Лина Винчестер – Ноттингем (страница 40)

У меня что, инфаркт? Или паническая атака? Или все люди чувствуют себя так в шаге от исполнения мечты?

Я вздрагиваю, когда слева открывается дверь и на пороге застывает Фелисити с покрасневшим заплаканным лицом.

– Извините, не хотела мешать, не думала, что тут кто-то есть.

– Ты в порядке, Манчестер? – спрашивает Сойер таким будничным тоном, будто его рука не лежит на моем бедре, а мое сердце не валяется у него в ногах.

– Д-да, нет, не совсем. Просто жутко скучаю по дому, а еще чувствую себя ужасно из-за ссоры с тобой, Райли. Я правда не специально испортила маффины. Голова совсем не работала. Не злись на меня, пожалуйста.

Маффины? Мне не сразу удается понять, о чем говорит Фелис. Я сейчас даже свое имя плохо помню. Прочистив пересохшее горло, я молча моргаю.

– Все, – с трудом произношу я, – все хорошо.

Но Фелисити не собирается уходить, продолжая стоять на пороге. Момент разрушен, и мне начинает казаться, что последней пары минут никогда не существовало. У Сойера снова звонит телефон.

– Да, Зоуи. Сейчас буду.

– Все в порядке? – спрашиваю я, когда он сбрасывает вызов.

– Да, просто хочет, чтобы сегодня вся семья была дома. Даже ужин сама приготовила. Хочешь пойти?

– Думаю, вам сейчас нужно побыть только втроем. К тому же я меньше суток под домашним арестом, лучше не злить папу.

Кивнув с пониманием, Сойер отстраняется, и мне резко становится холодно. Я слезаю со столешницы и, встав на ватные ноги, с трудом держу равновесие.

– Удачи завтра на ярмарке. – Чмокнув меня в щеку, он берет книгу. – Это я забираю.

– Ты не придешь завтра?

– Много работы в сервисе. – Подмигнув, Сойер переводит взгляд на Фелис и салютует книгой. – Только не плачь, Манчестер, ладно? Позвони домой, поговори с родными или устрой девичник с Райли, хотя, если исходить из последней пары минут нашего разговора, собеседник из нее так себе.

Прикрыв веки, я издаю то ли смешок, то ли всхлип. Сойер уходит, словно ничего не было, будто мы вот-вот не перешли черту. Будто произошедшее было помутнением моего рассудка.

Глава 15

Этой ночью я почти не спала. Вертелась с боку на бок, прокручивая в голове момент в ванной. Что это было? Почему сейчас? Почему мы не закончили начатое? Будем ли мы говорить об этом или спишем произошедшее на гормоны и сиюминутное помешательство?

Я могла бы спросить прямо в тот момент, но вместо этого сидела молча, как полная идиотка, и не двигалась. Я так много раз представляла момент, где Сойер смотрит на меня и прикасается не по-дружески, а с вызовом и желанием. И когда наконец-то получила это, то впала в ступор. Что, черт возьми, со мной не так?

Подъехавшая к заднему двору школы машина от «Пинки-Милки» портит мне настроение – это живое напоминание о том, что на зимний бал я иду не с Сойером.

В следующую пару часов у меня не хватает времени на мысли о личной жизни, я полностью погружаюсь в события ярмарки: отдаю распоряжения, расставляю закуски. Вместо ростового костюма собачки Клиффорда по ошибке привозят Базза Лайтера, он пугает многих детей и заставляет их плакать.

Я встречаю гостей, успеваю продать несколько книг и слежу за тем, чтобы в детском уголке малыши не подрались из-за карандашей.

– Райли, я ничего не вижу в этом костюме, – доносится приглушенный голос Тедди из прорези в огромной голове Базза Лайтера. – Можно мне его снять?

– Нет, – бросаю я и качу тележку вдоль спортивного зала, заставленного лабиринтами столов с книгами. – Но если найдешь кого-то, кто согласится его надеть, то можете поменяться.

Из-под костюма доносится недовольное ворчание. Тедди пришел одним из последних, а я была в школе почти с рассветом, чтобы встретить машину с десертами и помочь сотрудникам издательства разложить книги на столах и стендах.

Когда в поле зрения появляется Каллум, у меня возникает безумное желание разбежаться и переехать его тележкой с книгами. Несмотря на то, что на нем бейсболка с низко опущенным козырьком, под глазом виден автограф Сойера – темно-фиолетовый синяк.

Спрятав руки в карманы толстовки, Каллум уверенно направляется ко мне, и я тут же сворачиваю в другую сторону. Впереди носятся визжащие дети, из-за чего я двигаюсь слишком медленно.

– Есть разговор, – слышу я его низкий голос совсем рядом.

Сжав ручку тележки, нехотя поворачиваю голову. Что ж, вблизи синяк на лице Брайта выглядит еще хуже: фиолетовый отлив плавно переходит покраснением на припухшее веко.

– Тебе идут новые тени, – говорю я, осторожно лавируя между людьми.

– Ты должна рассказать всем, что соврала про шантаж нюдсами.

Его слова заставляют меня рассмеяться.

– Видимо, хорошенько тебя приложили головой.

– Я не шучу.

Каллум хватает ладонью ручку тележки, заставляя меня остановиться. Мельком глянув по сторонам, он сжимает челюсть, и я вижу, как ходят его желваки.

– Я за всю свою жизнь не получал столько дерьма, как за эти сутки. Меня ненавидят почти все.

– Разве безосновательно?

– Ты не понимаешь. – Обхватив пальцами мое предплечье, Каллум склоняется ближе. – Это дерьмо обсуждают в интернете. Если слухи дойдут до отца, он из ума выйдет. Половина парней из команды меня ненавидят, их девушки не хотят, чтобы они со мной общались. Сутки. Всего лишь за одни чертовы сутки, Райли.

– Слушай, мне жаль, что ты подвергся интернет-травле. Но правильно ли я понимаю: ты хочешь, чтобы я соврала, обелив твою репутацию и при этом закопав свою?

– Именно.

– Ты… Ты… – Раскрыв рот, я не могу найти слов, и с моих губ срывается нервный смешок. – Пошел к черту.

Толкаю тележку, но Каллум не дает мне уйти, а пальцы на моем предплечье сжимаются сильнее, настолько, что становится больно.

– Отпусти. – Стиснув зубы, я дергаю рукой. – Мне больно.

– Я пока прошу тебя по-хорошему.

– Или что? Опубликуешь фото и тем самым дашь всем новый повод тебя ненавидеть? Или выложишь фото дневника? Давай посмотрим, что копы скажут о вторжении в личную жизнь.

Я растягиваю губы в наигранной улыбке, даже несмотря на то, что руку сводит болью. На выступлениях с командой мы часто улыбаемся сквозь усталость и боль, и за долгие годы тренировок это уже не составляет труда.

Вместо того чтобы разозлиться, Каллум вдруг ухмыляется:

– Завтра ты передумаешь.

Глядя ему вслед, я потираю горящее предплечье, жжение от которого волной распространяется по всему телу. Меня бросает в холодный пот, к горлу внезапно подкатывает тошнота. Понятия не имею, что завтра собирается выкинуть Каллум, и это неведение пугает больше всего.

В понедельник утром перед первым уроком я собираю срочное совещание с Хлоей и Ви у моего локера, где рассказываю обо всем, что произошло за выходные. Эмоции на лицах подруг меняются так резко, будто я пересказываю им целый сезон сериала, а не события двух дней.

– Как думаешь, – понизив голос, Хлоя подходит настолько близко, словно собирается чмокнуть меня в нос, – если бы Фелисити не зашла, вы с Сойером поцеловались бы?

– Мне кажется… – Без конца сжимая и разжимая ручку сумки, я слегка торможу с ответом, потому что даже чертово предположение делает меня пугающе счастливой. – Да. Думаю, да.

Тихонько запищав, Хлоя отстраняется и, прижав к груди учебник по углубленному курсу химии, с мечтательным видом прислоняется спиной к локеру.

Ви же, наоборот, выглядит хмурой. Сложив руки на груди, она напоминает работника фейсконтроля, который не хочет пропускать тебя в клуб.

– Мне одной кажется, что Фелисити появилась там не случайно?

– Думаешь, стояла под дверью и ждала момента, чтобы все испортить?

Об этом я не думала. Но не потому, что считаю Фелис ангелом, а потому, что во всем происходящем ее действия волновали меня в последнюю очередь.

– С ней что-то не так, Райлс, она мне не нравится. Я гниль в людях за милю чую, а от нее несет на всю округу.

– Только какой смысл? Если Фелис нравится Каллум, зачем ей тогда прерывать нас с Сойером? Не пойму мотив.

– Малышка, ты что, вчера родилась? – Ви закатывает глаза. – Зависть. Женская зависть – самое глупое, но при этом жестокое оружие. Сама подумай: у тебя есть все, о чем она мечтала перед сном в своем монастыре, или где она там училась. Плюс ко всему два сногсшибательных парня, один из которых готов уничтожить тебя из-за собственной ревности, а второго не интересует ничего, кроме тебя, гитары и машин.

– Но Райли ведь ничего плохого ей не сделала. Она даже поделилась с Фелис косметикой и одеждой.

– Она смотрит на Райли, как на идеализированную картинку из кино. Ее цель не насолить тебе. – Ви указывает на меня пальцем. – А стать похожей на тебя, получить кусочек твоей жизни и популярности. Что, в принципе, рано или поздно приведет к тому, что Фелис захочет, чтобы ты исчезла и уступила ей место.

– Звучит как начало триллера, – говорит Хлоя.

– Твоя хмурая мечта из автомастерской на двенадцать часов, – глянув за мою спину, Ви кивает Хлое, намекая, что пора идти, но подруга не понимает намека, продолжая мечтательно улыбаться своим мыслям.