Лина Винчестер – Первая буква Севера (страница 12)
— Капитан «Пираний», — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Кретин с зажигалкой, что украл мой фотоаппарат. Пытался вывести Айзека из себя, позвал на свидание прямо при нем, но каким-то чудом удалось избежать драки.
— Он ведь в рок-группе играет, да? Как там она называется, «Норд»? — Руби стучит пальцами по клавиатуре, а затем поворачивает экран ко мне. — Какой из них?
На снимке четыре парня сидят в скейт-парке на рампе на фоне закатного неба. Руби проводит двумя пальцами по экрану, приближая лица.
— Самый последний, справа.
— А он горячий… Черт, да они все хороши, жаль, что полные козлы.
— Мне больше всех нравится Джейк, тот, что с пирсингом в губе, — как бы невзначай бросает Линдси, и мы с Руби удивленно переглядываемся. — Что? Почему вы так смотрите?
— Знаешь их по именам? — Потянувшись за банкой с диетической колой, Руби с шипением открывает ее. — Фанатка беспризорников?
— Видела парочку их роликов в Тиктоке, вылезли в рекомендациях, — оправдывается Линдси, потирая порозовевшие щеки. — Потом прочла комментарии и узнала чуть больше. Оказывается, Оливер, их солист, переехал сюда из Норвегии и основал группу, «Норд» переводится с норвежского как «север», но на самом деле каждая буква в названии — это первые буквы имен участников. Ник, Оливер, Рэм и Джейк.
— Меня одну смущает, что имя «Джейк» начинается с буквы «J»? — усмехается Руби. — Тут что-то не складывается.
— Нет, его имя начинается именно с «D», но никто толком не знает, почему оно так пишется. Согласитесь, это интересно?
— А мне интересно, почему ты так много знаешь о них?
— Говорю же тебе, Бэйлс, видела в Тиктоке и читала комментарии, просто было интересно узнать, откуда у них так много фанатов. Музыка для меня слишком грубая, но картинка красивая. Только не надо смотреть на меня так, Руби сама только что сказала, что они все хороши!
— Ладно, у каждой хорошей девочки есть фантазия о плохом мальчике, — с умным видом заявляет Руби, заправляя за ухо прядь волос. — Что касается плохого мальчика Бэйли, то все забавно, но не будем забывать, что ваше знакомство началось с кражи фотоаппарата и вандализма над машиной твоего брата.
— У меня нет никаких фантазий о плохом мальчике, — фыркаю я, приподнимаясь на локтях. — У меня есть парень и куча проблем, а Ник Ровер в черном списке во всех соцсетях.
— Он писал тебе? — Зеленые глаза Линдси вспыхивают от интереса. — Что хотел?
— Хотел рассказать, что его друг Джейк влюбился в тебя, — закатывает глаза Руби. — Ты одержима парнями, Линдс. Если хочешь познакомиться, просто поставь лайк на его последний пост, если напишет — значит заинтересован. А если нет — не трать на него время.
— Нет, фу, ни за что не стала бы встречаться с кем-то из «Мемфиса». Уже и спросить ничего нельзя.
Линдси грезит отношениями и любовью. Она красивая, добрая, смешная, но при этом у нее не складывается с парнями. Линдси нравится влюбляться в незнакомца, навязывать ему ярлыки, представлять, как они пойдут на свидание, но как только она узнает парня поближе, то бежит со всех ног, потому что он не вписывается в образ, который она представляла.
— Как насчет того, чтобы отвлечься шоппингом? — предлагает Руби. — А после я, может быть, расскажу вам, что произошло в бассейне между мной и парнем из номера напротив.
— Шоппинг и грязные истории, как же я скучала по вам! — Похлопав в ладоши, Линдси откидывает подушку. — Едем.
Я плохо представляю себе шоппинг, на котором мне придется лишь любоваться вещами и не иметь возможности их купить, но все бывает впервые.
***
Новое правило в жизни: обходить магазины стороной. Вчера я потратила остатки денег на жакет, но без него было не обойтись, он магическим образом подходит к абсолютно каждой вещи в моем гардеробе. Папа сказал, что теперь каждое воскресенье будет выдавать нам карманные деньги на неделю. Осталось продержаться еще день, а пока у меня хватает лишь на то, чтобы заправить машину и доехать до Марты.
Мне хотелось бы заехать в «Пинки-Милки», взять пончики в клубничной глазури и пирожные, чтобы угостить Марту, но на деле не хватает даже на стакан кокосового рафа.
Расплатившись на заправке, я сажусь в машину и беру пискнувший телефон:
Мейсон:
Я совершенно не удивлена. С началом футбольного сезона Мейсон будет редко появляться дома, а в свободное время поселится в спортзале. Учитывая, что «Примроуз» оставили его как звезду футбола, брату придется усерднее выкладываться, но готова поспорить, что он только рад выпустить пар и перемолоть проблемы с помощью спорта.
Дом Марты расположен в южном районе города, трехэтажные здания из кирпича выстроились лабиринтами с узкими проходами, походя на крошечный кусочек Англии. Выйдя из машины, я нажимаю кнопку на брелоке и, повесив рюкзак на плечо, иду по тротуару. На противоположной стороне улицы группа подростков собралась на лестнице, ведущей в многоквартирный дом. Громко слушая музыку, они смеются, выдают отборную брань и пьют пиво из банок. Я не чувствую себя здесь в безопасности, не знаю, как Марта не боится возвращаться домой одна поздно вечером.
Поднявшись по лестнице, я нажимаю кнопку «2B» и после короткого писка тяну дверь на себя. Перед тем как зайти, я смотрю на свою машину в надежде, что с ней ничего не произойдет, пока меня не будет, я наслышана историй, как в этом районе разбивают стекла машины и воруют все, что только можно унести.
Марта встречает меня в коридоре, и страх отходит на второй план, когда я вижу ее теплую улыбку.
— Как ты повзрослела за лето! — Крепко обняв меня, она отстраняется и, взяв за руки, отступает на шаг, чтобы оглядеть с головы до ног. — Такая красавица, вся в маму, а загар какой! Ты голодна? Я испекла ваши с Мейсоном любимые маффины.
— Мейсон задерживается на тренировке, — поясняю я, следуя за ней по коридору к квартире. — Передал, что если не получится, то обязательно заедет на днях.
— Надеюсь, он хорошо питается, у него сейчас наверняка усиленные тренировки. Я постараюсь взять выходной, чтобы прийти на ближайшую игру и посмотреть на нашего чемпиона. Заходи, милая, не стесняйся.
Я переступаю порог и оглядываюсь. Квартира совсем крошечная, но уютная, здесь пахнет чистотой и выпечкой, стены выкрашены в светло-желтый цвет, кухонный гарнитур старый, но отполирован до блеска. В углу рядом с окном примостился небольшой обеденный стол, на котором стоят корзинка с маффинами и тарелка с горой печенья. Дверь в спальню приоткрыта и по размеру эта комната даже меньше моей гардеробной.
— Кофе со сливками и без сахара, — бормочет себе под нос Марта, прекрасно зная, что я буду пить. — Печенье с кокосовой стружкой, угощайся.
Мой рот наполняется слюной. Как бы я не придерживалась правильного питания и не следовала советам мамы, я никогда не смогу отказаться от кокосового печенья. Оно было нашим с Мартой самым большим секретом. Она пекла его, когда у меня был плохой день, а после пары кусочков мое настроение мгновенно взлетало к небесам.
Деревянный стул жалобно скрипит, когда я опускаюсь на него. Протянув руку, я обхватываю еще теплое печенье и, вдохнув сладкий аромат, откусываю. Блаженство.
— Я остаюсь здесь жить, — бубню я с набитым ртом, вызывая смех Марты, — прямо у этой самой тарелки.
Жуя, я смотрю на стоящий напротив холодильник, дверца которого усеяна фотографиями и пожелтевшими детскими рисунками. У Марты два сына и когда я думаю о них, то мне становится стыдно, все детство мне казалось, что мы забрали их маму.
Поставив передо мной кружку, Марта садится напротив.
— Как там поживают мистер и миссис Шепард?
— У мамы возобновились приступы мигрени, а папа почти не появляется дома, пытается уладить дела.
— Мне так жаль, что это произошло с вами, Бэйли.
— Мне тоже. И с тобой. Я не могу представить дом без тебя, он какой-то пустой и холодный. У тебя на новом месте все хорошо? Не обижают? Только скажи, и папа сразу разберется.
— Не стоит, — смеется она, вскидывая ладони, — у меня все хорошо, честно. А как вы с Мейсоном?
— В порядке. — Сделав глоток кофе, я прячу взгляд в кружке. — Все могло быть и хуже.
Цокнув, Марта подается ближе, теплые пальцы накрывают мое запястье и слегка сжимают его. Тяжело сглотнув, я поднимаю подбородок, Марта хмурится и внезапно выглядит строгой, она не любит, когда я обманываю.
— Меня переводят в другую школу, — признаюсь я и в этот момент становится противно от самой себя: папа пытается спасти положение семьи, Марта вынуждена работать на новом месте, а я в шаге от того, чтобы разреветься из-за какой-то школы. — Год обучения стоит слишком дорого. И ладно бы просто другая школа, но папа выбрал самую ужасную школу в мире.
— Какую?
— «Мемфис», — выплевываю я, и это слово звучит как самое ужасное ругательство в мире.
— В нее ведь ходил мистер Шепард? — улыбается Марта. — Он всегда с большим теплом говорит о школьных временах.
— Да, но это было давно, тогда наверное даже электричества еще не было, а люди жили племенами, потому что сколько я себя помню, «Примроуз» враждует с «Мемфисом», а папа не понимает насколько это серьезно. Мне конец, я там не выживу.
Откусив большой кусок печенья, я чувствую, как глаза жжет от резко выступивших слез. Даже не хочу знать, как глупо я сейчас выгляжу с набитыми щеками.