Лина Вэй – Смертельный квест (страница 1)
Лина Вей
Смертельный квест
Пролог. Письмо
Конверт лежал на полке для обуви у входной двери.
Дина заметила его, когда вернулась из магазина — два пакета, тяжёлые, с продуктами на неделю, потому что готовить каждый день она не любила, а заморозка решала. Она ставила пакеты на пол, разувалась, и тут — белый конверт, аккуратный, чуть выступающий за край полки, будто кто-то засунул его в щель между дверью и косяком.
Никакого обратного адреса. Никакой марки. Только её имя — «Дина Соколова» — и адрес, напечатанные так чисто и ровно, что Дина сначала подумала: курьер. Но курьеры звонят. И стучат. И не оставляют конверты в щели между дверью и косяком.
Она занесла пакеты на кухню, поставила молоко в холодильник, а конверт положила на стол — и пару секунд просто смотрела на него, будто он мог сам объяснить, откуда взялся.
Кухня у Дины была маленькая, но уютная. Жёлтые шторы, которые она сама сшила на старой машинке, доставшейся от бабушки. Машинка стояла на подоконнике — тяжёлая, чёрная, с ручкой-маховиком, которую надо крутить рукой. Дина ею не шила, только шторы один раз, но выбросить не могла. Машинка была красивая. Как вещь, которая стоит просто потому, что нравится.
На холодильнике — магнитики. Париж, Рим, Стамбул. Дина была только в Стамбуле, но магнитики покупала на «Ярмарке мастеров» — ей нравилось, как они блестят. Ещё на холодильнике висел календарь, и на сегодняшнем квадратике — четвёртое октября, воскресенье — она утром нарисовала маленькую звёздочку. Просто так. Просто хорошее утро.
Она заварила чай — листовой, из жестяной коробки с японским садом на крышке. Кружка была её любимая — бежевая, с отколотым краем. Она её не выбросила, потому что отколовшаяся часть была с другой стороны, и чай не выливался, и пить было удобно. Она села за стол, придвинула конверт ближе, подышала на чай.
Потом взяла нож для масла — он лежал рядом, на разделочной доске, потому что утром она мазала хлеб творожным сыром — и вскрыла конверт.
Бумага внутри была плотная. Не принтерная — другая, какая-то тёплая, с лёгкой шероховатостью, как у дорогих открыток. Текст напечатан типографским шрифтом, не домашним лазерным, а настоящим, с едва заметным вдавливанием букв в бумагу. Дина провела подушечкой пальца по строчкам и почувствовала, что буквы — выпуклые, настоящие.
Запах — тоже типографский. Не резкий, не химический, а такой, как от новой книги, которую только что открыл. Тёплый, чуть сладковатый, с горчинкой краски. Дина любила этот запах. В детстве она нюхала все книги в библиотеке — маме было стыдно, а библиотекарша тётя Оля только смеялась: «Пусть нюхает, это лучше, чем жрать конфеты».
Текст:
Уважаемая Дина Соколова!
Вы приглашены на закрытый бета-тест новой квест-комнаты «Комната без окон».
Вы были выбраны потому, что ваш профиль идеально подходит для концепции.
Дата: 12 октября. Место: ул. Ленина, 14, бывший завод «Респиратор», корпус 3. Время: 19:00.
Просим вас иметь при себе полученную фишку с персональным номером. Телефоны на время прохождения изымаются — это часть формата.
С уважением, команда «Комната без окон».
Дина перечитала дважды. Потом рассмеялась — громко, от неожиданности, так что чай плеснул через край кружки на палец.
— О, квест! — сказала она вслух. Кухне. Никому. — Давно хотела.
Она и правда хотела. Полгода назад подруга Лера ходила на квест — «маньяк в больнице», или что-то такое — и две недели рассказывала: как искали ключ от подвала, как один парень так перепугался, что выбил дверь ногой, и им засчитали. Лера смеялась, показывала фото — все в бахилах и пластиковых фартуках, мокрые от пота. Дина смотрела и думала: хочу.
Но она не записалась. То работа, то кастинги, то — просто не до того. Жизнь как-то так сложилась, что всё важное откладывается, а неважное — делается само. Молоко покупается, шторы шьются, звёздочки на календаре рисуются. А квест — откладывается.
И вот — он сам нашёл её.
Дина достала из конверта фишку. Та лежала отдельно, в маленьком кармашке из кальки, привязанном к письму тонкой ленточкой. Дина развернула кальку, вытряхнула фишку на ладонь.
Фишка была тяжёлая. Металлическая, холодная, круглая — как монета, но больше, и толще. По краю — кантик, как у настоящих монет. На лицевой стороне — номер: 4. Выгравированный, не напечатанный, не выдавленный штампом, а вырезанный тонкими линиями, будто кто-то выводил их вручную. На обороте — ничего. Гладкий, чуть шероховатый металл.
Дина подкинула фишку на ладони. Тяжёлая. Красивая. Она любила такие вещи — тяжёлые, приятные на ощупь. Браслеты из толстого серебра, перстень-печатку, который носила на мизинце. Вещи, которые чувствуешь на руке и которые напоминают, что ты — здесь.
Она встала, подошла к окну. За стеклом — серый город. Небо серое, море серое, дома серые, и только фонари кое-где — рыжие. Дина смотрела на двор, на детскую площадку, на которой никого не было — холодно уже, и мамы с колясками перебрались в торговый центр. На парковку, где чья-то «буханка» стояла вторую неделю и покрывалась инеем. На деревья, которые ещё не сбросили всё — держались за листву, жёлтую и мокрую, будто стыдно было стоять голыми раньше соседей.
Серый город. Дина любила его. Не за красоту — красоты здесь почти не было, — а за то, что он не пытался быть красивым. Он просто стоял, как стоял. Честный город.
— «Ваш профиль идеально подходит», — пробормотала она, перечитав строчку из письма. — Какой у меня профиль?
Она была актрисой. Точнее — хотела быть актрисой. Точнее — была, но не там и не так, как мечтала в семнадцать лет. Она снималась в рекламе — не в главной, а так, на заднем плане. Играла в любительском театре при Доме культуры — там хорошо было, там были свои, там она могла плакать на сцене и знать, что это — правильно. Ходила на кастинги — и иногда проходила, и тогда улыбалась неделю, и иногда — нет, и тогда покупала себе пирожное с заварным кремом и ела его на подоконнике, глядя на серый город.
Профиль. Может, они искали людей с «творческим бэкграундом». Может, они искали тех, кто не боится. Дина не боялась. Она вообще мало чего боялась — темноты не боялась, высоты не боялась, одиночества не боялась (одиночество она даже любила, оно было тихое). Боялась она только одного — что ничего не изменится. Что в сорок она будет так же ходить на кастинги и есть пирожные на подоконнике. Что звёздочки на календаре так и останутся — просто звёздочками.
Но об этом — потом. А пока — квест.
Дина положила фишку на стол, рядом с кружкой. Чай остыл, она подогрела его в микроволновке, вернулась, села. Позвонила Лере.
— Лер, мне пришло приглашение на квест. «Комната без окон». Слышала?
— «Комната без окон»? — Лера помолчала. — Неа. Какой-то новый?
— Новенький, да. Бета-тест. «Профиль идеально подходит для концепции». Прикольно, да?
— Прикольно-прикольно. А от кого?
— Обратного адреса нет. Но бумага дорогая. И фишка — металлическая, тяжёлая. С номером.
— С номером? — Лера засмеялась. — Как в лотерее. Четвёртая? Ну, четвёрка — это твоё число. Не тринадцать, и слава богу.
— Они всем номера прислали? Или только мне?
— Дин, я не знаю. Я на этот квест не записывалась. Мне «маньяк в больнице» хватило.
— Да ладно, тебе понравилось!
— Мне понравилось, что Серёга дверь выбил. А так — страшно было. Я потом две ночи спала со светом.
Дина засмеялась. Лера засмеялась. Они поговорили ещё минут пять — о погоде, о том, что яблоки в этом году мелкие, о том, что в «Рембрандте» выставка поменялась, и стоит сходить. Потом Дина попрощалась, допила чай, помыла кружку.
Восемь вечера. На улице — темно уже, октябрь, темнеет рано. Дина включила свет на кухне, убрала продукты, разложила по полкам. Поставила кастрюлю с водой для макарон — есть захотелось. Пока вода закипала, она снова взяла фишку со стола.
Четвёртая. Металл согрелся от воздуха в кухне, стал не таким холодным. Дина вертела фишку в пальцах, читала гравировку — тонкие линии, которые ловили свет лампы и блестели, как рисовые зёрна.
На улице — серый город. В кухне — жёлтые шторы, бабушкина машинка, остывающие макароны. Фишка номер четыре, тяжёлая и красивая.
Дина положила её на полку рядом с магнитиками. Париж, Рим, Стамбул. И маленькая металлическая фишка — между Стамбулом и магнитом в виде трамвая, который она купила просто потому, что трамвай был рыжий.
Она не знала, что в этот вечер, в этом городе, ещё восемь человек держат в руках такие же фишки. С номерами один, два, три, пять, шесть, семь, восемь и девять. Что каждый получил такое же письмо — на такую же плотную бумагу, с таким же типографским запахом, с той же формулировкой: «Ваш профиль идеально подходит для концепции».
Она не знала, что кто-то написал эту считалочку — по строке на каждого — и вырезал её на стене в комнате, где нет окон. Что считалочка начинается со слов «Девять вошли» — и что четвёртая строка звучит так: «Вторая разобьётся вместе с зеркалом».
Нет, не про Дину. Про неё — третья. «Третья пойдёт ко дну в тихой воде».
Хотя — нет. Стоп.
Дина — четвёртая. По номеру фишки.
А по считалочке?
«Вторая разобьётся вместе с зеркалом».
Нет. Дина — не вторая. Дина — первая.
«Первая падёт во тьме, не видя руки».
Дина не знала этого. Она стояла на кухне, ела макароны с сыром, смотрела на серый город, и думала о том, что на следующей неделе — квест. Что будет здорово. Что надо надеть удобную обувь. Что Лера, может, тоже запишется, если попросить.