Лина Винчестер – Первая буква Севера (страница 11)

— Какого хрена он себе позволяет?! — выпаливает Айзек, как только мы выходим на улицу. Он вновь шагает к раздвижным дверям «Аркадалэнда», но я упираюсь руками в его грудь, останавливая. — Сейчас посмотрим, как он заговорит.

Похлопав ладонями по карманам брюк, Айзек достает телефон.

— Что ты делаешь? — устало спрашиваю я, хотя уже прекрасно знаю ответ.

— Вызываю подкрепление. Видела, какой он смелый рядом с другом? Конечно, двое против одного!

— Давай просто уйдем. — Забрав телефон из его ладони, я качаю головой. — Ты же видел, что он именно этого и добивался, провоцировал тебя.

— Что ж, у него получилось. Отдай телефон.

— Мы не виделись целое лето. Давай просто забудем и проведем хороший день вместо того, чтобы устраивать драку, хорошо? А вдруг ты повредишь руку и из-за этого придется пропустить тренировки?

Тяжело дыша, Айзек раздумывает, смотря то на меня, то на двери «Аркадалэнда». В итоге он сдается и, кивнув, позволяет мне увести его в сторону кинотеатра.

***

Вечером родители уходят на юбилей папиного бывшего коллеги по работе. Мама не хотела идти, ссылаясь на мигрень, но папа уговорил ее, убедив, что нужно немного отвлечься от проблем и выдохнуть. Вместе с тем выдохнули и мы с Мейсоном — наконец-то можно поесть вредной еды, не прячась, а еще посмотреть фильм в гостиной на нормальной громкости.

— Все мои запасы. — Мейсон встряхивает бумажным пакетом и высыпает на кухонный остров шоколадные батончики, драже и чипсы. — Что у тебя?

— Черное золото, — я указываю на две банки колы. — И еще упаковка лакричных палочек.

Запрокинув голову, брат издает недовольный стон.

— Бэйлс, издеваешься? Диетическая кола? А где нормальная?

— Это и есть нормальная.

— Лакрица и кола без сахара, ты бесполезный напарник.

Раздается звонок в дверь, и мы переглядываемся.

— Кого принесло в такую погоду? — задумчиво спрашиваю я, глядя на бьющие по стеклу капли дождя.

— Надеюсь кого-то, у кого есть нормальная кола.

Закатив глаза, я иду к выходу.

Открыв дверь, я ежусь от порыва холодного ветра. На крыльце в свете потолочного фонаря стоит девушка, ее длинные каштановые волосы намокли от дождя, тушь растеклась под глазами, а короткая ветровка блестит от капель. Я не сразу узнаю ее. Констанс, та самая блогерша, из-за которой у Мейсона разгорелся скандал с «Норд».

— Привет, — она выдавливает улыбку, — Мейсон дома?

Обернувшись, я вижу в холле Мейсона, который рьяно мотает головой и размахивает руками.

Я против того, чтобы мой брат кружил головы девушкам и бросал их без объяснений, он проворачивает это слишком часто. Из-за его интрижки разгорелся крупный интернет-скандал, так что Мейсон просто обязан найти смелость и поговорить с Констанс.

— Дома, — подавляя ехидную улыбку, я открываю дверь шире, — проходи.

— Спасибо. — Неловко топчась на месте, Констанс не сразу решается войти. Опустив голову, как наказанный ребенок, она нерешительно проходит.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Мейсон далеко не милым тоном. Спрятав ладони в карманы спортивных штанов, он смотрит на Констанс с раздражением, будто перед ним не бывшая девушка, а дополнительна домашняя работа.

— Полегче, — произношу я одними губами, проходя мимо него в сторону кухни.

— Я пришла поговорить.

— Не о чем.

Остановившись за углом, я решаю повести себя ужасно и подслушать разговор. Не понимаю, почему Мейсон так груб с ней? В смысле, он ведь точно знал, чем все обернется, когда ввязывался в эту интрижку. Констанс правда ему так сильно понравилась или же он просто хотел досадить одному из «Норд»?

— Я не могу перестать думать о тебе, Мейсон. Ты говорил, что мы будем вместе, наплел о каких-то планах на будущее.

— Передумал.

Мой брат — настоящая сволочь.

— Я все лето об этом думала, о нас, не могу толком понять, что произошло и что я сделала не так? Знаю, что свалилась на тебя сейчас слишком неожиданно, но Оливер вот-вот вернется с каникул из Европы, он хочет, чтобы мы снова были вместе, но перед тем как ответить ему, я должна знать, есть ли у меня шанс быть с тобой?

— Нет, — выдает Мейсон, не раздумывая ни секунды. — Прости, но я должен сосредоточиться на учебе и спорте, это важно для моих родителей. Я не могу пойти против них, понимаешь? Как бы ни хотел обратного.

Лжец и манипулятор. Не могу поверить, что я искренне люблю этого человека и готова, не раздумывая, отдать за него жизнь.

Констанс всхлипывает, но ничего не отвечает.

— Тебе пора. Вот, возьми зонт. Извини, не могу проводить, обещал позаниматься с сестрой учебой, она до сих пор плохо читает, буквально по слогам. Проблемы с малых лет.

Придурок.

— Подслушивала? — спрашивает Мейсон, захлопнув за Констанс дверь.

— Да, — признаюсь я, показываясь из укрытия. — Почему ты так груб с ней? Она ведь плакала. Только представь, девушка думала о тебе все лето, мог бы проявить хоть каплю сочувствия.

— Почему я должен быть вежлив? Я устал, Бэйлс, не конкретно от нее, а от девушек, которые после пары поцелуев верят в наше «навсегда и навечно».

— Боже мой, как же ты страдаешь, — наигранно вздыхаю я, покачивая головой.

— И буду страдать еще больше из-за колы без сахара, — бросает он, проходя мимо меня на кухню. — Включай «Нетфликс», сейчас принесу еду.

Я наблюдаю за плачущими из-за Мейсона девушками уже несколько лет. Порой мне кажется, что у моего брата отсутствует ген, отвечающий за романтику и тягу к любви. Он с азартом добивается девушек, а после теряет интерес и бросает их без сожаления. Мейсон хороший друг и заботливый брат, но вот в сердечных делах он абсолютный и безжалостный монстр.

Глава 7 Хорошие девочки мечтают о плохих мальчиках

— Не могу поверить, что вы теперь бедные! — повторяет Руби уже в третий раз за последние пару минут. Сидя на пушистом ковре посреди моей комнаты, она игнорирует бесконечные оповещения телефона, — а такое увидишь редко, — обычно Руби вечно пялится в экран, читая сплетни шоу-бизнеса и переписываясь с Эштоном из волейбольной команды.

— Мы временно без денег, — поправляю я. — Хотя уже не уверена, что это временно. Папа выставил дом на продажу, но заломил слишком высокую цену, говорит, что это дает возможность для торга.

— Вы не можете переехать. — Обняв подушку, Линдси прислоняется к спинке кровати, часто моргая, она пытается прогнать слезы, и от вида ее дрожащей губы мне самой хочется разреветься. — В школе без тебя все будет не так. Что будет с сайтом, газетой? Что будет с нами в конце концов? А выпускной? Мы же столько лет его планировали!

— Если ответственной за организацию выпускного станет Пенелопа, то все будет хорошо. Я оставлю ей ежедневник с планом, — успокаиваю я Линдси.

Лежа на полу рядом с Руби и глядя в потолок, я вспоминаю, как из года в год мы устраивали совместные ночевки в этой самой комнате, планировали будущее, обсуждали парней, школьные сплетни и представляли, как оторвемся на самом лучшем выпускном в мире.

— А что на это говорит твой психолог?

— Она сейчас в отпуске, но вчера выделила мне бесплатные полчаса по видеосвязи, посоветовала вести видеодневник, чтобы справиться со своими эмоциями и взглянуть на все объективно. Сказала, что будет рада, если мы сможем возобновить сеансы, когда решатся финансовые проблемы нашей семьи.

— В этом вся сущность психологов, — вздыхает Линдси. — Они внедряются в доверие, делают вид, что понимают тебя лучше всех на свете, становятся родителем, другом и учителем в одном лице, а потом осознаешь, что ты нужен не потому, что хороший человек, а потому, что платишь бешеные деньги.

— Все так. У меня чувство, будто мной воспользовались и бросили.

— Боже, это ужасно! — ахает Руби, глядя в телефон.

— Тише, мама попросила не шуметь, — напоминаю я, прижав палец к губам. — Что у тебя там? Тимоти Шаламе завел новую девушку?

— Только посмотри, куда отец хочет отправить тебя учиться, — повернув экран, она бегло листает снимки школы «Мемфис». — Это похоже на черный ход «Уолмарт», а кафетерий вообще напоминает тюремную столовую! Архитектор явно ненавидел детей.

— Выглядит как среднестатистическая школа, — пожимает плечами Линдси. — Возможно, их просто перестали финансировать?

— Да, и это произошло примерно в позапрошлом веке. Бэйлс, твои родители точно тебе родные? Иначе не знаю, как объяснить это.

Нервно рассмеявшись, я закрываю лицо руками и в этот момент чувствую, что готова расплакаться. В последние дни такое со мной происходит часто — смех на грани слез. Я думала, что с приездом подруг мне станет легче, но выходит наоборот, потому что чем больше времени мы проводим вместе, тем чаще думаю о том, что скоро мы будем видеться гораздо реже.

— Что говорит Айзек? Неужели его семья никак не может помочь?

— Они уже помогли. Айзек расстроен не меньше меня, он попытался поднять мне настроение, но в итоге оно испортилось у нас двоих из-за придурка из «Мемфиса».

— Ты о ком?