Лина Вэй – Смертельный квест (страница 3)

Олег снял один наушник, но второй оставил. Артём не сделал замечания — не его пока. Олег стоял, чуть покачиваясь, и смотрел на телефон. Экран светился, но он не читал — просто держал, как чётки.

Фишка номер шесть — в кармане худи. Артём знал, потому что металлический край чуть выступал из-под ткани. Он заметил. Лена, наверное, тоже.

Восьмой пришла Марина.

Тоже пешком, но не от гаражей, а от остановки, с другой стороны. Шла медленно, с прямой спиной и книгой в руке — «Педагогическая поэма», Макаренко. Артём подумал: странно, что кто-то читает Макаренко для удовольствия. Потом подумал: может, она учительница. В письме профессии не указывались, но Артём знал.

— Марина Лебедева. — Голос тихий, ровный, с той чёткой дикцией, которая бывает у людей, привыкших говорить перед аудиторией. — Я получила приглашение. Честно говоря, не уверена, зачем пришла. Любопытство, наверное.

— Любопытство — отличный повод, — сказал Артём.

— Да, но я подумала — это ведь не просто игра, да? Формулировка в письме… «ваш профиль идеально подходит». Это что-то серьёзное.

— Это — квест. Сюрприз — часть формата.

Марина кивнула, но не улыбнулась. Она была из тех людей, которые не улыбаются, пока не поймут, что происходит. Осторожные. Артём таких видел много — и не только на квестах. Осторожность — не черта характера, а след. Она бывала после того, как человек однажды ошибся в доверии и запомнил.

Книгу она переложила в сумку. Фишку — номер семь — достала, показала Артёму: «Это для входа?» — «Да.»

Марина убрала фишку обратно, в маленький кармашек сумки, и застегнула молнию. Аккуратно, до конца.

Костя приехал последним.

Старый мотоцикл — «Урал», с коляской, без коляски — Артём не разобрал, темно уже. Звук — громкий, хриплый, как кашель. Мотоцикл въехал на парковку и заглох у края, будто сам устал. Костя слез, снял шлем, отряхнул волосы — короткие, тёмные, торчали во все стороны, как от статического электричества.

Он был большой. Не жирный, а — большой. Широкие плечи, большие руки, тяжёлые ботинки. Лицо — простое, открытое, загорелое не от солнца, а от ветра. Строительное лицо. Рабочее лицо. Лицо человека, который не боится ни холода, ни тяжести, ни раннего утра.

— Костя. — Голос — низкий, чуть хриплый, как мотоцикл. — Я не опоздал?

— Нет. — Артём посмотрел на часы. Было ровно семь. — Ровно вовремя.

— Я думал, опоздаю. Пробка на Дальней.

— Все на месте, — сказал Артём и обвёл взглядом парковку. — Девять.

Девять человек стояли полукругом перед входом. Фонарь над дверью бросал жёлтый свет — неровный, с дрожью, потому что лампа перегорала с одного края и мигала, как нервный тик. В этом свете — девять лиц, девять пар рук, которые кто-то прятал в карманы, кто-то держал на виду.

Ветер дул. Запах — бетон, старый металл, мокрый асфальт и что-то ещё, заводское, въевшееся в стены за тридцать лет. Треснувшее стекло в одном из целых окон отражало фонарь, и казалось, что в здании — два огонька, один снаружи, один внутри. Второй — отражение, конечно. Но на секунду казалось, что внутри кто-то стоит и смотрит.

Артём вышел вперёд.

— Спасибо, что пришли. Я знаю, погода не подарок, место — не центр, и вообще — идти на квест в воскресенье вечером, когда можно сидеть дома с чаем и сериалом, — это требует доверия. Или любопытства. Или того и другого.

Несколько человек улыбнулись. Дина — открыто. Олег — нет. Соня записывала.

— Меня зовут Артём Волков, я организатор. Сейчас мы зайдём внутрь, я проведу инструктаж — правила, формат, что можно и чего нельзя. Коротко, пять минут. Потом — начинаем.

— А что с телефонами? — спросила Дина. — В письме было — изымаются.

— Да. Это часть формата. Никаких телефонов внутри. Вы получите их обратно, когда выйдете.

— А если мне позвонят? — Максим. Тон — не вопросительный, а требовательный.

— Вам перезвонят. — Артём улыбнулся. — Это два часа максимум. Ни один звонок не стоит двух часов.

— Вы не знаете, какой у меня бизнес, — сказал Максим, но без злости. Скорее — с удивлением, будто ему сказали, что солнце встаёт на западе.

— Знаю. Но два часа — это два часа.

Максим хмыкнул, но не стал спорить. Достал телефон, посмотрел на экран, проверил что-то. Убрал в карман.

— Ладно. Пошли.

Все двинулись к двери. Артём шёл первым, ключ — в руке. Ключ не обычный, а карточка — магнитная, чёрная, без надписей. Он приложил её к замку, и дверь щёлкнула. Щелчок был тихий, но в тишине парковки прозвучал как-то слишком громко. Будто не замок, а что-то другое — закрылось.

Или — открылось.

Лена шла последней. Она задержалась у двери, обернулась, посмотрела на парковку. Машины — джип Максима, маленькая «Мазда» Сони, серая «Лада» Артёма. Мотоцикл Кости, который уже остывал и тихо потрескивал. Жёлтое такси уехало. Двор — пустой. Окна завода — тёмные, с одним мигающим отражением фонаря.

Она обернулась и вошла. Дверь закрылась.

Глава 2. Вход

Дверь открылась внутрь, и первым делом всех накрыло запахом.

Не тем, снаружи — бетоном, мокрым металлом, морем. Другим. Свежим. Краска, штукатурка, новый линолеум — тот самый запах, который бывает в новостройках, когда ключи только-только выдали и ещё не успели набить квартиру мебелью и бытом. Запах, который говорит: здесь никто не жил. Здесь всё только начинается.

Артём встал у двери и держал её, пока все проходили. По одному, как в школу. Только Дина прошла и тут же потёрла нос — запах краски был резковат, и она чихнула.

— Будьте здоровы, — сказал Артём.

— Спасибо. — Дина потерла нос ещё раз. — Это вы недавно ремонт сделали?

— В августе. Два месяца назад. Проветривали, но — въедается.

— Ничего. Мне нравится. Как новыми кроссовками пахнет. Только кроссовки — маленькие, а тут — целое здание.

Коридор был длинный, метра четыре в ширину, с потолком, который уходил куда-то вверх — старая заводская высота, три с лишним метра, от которой после ремонта остались только голые бетонные перекрытия. Их не зашили, не опустили — оставили. И это было хорошо. Коридор дышал. Не давил, не сжимал, а просто — был.

Стены — белые, ровные, крашенные не той дешёвой водоэмульсионкой, которая лезет на пальцы, а чем-то плотным, матовым, таким, что свет ложился на неё мягко, без бликов. Свет — тёплый. Не лампы дневного света, не эти мёртвые больничные трубки, а обычные лампочки в настенных светильниках, тёплого жёлтого оттенка. Таких, какие бывают дома. На кухне. В коридоре у бабушки. Тех, что греют не только светом, но и цветом.

На стенах — фотографии. В рамках, под стеклом, в два ряда. Артёмовы квесты — прошлые, которые он «делал раньше». Артём шёл чуть впереди и указывал:

— Вот это — «Подвал», мой первый проект. Два года назад. Вот — «Хирургическая», медицинский триллер. А это — «Бункер», командный, на пятнадцать человек.

Фотографии были хорошие — профессиональные, с правильным светом, на которых люди в бахилах и фартуках смеются, кричат, ищут ключи под столами. На одном снимке — девушка с фонариком, которая стоит в тёмном проёме и закрывает глаза рукой. На другом — компания, которая обнимается после выхода, все мокрые и счастливые. Живые.

— А это — вы? — Дина ткнула пальцем в фотографию, где Артём стоял в группе, с табличкой «Команда организаторов». Молодой, в чёрной футболке, с той же асимметричной улыбкой.

— Это. Первый квест. Пятнадцать участников, все — незнакомцы. За два часа стали — командой.

— Стал — командой, — повторила Соня, глядя в ноутбук. Она шла и печатала, не натыкаясь на стены и не глядя под ноги. — Хорошая формулировка. Вы это заранее придумали?

— Нет. Так вышло.

Соня хмыкнула. Записала.

Коридор заканчивался дверью — не входной, а внутренней, которая вела в основной зал. Но до неё, справа, стоял стол. Обычный, деревянный, как в приёмной у врача. На столе — ящик. Чёрный, металлический, с прорезью сверху и замком — тоже электронным, маленьким, с красным огоньком, который мигал. Рядом — лежал листок бумаги, на котором от руки, аккуратным почерком: «Пожалуйста, положите телефоны в ящик. Они вернутся вам после прохождения».

Артём остановился у стола.

— Правила. Коротко. — Он говорил спокойно, без интонации тренера или аниматора. Просто — человек, который объясняет. — Девять комнат. В каждой — загадка. Решаете — переходите дальше. Не решаете — остаётесь. Время не ограничено, но я бы ориентировался на два часа. Может — меньше, может — больше. Зависит от вас.

— А сколько обычно? — спросила Дина.

— Обычно — час сорок. Но у вас — группа новая, формат новый. Бета-тест. Поэтому — не знаю. И это — честно.

— Честно — это хорошо, — сказала Дина и улыбнулась. Она нравилась Артёму. Он это не показывал, но он уже всех прочитал — за те пятнадцать минут на парковке и за те три минуты в коридоре. Дина — открытая, тёплая, немножко нервничает, но нервничает хорошо, как человек, который ждёт подарка. Максим — привык командовать, но сейчас — на чужой территории, и это его чуть раздражает. Виктор — усталый, вежливый, послушный. Олег — закрытый, но не враждебный, просто — в себе. Соня — работает, даже здесь. Марина — осторожная, всё проверяет. Костя — спокойный, как камень. Лена — читает его. И он — читает её.

— Телефоны, — сказал Артём и кивнул на ящик. — Пожалуйста.

Повисла пауза. Небольшая, на три секунды, но — была. Тот момент, когда все достают телефоны и держат их в руках, и никто не кладёт первым. Не потому, что боятся, а потому, что телефон — это последняя связь снаружи. С тем миром, где можно позвонить, написать, посмотреть, что там. Положить его в ящик — значит остаться здесь. Только здесь.