Лина Винчестер – Ноттингем (страница 39)

– В порядке.

– Через полчаса бейсбол, позвоню ему, скажу, чтобы зашел.

– Ты ведь посадил его под домашний арест?

– Технически он будет находиться в доме.

Этим двоим определенно нужно меньше общаться, они даже мыслят одинаково. Папа уходит, а я прикрываю за ним дверь и иду в ванную.

Сидя на столешнице рядом с раковиной, Сойер с невозмутимым видом читает «Похоть гнева».

– Папа ушел.

– Слышал, – отвечает он, не отрывая взгляда от книги. – Я тут наткнулся на момент, который ты выделила, написав «горячо» с семью восклицательными знаками.

Милостивый боже, только не этот момент!

– Стало интересно, что ты считаешь настолько горячим…

– Заткнись.

– Минет демону. И ладно, если бы это было просто описание минета, но тут целое представление и даже немного философии.

– Замолчи и отдай книгу, это уже личное.

– Только послушай: «Увидев длинный широкий член Вео, Либретта пришла в восторженный ужас. Какой огромный! Поистине необъятный. Он ни за что во мне не поместится! – с волнением пронеслось в ее голове. Она покорно опустилась на колени и с благоговейным трепетом обхватила ладонями пульсирующий величественный член».

Сойер переворачивает страницу.

– Да, в вагине не поместится, поэтому она решила засунуть его в рот. И ты слышала? Величественный. Черт возьми, самое подходящее прилагательное для члена.

Прикрыв веки, я обессиленно потираю лоб, медленно сгорая от стыда.

– «Либретта коснулась губами плоти Вео, и демон зашипел. Холодный, словно сделанный из мрамора, сильный член»… – Сойер поднимает голову. – Сильный. Видимо, член Вео ходит в спортзал тягать штанги.

– Знаешь, ты как те мерзкие типы с «Гудридс», которые думают, что их замечания остроумные.

– «Вео намотал волосы Либретты на кулак и надавил на затылок, направляя. Блаженство. Ей нравилось чувствовать во рту арктический холод и природную силу демона». Вау. Арктический холод. Это минет или реклама «Ментос»? Она в шаге от того, чтобы порвать себе глотку ледяным членом и заработать ангину. Да, настоящее блаженство. На семь восклицательных знаков из семи.

Мне хочется убить этого парня.

Сойер отвлекается, чтобы достать из кармана джинсов звонящий телефон.

– Да, мистер Беннет, – беззаботно говорит он в трубку.

Пока Сойер отвлекается на разговор с отцом, я вырываю книгу из его рук, но не успеваю отойти, как он тут же оказывается рядом.

– Да, конечно, зайду. Захватить что-нибудь? – Прижав телефон головой к плечу, Сойер подхватывает меня за талию и, усадив на столешницу, как непослушного ребенка, забирает «Похоть гнева».

Стиснув зубы, я пытаюсь выхватить книгу, но он поднимает руку к потолку, куда мне ни за что не дотянуться. Спрыгнуть не получается, потому что Сойер заблокировал выход, устроившись между моих разведенных коленей, при этом продолжая с невозмутимым видом разговаривать с папой.

– Погодите, я забыл пошутить про домашний арест. – Он замолкает, слушая ответ. – Понял, никаких шуток. Скоро зайду.

Сбросив вызов, он убирает телефон в карман и, взглянув в мои глаза, качает головой.

– Что за манеры, Райлс? – Цокнув языком, он вновь обращает внимание на книгу. – Так, на чем я там остановился?

– Хватит, я не хочу, чтобы ты читал это!

Он раскрывает книгу на весу, а я впиваюсь пальцами в его руки, пытаясь опустить. Сойер со смехом отходит на полшага, но я тут же обхватываю ногами его бедра и притягиваю к себе, пытаясь выхватить книгу. Не знаю, сколько длится наша борьба, но в какой-то момент Сойер сдается и оказывается слишком близко.

Склонившись надо мной, он стоит, уперев ладонь в столешницу рядом с моим бедром. Во второй руке книга, застрявшая между нашими грудными клетками. Мои пальцы впились в напряженные плечи Сойера мертвой хваткой, а щиколотки крепко сцеплены за его спиной.

Воздух внезапно становится тяжелым. Сойер до невозможности близко. Улыбка постепенно исчезает с его лица, а взгляд становится серьезным.

Подскочивший пульс грохочет в ушах, и я боюсь шевельнуться, даже моргнуть. Наши рты так близко, и ни один из нас не спешит отстраниться.

Господи, между нами определенно что-то назревает.

Зажатая между нами книга медленно движется в сторону, и Сойер откладывает ее. Я отчаянно жду, что он прикоснется ко мне, но его ладонь опускается с другой стороны от меня. Я в клетке его рук, вцепилась в него, как коала, и теперь не могу отпустить.

Кажется, я еще никогда в жизни не смотрела ни на кого с настолько широко распахнутыми глазами, и сейчас, как опытный профайлер, слежу за лицом Сойера, пытаясь уловить в микромимике хоть что-то, что поможет прочесть его мысли.

Он опускает ресницы, задерживая взгляд на моих приоткрытых губах, а затем возвращается к глазам.

«Прикоснись ко мне, пожалуйста! Дай хотя бы надежду, что остаешься рядом не только потому, что я держу тебя так, будто руки намазаны клеем», – мысленно прошу я.

Сойер словно слышит эту немую мольбу и опускает ладонь на мою щеку, неспешно очерчивая большим пальцем линию скулы.

– Ты ведь знаешь, что я тебя не обижу? – внезапно спрашивает он. – И никогда не причиню вреда.

Голосовые связки отказывают, язык прилип к пересохшему небу, поэтому я растерянно киваю.

– Тогда почему у тебя глаза, полные слез, Райлс?

Он мельком смотрит на мои окаменевшие пальцы, вцепившиеся в его плечи. Иисусе, Сойер все не так понял! Это совсем не тот страх, о котором он мог подумать.

– Райли, – он хмурится, и вторая ладонь опускается на мою щеку, – я хочу, чтобы ты сейчас была со мной максимально честна. Каллум когда-нибудь пытался силой…

– Не продолжай, – прошу я, безуспешно пытаясь отстраниться. – Нет, боже, нет!

В голове всплывает день нашего расставания, когда Каллум и правда напугал меня. Но не думаю, что он действительно пошел бы на насилие. В любом случае я не готова рассказывать об этом Сойеру, потому что знаю – он тут же отправится к Каллуму, а затем сядет в тюрьму за жестокое убийство.

– Каждый раз, когда я приближаюсь, ты напрягаешься всем телом, и я… Черт. – Он усмехается. – Сам не знаю, что думал. Но в голову лезли не самые хорошие мысли, понимаешь?

Я каждый раз в ступоре и напрягаюсь, когда он рядом, только потому, что боюсь выдать свои настоящие чувства. Поверить не могу, что Сойер умудрился интерпретировать все иначе!

Разомкнув сцепленные за его спиной щиколотки, я опускаю ноги и, подавшись назад, упираюсь ладонями в прохладную столешницу, с края которой точно бы свалилась, если бы Сойер не стоял вплотную. Я даю ему возможность отойти, но он не делает этого, а у меня нет ни сил, ни желания просить об этом.

– Боже. – Подняв взгляд к потолку, я шмыгаю носом. – Почему парни такие глупые? Не так уж я и напрягаюсь, просто всегда готова отбиваться, если тебе вдруг взбредет опять взъерошить мне волосы.

– То есть, когда я делаю так, – его ладони настолько внезапно оказываются на моей талии, что я делаю резкий вдох от неожиданности. – Ты не напрягаешься?

– Нет, – с трудом произношу я, стараясь сохранить дыхание ровным.

– А так?

Кончики пальцев Сойера касаются моего колена. Как загипнотизированная, я смотрю на его руку с моей резинкой на запястье – лаймовый цвет словно светится на фоне загорелой кожи. Теплые, чуть огрубевшие пальцы приходят в движение и медленно ползут к бедру.

Даже несмотря на то, что Сойер почти невесомо ведет по коже подушечками пальцев, я все чувствую слишком остро. Вверх. Дюйм за дюймом.

Когда он останавливается у края шорт, я делаю такой глубокий вдох, что легким становится больно, а пальцы на ногах поджимаются сами собой.

Сойер склоняется ближе, и по моей щеке проскальзывает его теплое дыхание.

– Останови меня, Райлс, – просит он на ухо. – Пожалуйста.

О боже.

Я ни за что на свете не попрошу его остановиться.

Сойер проводит кончиком носа по моей щеке, а затем усмехается, и его дыхание щекочет мою шею.

– Черт возьми, скажи хоть что-нибудь, Райли, потому что я в шаге от того, чтобы разрушить нечто очень важное.

От его слов в моей груди словно взрывается граната. Оглушает до звона в ушах, я теряюсь в пространстве и окончательно перестаю соображать. Хочу кричать, умоляя все разрушить, но не могу произнести ни слова. Даже дышать нормально не могу, жадно набираю ртом воздух, и легкие тут же выталкивают его обратно.

Это реальность?