Лина Вэй – Смертельный квест (страница 4)

Максим достал первым. Положил — тяжело, будто не телефон, а ключи от машины. Следом — Виктор, аккуратно, экраном вверх. Олег — молча, быстро, будто отмахнулся. Соня — с паузой: она сначала закрыла ноутбук, потом — сохранила что-то на телефоне, потом — положила оба предмета. Дина — с улыбкой: «Ладно, мой потеряется без меня». Марина — последней из женщин, и клала медленно, с тем жестом, которым кладут вещь на хранение — нежно, будто напоследок. Костя просто бросил — не глядя, коротко, и телефон проскользил по дну ящика с металлическим шорохом.

Артём положил свой — тоже. Девятый. Ящик был полон — девять телефонов, лежащих друг на друге, как книги на библиотечной полке.

— Вот, — сказал он. — Теперь — все на равных.

Он закрыл ящик. Замок щёлкнул — коротко, сухо, как замок сейфа в кино. Только в кино — тише. Этот щелчок прозвучал так, будто что-то — закончилось. Артём убрал ключ — маленький, металлический, на брелке без надписи — в карман джинсов. Легко, привычно, будто ключи от квартиры.

Лена смотрела.

Она стояла чуть в стороне, у стены, и смотрела не на ящик, а на дверь — ту, через которую вошли. Артём заметил, но не подал виду. Он уже знал, что Лена — из тех, кто смотрит не туда, куда все. Она смотрит — на выход. На то, как выход устроен. На то, можно ли им воспользоваться.

— Артём, — сказала она. Спокойно, без нажима. — Я заметила: на входной двери — электронный замок. Не обычный, не механический. А на ящике с телефонами — тоже.

— Да. Электроника — удобнее.

— Удобнее. А как мы выйдем, если что-то пойдёт не так?

Артём улыбнулся. Та же улыбка — тёплая, асимметричная, которой хочется верить.

— Ничего не пойдёт не так.

— Это не ответ.

— Это — лучший ответ, который у меня есть. Но если хотите конкретику: дверь открывается изнутри. Кнопка — у выхода, в последней комнате.

— А если нам нужно выйти раньше?

— Раньше — нельзя. Формат — линейный. Вы идёте от первой комнаты к девятой. Выход — в девятой.

Лена не отвела взгляд. Она смотрела на Артёма так, как смотрят на пациента, который говорит «всё нормально», а руки дрожат. Не обвинительно, не подозрительно — внимательно. Профессионально.

— А если кому-то станет плохо? — спросил Виктор. Он стоял у стены, руки в карманах плаща, и голос у него был — ровный, врачебный, привыкший к тому, что «станет плохо» — это не абстракция, а протокол.

— Вы врач, — сказал Артём. — Вам виднее. Но аптечка — в каждой комнате. Стандартная, плюс успокоительное.

— А сигнальная кнопка? — Виктор. — Экстренный вызов? На случай — травма, паника, что угодно.

— Экстренный выход — через последнюю комнату. Если вы пройдёте все девять — вы выйдете.

— А если не пройдём? — Марина. Тихо, но — чётко.

— Вы пройдёте. — Артём сказал это так, будто не сомневался. И не в формате — в них. В людях. В том, что они — пройдут. И Артём это сказал — и все поверили. Или — почти все.

Лена не поверила. Но промолчала. Она умела молчать — не как Олег, который молчал, потому что не хотел говорить, а как человек, который молчит, потому что ещё не решил, что сказать.

— Аптечка — это хорошо, — сказал Виктор. — Но я бы хотел знать: есть ли здесь кто-то — кроме вас? Охрана? Медик?

— Я. — Артём улыбнулся. — Я — и организатор, и медик, и охрана. И ваш проводник.

— Один на девятерых?

— Хватит. Я знаю это здание как свои пять пальцев. И — не волнуйтесь: это квест, а не военные учения. Люди приходят, решают загадки, смеются, выходят. Уже двести человек прошло — ни одного инцидента.

— Двести, — повторила Соня. — А мы — двести первые?

— Вы — бета-тестеры. Вы — первые, кто пройдёт «Комнату без окон». Все остальные — это были другие квесты, другие комнаты. Эта — новая.

— Новая — значит, непроверенная, — сказала Марина.

— Новая — значит, первая, — ответил Артём. — И вы — первые, кто увидит.

Повисла пауза. Не тяжёлая — просто — пауза. Тот момент, когда все стоят и думают: остаться или идти. И каждый думает по-своему.

Дина подумала: «Ну и ладно. Пошли. Что мне будет?»

Максим подумал: «Через два часа выйду. Если не выйду — жена позвонит. Хотя — телефоны в ящике. Ну и ладно. Два часа. Я и больше ждал. На таможне.»

Олег ничего не подумал. Он просто стоял и ждал, когда все решат, потому что ему было всё равно. Ему было всё равно — почти всегда. Почти.

Соня записала: «Бета-тест. Первый прогон. Организатор — единственный сотрудник на объекте. Телефоны изъяты. Выход — через последнюю комнату.»

Марина подумала: «Зачем я пришла? Зачем? Дома — чай, книга, кот. А здесь — холодный завод и человек, который улыбается слишком спокойно.»

Костя ничего не думал. Он стоял, широко расставив ноги, и смотрел на стену. На стене — трещина, тонкая, как волос, идущая от потолка до середины. Он думал: «Перекрытие — бетонное, трещина — усадочная, не опасная. Несущая стена — целая. Здание — крепкое.»

— Ну что, — сказал Артём. — Пойдёмте?

И все пошли.

Дина — первой. Не потому, что храбрая, а потому что — нетерпеливая. Она всегда была нетерпеливой: в школе — первой вставала, когда звенел звонок, на кастингах — первой заходила в дверь, в очереди в магазине — первой замечала, что касса свободна. Жизнь — короткая, зачем ждать?

Остальные — за ней. По одному, по двое, шаркая ногами по новому линолеуму, который ещё не примялся и пах — свежо, резиново, как новые шины.

Коридор шёл прямо, без поворотов, и в конце его — вторая дверь. Тяжёлая, металлическая, с электронным замком — таким же, как на входной. Красный огонёк мигал, и в тёмном коридоре — это выглядело как единственное живое существо. Маленький, мигающий, красный глаз.

Артём подошёл к двери, приложил карточку. Щелчок. Дверь открылась — тяжело, с таким звуком, будто за ней — что-то большое, что-то, что держали закрытым, и теперь оно подаётся, неохотно, по миллиметру.

За дверью — свет. Тёплый, мягкий, из настенных ламп. Первая комната.

Лена шла последней. Она обернулась — на коридор, на ящик с телефонами, на входную дверь с мигающим замком. Дверь за ними закрылась — не хлопком, а тихо, плавно, с гидравликой, как двери в хороших магазинах. Закрылась — и замок мигнул: красный, красный, красный.

Она обернулась и пошла за остальными.

За ней — закрылась и вторая дверь. Тоже тихо. Тоже с гидравликой.

Гул вентиляции — ровный, негромкий, постоянный — был единственным звуком в коридоре. Ровный, как дыхание. Как будто здание — дышало.

Или — ждало.

Воздух в коридоре — тёплый, нагретый вентиляцией, с привкусом краски и бетона. И ещё — что-то. Едва уловимое, почти неуловимое, на самом краю обоняния. Не запах — скорее — ощущение. Как в комнате, где недавно кто-то был, но уже ушёл, и остался только — след. Тень запаха. Типографская краска, которую Дина чувствовала в письме, когда открывала конверт на своей кухне.

Или — показалось. Вентиляция гонит воздух по трубам, в которых — всё что угодно. Краска, бетон, пыль, воспоминания.

Красный огонёк мигал. Мигал. Мигал.

Потом — перестал. Замок загорелся ровным, немигающим красным.

Заперто.

Глава 3. Первая комната

Комната была — уютная.

Это первое, что все подумали. Не «страшно», не «мрачно», не «что это такое» — а «уютно». Как будто кто-то постарался, чтобы ты вошёл и не захотел уходить.

Небольшая, метров двадцать. Стены — серые, но не заводским серым, а тёплым, как асфальт после дождя, когда лужи уже высохли, а цвет остался. На стенах — ничего. Ни картин, ни плакатов, ни фотографий. Голые, но не голые — просто — чистые. Будто их оставили такими нарочно, чтобы потом — потом что-то появится.

Слева — два дивана. Не новые, но — ухоженные. Обивка — тёмно-зелёная, велюровая, с тем ворсом, который меняет оттенок, если провести рукой. Дина провела. Ворс лёг — и поднялся обратно, медленно, как трава, на которую наступили.

— Уютно, — сказала она. — Прямо как у бабушки на даче. Только у бабушки — плед с фланелевыми котами, а тут — дизайн.

— Дизайн — это плед без котов, — сказал Артём. — Тот же принцип.

Дина засмеялась. Садилась на диван — осторожно, как садятся на чужую мебель, не зная, выдержит ли. Выдержил. Мягкий, но не проваливающийся. Такой, на котором можно сидеть долго, и спина не затечёт.

Остальные входили медленно. Комната была небольшой, и девять человек — это много. Не толпа, но — тесно. Не физически, а — по воздуху. Воздуха хватало, вентиляция работала, но было ощущение, что каждый вдох — чуточку короче, чем снаружи.

Посередине — стол. Невысокий, деревянный, тёмный — не дуб, а что-то дешевле, но покрашенное под дуб. На столе — конверт. Такой же, как те, в которых приходили письма. Белый, плотный, без надписи. И рядом — ничего. Пустой стол. Конверт — и пустота.