Лина Вэй – Смертельный квест (страница 8)

— Я — вижу тебя. Огонёк — здесь.

Дина вырвала лист из его рук. Смяла. Сунула в карман. Быстро, нервно, как прячут — улику.

— Забудь, — сказала она. — Это — часть квеста. Пошли — искать выключатель.

И тут — всё.

Гул — стал громче. Не резко, а — плавно, как кто-то поворачивал ручку громкости. Медленно, но — неумолимо. Гул — заполнял комнату, стенки которой — сужались.

— Что — происходит? — Марина. Голос — выше. Контроль — треснул.

— Громче, — сказал Виктор. — Громче, чем было. Это — часть…

— Это — не часть! — Соня. — Это — слишком! Звук — слишком громкий!

— Спокойно, — Артём. Голос — где-то у двери. — Это — аудиосистема. Уровень — повышается. Это — часть формата. Найдите выключатель — звук остановится.

— Найдите?! В темноте?! — Максим. — Мы — слепые, мы — ничего не видим!

— Идите — на звук. Выключатель — на стене. Справа.

Все двинулись. Разом. Девять человек, которые секунду назад стояли на месте, кинулись — в темноту, каждый — в свою сторону, каждый — к стене. Бег в темноте — это не бег, это — хаос. Руки — машут, ноги — путаются, тела — сталкиваются.

— Осторожно! — крикнул Виктор. Кто-то — толкнул его. Он упал, не сильно, но — упал. Ударился коленом о пол. Вскрикнул.

— Где — стена?! — Марина.

— Я — нашёл! — Костя. — Стена! Здесь! Я — трогаю стену!

— Идите — направо! — Артём. — Выключатель — справа!

— Направо — от чего?! — Максим. — Я — не знаю, где — направо!

— Направо — от двери!

— А дверь — где?!

Хаос. Гул — громче. Темнота — гуще. Люди — натыкаются, толкаются, дышат тяжело.

— Дина! — крикнул Костя. — Дина, где ты?!

Дина не отвечала. Дина — молчала.

Дина стояла посреди комнаты. Не у стены, не у двери. Посередине. С бумагой в кармане и с мыслью в голове, которая — глуше, чем гул.

«Она рассказала твои секреты, чтобы получить роль. Ты предала её ради сцены. Помнишь?»

Она — помнила. Конечно, помнила. Аня. Аня Волкова. Три года назад. Кастинг на роль в театре. Маленький театр, маленькая роль, но — настоящая. Не реклама, не задний план. Роль. И Дина — рассказала. На кастинге, режиссёру, между делом: «Аня — хорошая, но — нестабильная. У неё — проблемы. Она — не справится с нагрузкой». Сказала — тихо, мягко, будто — заботясь. А режиссёр — записал. Аня — не прошла. Дина — прошла. Роль — получила. Маленькая роль в маленьком театре, которая — ничего не изменила. Кроме одного: Аня — не получила. Аня — не прошла. Аня — не справилась. Не с ролью. С — жизнью.

Дина стояла и помнила. В темноте, в гуле, в хаосе чужих голосов и чужих рук. Она — помнила.

И не видела.

И не услышала.

Шорох — за спиной. Близко. Совсем близко. Как — дыхание. Как — кто-то стоит — вплотную. Дина повернулась, но — темнота. Ничего. Руки — вытянуты, но — пальцы — пустые.

— Кто — здесь? — прошептала она.

Тишина. Только — гул. И — шорох. Опять. Чуть — левее. Чуть — ближе.

— Кто — здесь?! — громче. Голос — сорвался. Хрипло, резко, как — струна, которая лопнула.

И тогда — хруст.

Громкий. Резкий. Сухой. Как — ветка. Как — кость. Как — что-то, что — ломается.

И — тишина.

Гул — остановился. Резко, будто — выдернули штепсель. И — тишина. Настоящая. Абсолютная. В которой — ничего. Ни звука. Ни голоса. Ни дыхания.

Секунда. Две. Три.

— Дина? — Костя. Первый. Он — позвал. Тихо, почти — шёпотом, но в тишине — это прозвучало как крик.

— Дина?! — громче. Тишина.

— ДИНА!

— Что — произошло? — Соня. — Что — было? Этот — звук?

— Где — Артём?! — Максим. — Артём, включите свет!

— Я — здесь. — Артём. Голос — ровный, но — быстрый. — Ищу — выключатель. Я — у стены.

— Ищете?! — Максим. — Вы — организатор! Вы — знаете, где — выключатель!

— Я — знаю, но — в темноте… Секунду.

Тишина. Секунды. Каждая — как минута. Каждая — как год.

Щелчок.

Свет.

Резкий, белый, холодный. Не тёплые лампы из коридора, не жёлтый уют первой комнаты. Другой. Люминесцентный, больничный, мёртвый. Белый, который делает всё — плоским, белым, неживым.

И все — увидели.

Комната — небольшая, метров двадцать. Стены — обиты чем-то мягким, серым, как в звукоизолирующей кабине. Пол — бетонный, ровный. Потолок — низкий, ниже, чем в коридоре, с двумя лампами, которые светили — вниз.

Дина — лежала.

На полу, посередине комнаты. Лицом — вверх. Глаза — открыты. Волосы — разметались, каштановые, с выбившимися прядями, которые теперь — не выбивались, а — лежали. Плечи — ровно. Руки — вдоль тела. Одна рука — согнута, пальцы — сжаты. В кулаке — фишка. Четвёрка.

На голове — след. Тёмный, мокрый, на виске, слева. Кровь — тёмная, густая, которая натекла по волосам и на пол, и на полу — пятно, которое расползалось, медленно, ровно, как — лужа после дождя.

Рядом — металлический фрагмент. Кусок — трубы, или — декорации, или — чего-то, что должно было быть частью квеста. Тяжёлый, ржавый на концах, с одного края — чистый, без ржавчины. Свежий. Острый.

Дина лежала и — не двигалась.

Виктор — первый. Врач. Он подошёл, присел, приложил пальцы к шее. Держал. Долго. Слишком долго.

— Виктор? — Лена. Голос — тихий, профессиональный, но — на дне, под спокойствием, — трещина.

Виктор убрал руку. Посмотрел на всех. Лицо — серое, старое, морщинистое, с тем выражением, которое бывает у врачей, когда они — знают, но — не хотят сказать. Когда слово, которое они должны произнести, — слишком тяжёлое, и они — держат его во рту, как камень.

— Она — мертва, — сказал Виктор. Тихо. Просто. Как — диагноз.

Тишина.

Не та, которая была в темноте. Другая. Светлая, жестокая, в которой — видно всё. Каждое лицо. Каждый взгляд. Каждый — жест.

Соня — стояла у стены, прижав блокнот к груди, и губы — шевелились, но — слов не было. Она — записывала. Всю жизнь — записывала. А сейчас — не могла.

Максим — стоял, ноги шире плеч, и лицо — красное, и руки — сжаты в кулаки. Он не кричал. Он — молчал. И в этом молчании — было страшнее, чем в крике.

Олег — сидел на полу, у стены. Сел — когда свет включился. Ноги — поджаты, руки — обхватили колени. Глаза — большие, тёмные, испуганные. Он — не смотрел на Дину. Он смотрел — в пол. Как — в темноте.