Лина Шир – Не верь мне (страница 3)

— Уф, какая боевая! Малыш, это кто? Ты ее знаешь? — воркует он, поправляя прядь волос Роксаны и заправляя ей за ухо.

— Не-а... — едва ли шевелит языком, чтобы сказать.

— Ну и вот, значит ты ненужна здесь. Считаю до трех и...

— И? Стреляешь? Давай! Я посмотрю потом, сколько проблем у тебя будет! — вот так всегда, когда злюсь много болтаю – рано или поздно это до хорошего не доведет.

— Я всегда попадаю точно в цель, а потому... после выстрела ты ничего не сможешь контролировать. — Усмехается он, скалясь будто бы он пёс, готовившийся вцепиться прямо в глотку. — А ты мне нравишься, я бы с радостью отрезал тебе твой острый язычок, но для начала проверил бы, как ловко он обращается с моим другом. — Как же я ненавижу таких мужиков, которые думают, что вся их статусность и крутость находится у них в штанах.

— Обломайся, дорогой. Я приехала забрать ее, — киваю на Роксану и делаю осторожный шаг, когда меня наконец-то отпускают с прицела.

Мужчина поднимается и делает шаг в мою сторону. Роксана сразу же заваливается на диванчик с ногами и кажется засыпает. Мне становится страшно за нее. Что если это не просто сон? Кто знает сколько она сожрала этих таблеток и принимала ли их вообще? Как бы сильно я не хотела спасти сестру, мне безумно не хочется попасть в лапы какого-нибудь... злодея? Это только в книжках или фильмах злодеи на самом деле хорошие, но не в жизни. В жизни они мерзкие и наглые, как этот...

— Ты красивая. Мне нравится. Как насчёт того, чтобы продолжить этот вечер в менее шумном заведении? М? Я тебя не обижу... — он будто бы мурлычет, и мне кажется, что это единственное, чем он пытается завлечь девчонок, помимо толстого... кошелька, да.

— Ой, боюсь, что я тебя обижу! У меня нет желания продолжать глупый разговор. Роксан, поднимайся, мы едем домой! — подхожу к сестре и тяну ее за руку, но она продолжает лежать, лишь отмахнувшись от меня.

— Да ладно тебе, не ломайся! Она спит, а нам часика вполне хватит! — он подходит ко мне сзади и прижимается так, что я чувствую то, чего не должна чувствовать.

— Отойди от меня! — взвизгиваю я, не зная, как реагировать, но его горячие и чуть влажные ладони лезут мне под футболку.

Дрыгаюсь, пытаясь ударить его ногой в пах, но в фильмах это выглядит куда более удачным выходом из ситуации. В моем же случае это лишь злит моего «нового знакомого». Он рычит что-то, я не слышу из-за угла в ушах. Адреналин. Кровь бурлит. Жесть, как я себя чувствую, вот только даже этого мало.

Мужчина хватает меня за рукав куртки, разворачивает и швыряет в угол с такой силой, что я падаю, ударяясь бровью о большой цветочный горшок. И да, мне повезло, потому что он округлой формы. Будь она другой, точно бы осталась без глаза. Больно. Сил нет подняться на ноги, поэтому отползаю к стене. Весело. Ох, как весело.

— Со мной играть вздумала, да? — шипит он, глаза горят, а руки пытаются расстегнуть ремень на собственных брюках.

— Мы можем решить все более цивилизованно и по закону... — неуверенно, ой как неуверенно это было произнесено.

— По закону? — смеётся, запрокинув голову к потолку. — Малыш, здесь я закон, тебе ясно?! Здесь Я закон! И как я хочу, так и будет, и ты будешь стоять сейчас так, как Я хочу!

Он точно под чем-то. Выглядит слишком бешеным. Мне страшно, но я пытаюсь заговорить ему зубки, вот только он не слушает, а подходит ближе и ближе, отчего хочется закричать, но крик застревает где-то в легких, когда мужчина хватает меня за подбородок.

— Я не буду нежным, но ты должна получить от этого удовольствие...

— Не нужно. Мы же можем... мы можем договориться по-хорошему, верно? В люб... в любой ситуации... — слышу мужской смех в коридоре и понимаю, что это единственный вариант. — На помощь! Помогите мне!!!

Сразу же получаю по лицу, но кажется это помогает, потому что ко мне на помощь сразу же приходят. Щека горит, бровь разбита, внутри от страха все дрожит, и судя по тому, что я не могу подняться – я слишком испугалась. Но чего? Почему я настолько испугалась?

— О, какие люди! — мой «знакомый» проводит ладонями по волосам, поправляя укладку и разводит руки в стороны. — Арс, как дела?

Вздрагиваю. Я уже слышала сегодня это имя. Бросаю взгляд на мужчин и сталкиваюсь с яркими синими глазами. Это он. Тот самый человек, которого я видела днём. Он же меня и подвозил в кафе. Он что, тоже на другой стороне закона? Я влипла.

4

Арслан

Какого хрена она здесь делает? Напугана. Конечно же, Ильяс никогда с женщинами не церемонится, но заполучить сразу же обеих дочек Антипьева – победа и пожизненный срок.

Убираю руки в карманы и киваю на блондинку, которая лежит на диване. Уверен, что тот уже успел накачать ее парой препаратов, которые употребляет сам. Придурок. Взгляд бешеный, ремень наполовину расстегнут, дыхание спертое – понятное дело, что он собирался сделать с девчонками. С одной точно, потому что вторую он наверняка уже не раз оформлял.

— Ты совсем рехнулся? — усмехается Давид, когда понял, что происходит, а самое главное, с кем. — Ты решил отойти от дел? В любом случае, если они расскажут папочке о том, что ты с ними сделал – отправишься на дно сам, вот только не заграницу, а в нашу лужу, прямиком с моста.

— Я? Я не... блондиночка сама пришла сюда!

— А вторая? — спрашиваю я, глядя на нее и на то, как она в одно мгновение меняется в лице. Осознала что-то?

— Вторая... — Иль смотрит по сторонам, после чего смеётся. — А вторая посвящение хотела пройти...

— Давид, блондинку отнеси в машину! Мы уходим с этого гадюшника. — Мой план пошел не по плану, поэтому приходится на ходу придумывать новый.

Неторопливо иду к той, кто отшила меня днем. Напуганная, с разбитой бровью, но руки сжаты в кулаки. Того и гляди, врежет так, что позабудешь свое имя. Протягиваю ей руку, но она не принимает помощь, а продолжает изучать меня. Что ж, у нас есть немного времени, а потому позволяю ей сделать это. Уверен, что после такого «интересного» вечера ей приснюсь именно я, а не кто-то из ребят.

Система закона в нашем захудалом городишке работает на отвали, и только Антипьев строит из себя праведника – законопослушного гражданина, который добросовестно помогает другим блюдить закон. Вот только зная его и его методы работы он помогает не блюдить, а блЯдить. Забавно звучит, но на деле не так уж и забавно. Этот козел разрешает таким ублюдкам, как Ильяс делать все, что им вздумается, а таким, как я – запрещает все. Возникает вопрос: сколько же Иль ему заплатил, а если и не платил, то... как?

— Эй, руки убери от нее! — слышу я, и усмехаюсь.

— Голос всё-таки есть. Давай, поднимайся. Поговорим на свежем воздухе.

Она смотрит на меня волком. Всем своим видом так и говорит, что не уважает меня и подобных мне. Согласен, Иль не очень красиво поступил, но что творилось в ее маленькой головке, когда она шла сюда? Думала, что справится с мужчинами, которые решат надругаться над ее сестрой? Дура набитая.

— Так что делать, босс? — усмехается Давид, и я бросаю на него взгляд.

— Ты забыл, кто тебе платит. Выполняй то, что я сказал.

Он кивает, поднимает блондинку, вернее ее обдолбанное тело, на руки и направляется на выход. Я же, бросив взгляд на ту, которая все ещё сидит в углу у цветка, после чего направляюсь за Давидом. Она побежит за мной. Уверен. Вот и девочка в клеточке. Теперь, главное убедить ее в том, что я очень и очень хороший малый, и разрешение на продолжение строительства – у меня в кармане.

Спускаюсь по лестнице, когда слышу за спиной твердое и уверенное:

— Стой!

Пусть побегает. Направляюсь через весь зал, где прыщавые малолетки танцуют в пьяном угаре и выхожу на улицу, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Уверен, что девчонка следует за мной, но не тороплюсь сбежать. Мне хочется услышать ее выводы, которые она сделала, пока мы были наверху. Зажимаю сигарету губами, поджигаю и затягиваюсь. Казалось бы, я спокоен, но сигарета все же успокаивает. Все же что-то волнует. Наверное, это что-то связанное с моей работой. Страшно оказаться к кого-то под прицелом, особенно зная, что меня в этом городе не жалуют и виной этому – Антипьев. Есть вариант подкинуть ему что-нибудь в машину, но опять же, вычислить это, особенно, видя упорство его старшей дочери – дело плевое. Здесь нужно более детальный подход. Нужно разоблачить его. Сделать так, чтобы он сам во всем признался.

Выдыхаю дым и неторопливо оборачиваюсь, услышав за спиной наигранный кашель. Девчонка стоит, скрестив руки на груди.

— Воу, потише-потише. Ты не думаешь сейчас головой, а нужно. — Говорю я, вновь затягиваясь и стряхивая пепел на асфальт.