Лина Вэй – Смертельный квест (страница 7)

Низкий, ровный гул. Не громкий, но — везде. Сверху, снизу, со всех сторон. Не вибрация, не шум, а — именно гул, как будто где-то работает огромный механизм, и комната — внутри него. Гул, который не начинается и не кончается, а просто — есть. Как пульс.

— Ох, — сказала Дина. — Вот это — да.

— Что? — Максим. Голос — далеко, справа.

— Темно. Совсем.

— А ты что — думала, свет будет?

— Нет, но — не так же. Глаза — ничего. Вообще.

— Это — депривация, — сказал Виктор. Его голос — ближе, слева. — Сенсорная депривация. Глаза не привыкнут. Света — нет. Совсем.

— И что — делать? — Марина. Голос — ровный, но чуть выше, чем обычно. Контроль, который держится, но — на пределе.

— Идти. На звук. Как сказал организатор.

— А где он? Организатор?

— Я — здесь, — Артём. Голос — где-то у двери, позади. — Стою у стены. Не двигаюсь. Если нужен — зовите.

— «Зовите», — повторила Соня. — В темноте. Где никто никого — не видит.

— Свет может быть, — сказал Олег. Вдруг. Тихо, но — все услышали, потому что в темноте слух обострялся, и каждое слово звучало — объёмнее, чем в свете.

— Что? — Дина.

— У меня — часы. С фонариком. Маленький, но — есть.

— Ты чего — молчал?! — Максим. — Свети!

— Я только.

— Свети! Достань и свети!

Олег щёлкнул. Луч — тонкий, голубоватый, слабый — прорезал темноту, как нитка. Осветил — ничего. Пол, кусок стены, тень от чьей-то руки. И — погас.

— Что — выключил?! — Максим.

— Батарея. Она — на нуле. Один раз — и всё. Я — не знал, что — один.

— Отлично, — сказал Максим. — Просто — отлично.

Тишина. Не настоящая, потому что гул — продолжался. Но — тишина, в которой люди не говорили. Каждый — думал. Каждый — прислушивался.

Дина стояла и слушала. Гул — был везде, но — он менялся. Или ей казалось. Справа — чуть громче, слева — чуть тише. Она повернула голову и — услышала. Не гул. Другое. Что-то — тоньше, выше. Как — музыка? Нет. Как — голос. Далёкий, почти неслышный. Женский голос, который говорил что-то, но — слов не разобрать.

— Кто-нибудь — слышит? — спросила она. — Голос?

— Какой голос? — Костя.

— Женский. Справа.

— Я — слышу гул, — сказал Виктор. — И — стук. Как — сердцебиение.

— Это — твой, — сказала Лена. — Твоё сердце. В темноте — все слышат своё сердце.

— Нет, — Виктор. — Это — снаружи. Стук — снаружи.

— Я — слышу музыку, — сказала Марина. Тихо. Будто — стеснялась. — Старую. Как — из радио. Довоенного.

— Я — ничего не слышу, — Максим. — Кроме этого гула.

— Иди — на звук, — сказал Артём. — Каждый — на свой. Выключатель — там, где звук — громче.

Дина двинулась вправо. Медленно, руки перед собой, шаг — короткий, как на эскалаторе. Голос — становился отчётливее. Не громче, а — яснее. Женский голос. Молодой. Она не разбирала слов, но — интонацию чувствовала. Грусть. Тоску. Что-то — знакомое.

Она шла, и под ногой — что-то хрустнуло. Не громко. Просто — хрустнуло, как будто наступила на песчинку. Она остановилась.

— Что? — спросил Костя. Он был — близко. Совсем рядом, она чувствовала его тепло.

— Ничего. Хрустнуло.

— Это — бумага. Под ногой.

— Бумага?

— Да. Лист. Я — чувствую. Под ботинком.

Костя присел. В темноте — на ощупь. Руки — по полу, пока не нашли. Лист. Обычный лист бумаги, сложенный вдвое. Он лежал посреди комнаты, будто его специально — положили. Посередине. Там, где — пройдут.

— Что там? — спросила Дина.

— Лист. Сложенный. Сейчас —

Костя развернул. В темноте — не видно. Он поднёс к лицу, но — темнота. Абсолютная.

— Не прочесть, — сказал он. — Темно.

— Дай — мне, — сказала Дина. — У меня — зажигалка. Для свечей. Тайфуны, отключения — у нас это часто.

Щелчок. Маленький огонёк. Оранжевый, дрожащий, тёплый. Лист — в руке Кости, Дина держала зажигалку над ним, и огонёк освещал их лица. Костя — близко, его большие руки, держащие лист. И — текст.

Дина прочитала.

«Она рассказала твои секреты, чтобы получить роль. Ты предала её ради сцены. Помнишь?»

Огонёк дрогнул. Дина — не двигалась. Лицо — белое, в оранжевом свете, как маска. Глаза — открыты, смотрят на текст, и в них — что-то. Не страх. Не удивление. Узнавание.

— Дин? — Костя. — Ты — что?

Она молчала. Зажигалка — дрожала в её руке, и пламя — дрожало, и тени — дрожали, и в этом дрожащем свете Дина была — белая, как бумага, которую она держала.

— Дина! — громче. Костя забрал у неё зажигалку. Лист — остался в её руке.

— Это… — Дина начала и остановилась. Губы — шевелились, но слов — не было. Она смотрела на лист, и в её глазах — было то, что бывает, когда человек вспоминает то, что — не хочет помнить. Не то что забыл. А — то, что — спрятал. Глубоко. Далеко. За магнитиками на холодильнике, за жёлтыми шторами, за пирожными на подоконнике.

— Что там написано? — Соня. Голос — резкий, требовательный, из темноты.

— Ничего, — сказала Дина. Быстро. Слишком быстро. — Это — подсказка. Часть квеста.

— Что — написано? — Соня не отступала.

— «Она рассказала твои секреты». — Дина прочитала вслух. Голос — ровный, но — на грани. Как струна, которую натянули ещё на полтона. — «Ты предала её ради сцены. Помнишь?»

Тишина. Даже гул — будто — стал тише.

— Это — про кого? — спросил Максим. Голос — осторожный, что было странно для Максима, потому что Максим не знал слова «осторожный».

— Не знаю, — сказала Дина. — Это — квест. Это — загадка. Это — не про меня.

— Дин, — Костя. Тихо. — Ты — побелела.

— Это — темнота. В темноте — все бледные.

— Нет. Ты — побелела. Я — вижу.

— Ты — ничего не видишь. Темно.