Лина Вэй – Смертельный квест (страница 5)

Справа от двери — табло. Электронное, старого типа, с красными цифрами на чёрном фоне. Как на вокзале, только — одно слово. Цифра: 9.

— Девять, — прочитал Олег. Первое, что он сказал за всё время. Голос — тихий, почти неслышный, но в этой комнате, где все молчали и смотрели на конверт, — прозвучал.

— Девять, — повторил Артём. — Это — счётчик. Комнат — девять. Человек — девять. Начинаем с девяти.

— И что, — Максим стоял у стены, руки скрещены на груди, — с каждой комнатой — минус один?

Он сказал это как шутку. Никто не засмеялся. Максим кашлянул и перестал шутить.

— Нет, — сказал Артём. — Счётчик — это количество комнат. Человек — не убывает. Все девять — идут до конца. Вместе.

— Надеюсь, — сказала Лена. Тихо. Себе под нос. Но Артём услышал.

Артём подошёл к столу, взял конверт. Повертел в руках — так же, как Дина крутила фишку на кухне, только — без улыбки. Аккуратно, будто знал, что внутри, но не торопился. Потом — вскрыл. Не ножом, а пальцем, по кромке, ровно. Бумага внутри — та же, что и в письмах. Плотная, типографская, с запахом, который все уже узнали: краска, тёплая, чуть горьковатая.

— Добро пожаловать, — начал Артём. Читал вслух, ровно, без выражения, как читают правила — не чтобы удивить, а чтобы — понятно. — «Перед вами — девять комнат. Каждая — это история одного из вас. Чтобы пройти дальше, нужно решить загадку. Но помните: каждая комната помнит то, что вы забыли».

Он замолчал. Положил лист на стол. Все смотрели на лист. Лист лежал на тёмном дереве, белый, с ровными строками, и казался — неопасным. Обычная инструкция. Обычный текст. Но одна строчка — выделялась.

Каждая — это история одного из вас.

Соня первая.

— Что значит «история одного из нас»? — Она не спрашивала — требовала. Голос — ровный, профессиональный, но с тем нажимом, который бывает, когда журналист понимает: здесь — не то, что ему сказали. Здесь — что-то другое. — Это что — персональные данные? Вы собирали информацию о нас?

— Это часть концепции, — Артём пожал плечами. Естественно, легко, будто его спрашивали про цвет обоев. — Персонализированный квест. Вы заполняли анкеты при регистрации, помните? Там были вопросы — о ваших страхах, о воспоминаниях, о том, что вас тревожит. Мы — на основе этого — создавали комнаты.

— Анкеты? — Дина подняла брови. — Я не заполняла никакую анкету.

— При регистрации, — повторил Артём. — Когда вы получили письмо и подтвердили участие — на сайте. Ссылка была в письме.

— В письме не было ссылки, — сказала Марина. Тихо, но — чётко. — Я перечитала. Дважды. В письме — адрес, время и фишка. Никакой ссылки. Никакого сайта.

— Может, в другом письме? — Артём чуть нахмурился. Будто сам — не понимал. — Регистрация обычно — через сайт. Заполнение анкеты — обязательное условие. Без неё — мы не подбираем комнаты.

— Я не заполнял, — сказал Олег. Коротко. Без объяснений.

— Я тоже, — Виктор. — Я подумал — просто прийти и пришёл. Зачем анкета для квеста?

— И я, — Костя. — У меня и интернета на телефоне — на тот момент не было. Тариф кончился. Я письмо получил — и пришёл. Как написано.

Артём стоял с листом в руке и смотрел на всех. Лицо — ровное, спокойное, но — что-то в нём шевельнулось. Не тревога — скорее, замешательство. Настоящее или сыгранное — никто не понял.

— Странно, — сказал он. — Анкета — это базовый этап. Без неё — комната не подбирается. Если вы не заполняли… — Он помолчал. — Тогда — я не знаю, как система вас отобрала.

— Может, система умнее, чем вы думаете, — сказала Лена. Она стояла у двери, и голос у неё был — профессиональный, клинический, с тем спокойствием, которое бывает, когда врач видит симптом, но ещё не ставит диагноз. — А может — кто-то заполнил за вас.

— Кто? — Артём.

— Это вопрос к вам. Вы — организатор.

Повисла тишина. Не та, которая бывает, когда нечего сказать, а та, которая бывает, когда — есть что сказать, но — не сейчас. Не здесь. Не при всех.

— Ладно, — сказал Артём. — Значит, анкет — не было. Значит, комнаты — не персонализированы. Или — персонализированы, но — не нами. — Он помолчал. — Это не страшно. Просто — сюрприз. Формат — новый.

— Сюрприз — это когда торт выезжает, — сказала Соня. — А когда о тебе знают то, чего ты не рассказывал, — это не сюрприз. Это — слежка.

— «Слежка» — сильно сказано, — Артём. — Мы — не следим. Мы — создаём. И если комната знает о вас что-то, чего вы не рассказывали, — значит, это что-то — можно узнать. Из открытых источников. Соцсети, интервью, публичные страницы. Все вы — публичные люди, в той или иной степени.

— Я — не публичный, — сказал Олег.

— Вы — программист. Ваш профиль на сайте вакансий — публичный. Ваш профиль в соцсети — публичный, хотя вы ничего не публикуете. Это — уже информация.

Олег замолчал. Не потому, что согласился, а потому, что — нечего было сказать. Артём был прав. Профиль — публичный. Но «публичный профиль» и «история одного из вас» — это разные вещи. Одно дело — профессия и город. Другое — «то, что вы забыли».

— Хорошо, — сказал Артём. — Давайте не будем искать проблему там, где её пока нет. Текст — это текст. Концепция — это концепция. Давайте — посмотрим, что дальше.

Он положил лист на стол. Все — переглянулись. Дина — на диване, Марина — стоя у стены, Костя — у двери. Никто не хотел быть первым, кто скажет: «Что-то здесь не так». Потому что — все уже это думали. Но — пока — это была просто мысль. А мысль — не факт.

И в этот момент — проектор включился.

Никто не заметил, где он. Он был — в потолке, в небольшом углублении, прикрытом решёткой. Маленький, короткофокусный, направленный на стену — на ту, что была напротив двери, пустую и серую. И он включился — сам. Без щелчка, без команды. Просто — свет. Белый. Яркий. И на стене — текст.

Белые буквы на серой стене. Крупные, чёткие, с ровными засечками. Как в книге, только — на стене. И — строка за строкой, медленно, будто кто-то пишет — рукой, сейчас, здесь, в этой комнате.

Девять вошли в комнату без окон, Девять душ, девять секретов. Первая падёт во тьме, не видя руки.

Три строки. И — всё. Текст не продолжался. Проектор — светил, но больше ничего не выводил. Только эти три строки. Белые на сером, как надпись на надгробии, только — без камня.

Все читали. Медленно, по одному, каждый — в своём темпе. Дина — губами, чуть шевеля ими, как читают стихи в школе. Соня — глазами, быстро, и тут же — потянулась к ноутбуку, но вспомнила, что ноутбука нет. Только блокнот. Она достала блокнот и ручку — из сумки, которую не сдала, потому что в правилах было «телефоны» и «ноутбуки», а не «блокноты». Записала. Быстро, без сокращений.

Виктор прочитал и снял очки. Протёр. Надел. Прочитал снова. Его губы не двигались, но глаза — бегали по строкам, как по протоколу, вычитывая.

Марина стояла у стены и смотрела. Не моргая. Книга Макаренко — в сумке. Руки — опущены. Она читала и — не двигалась, будто текст держал её, как верёвка.

Костя — прочитал быстро, одним взглядом. Почти — небрежно. Но его рука, та, в которой была фишка, — сжалась. Чуть. На полсантиметра. Он и сам не заметил.

Олег — смотрел в пол. Он прочитал, но не смотрел на стену. Он смотрел вниз, на свои ботинки, на линолеум, на шов между плитками. Он не хотел — смотреть.

Максим — прочитал и нахмурился. Его лицо — большое, красное от холода, — покраснело сильнее.

— Это что, шутка? — спросил он. Голос — громкий, как в баре, но в этой комнате, с этими стенами, он прозвучал — не к месту. Слишком громко. Слишком — живо для текста, который был на стене.

— Это антураж, — сказал Артём. Спокойно. Будто текст на стене — это обои. Декорация. Часть оформления, не более.

— Не смешной, — Максим.

— Триллеры редко бывают смешными.

— Триллеры — это кино. А тут — живые люди. И написано — «падёт во тьме». Это — угроза?

— Это — стих. Считалочка. Формат — такой. Мы — создаём атмосферу. Вы — читаете, входите в настроение, решаете загадку. Всё.

— Считалочка, — повторила Соня. Она закончила записывать и смотрела на стену. — Считалочки — про то, кто водит. «Раз, два, три, четыре, пять, вышел зайчик погулять». А тут — «падёт во тьме». Это не считалочка. Это — предсказание.

— Это — текст, — сказал Артём. — Не больше.

— А кто его написал? — Лена. Она стояла у двери и не двигалась. Та же поза, что и в коридоре: руки в карманах, спина прямая, взгляд — на Артёма. — Если анкет не было, если комнаты — «не персонализированы», то — кто написал этот текст? Кто знал, что нас — девять? Кто знал, что мы — «с секретами»?

— Я знал, что вас — девять. Я — приглашал.

— А «секреты»?

— У каждого — есть секреты. Это — не обвинение. Это — факт.

— Факт — да. Но — от факта до «каждая комната помнит то, что вы забыли» — дистанция. И мне — не нравится эта дистанция.

Артём посмотрел на Лену. Долго. Без улыбки. Впервые за весь вечер — без улыбки. И лицо у него было — не злое, не испуганное, а — внимательное. Как у человека, который слышит то, что ему говорят, и думает. Думает — серьёзно.

— Лена, — сказал он. — Я понимаю. Текст — сильный. Язык — жёсткий. Но я — организатор, а не автор. Комнату — делала команда. Тексты — писали копирайтеры. Я — только запускаю. И — провожу. Если вам некомфортно — я могу остановить квест. Прямо сейчас. Но — выход — через последнюю комнату. Другого выхода — нет. Это — технически.