Лина Шир – Не верь мне (страница 17)
— Да-а?! А то есть прийти сюда с прокурором было правильной идеей по-твоему, да? — я все ещё не достаю до вентиляции, но зато слышу намного лучше, чем до того, как залезла на перегородку.
— С прокурором?!
— Арслан, не делай из меня дуру! Всем прекрасно известно, что девка, с которой ты приехал – не эскортница, а прокурор... хотя, по тому, как она одета не скажешь. Так или иначе – ей конец!
Слышу, как что-то падает и разбивается, а следом хрип и громкий голос Арса, но я не разбираю слов. Не собираюсь подслушивать дальше, потому что важно поймать его на преступлении и предотвратить его. Хотя бы просто потому что не могу стоять в стороне и делать вид, что ничего не происходит.
Платье путается, я едва ли не падаю, когда спускаюсь и дальше уже босая бегу в соседнюю уборную. Это наверняка может выглядеть глупо, но я спасаю жизнь какой-то девушке, которую Арс шантажировал, желая получить какую-то информацию. Главное в такой запаре не забыть об этом, иначе обвинение будет не точным.
— Руки в стороны! — требую я, врываясь в уборную в то время, когда Арс всё ещё стоит рядом с девушкой, держа ладонь на ее шее. — Руки! Держи их так, чтобы я видела! Не подходи ко мне!
Что я могу сделать? Арс не слушает, не повинуется и более того ещё и пытается выгнать меня?
— Что ты собирался ей сделать? Я все слышала! — шиплю я, когда он выводит меня из уборной, словно ничего не произошло. — Ответишь?! Ты нарушил договор? Ответь мне сейчас же!
— Я тебе потом все объясню, не кипятись.
— Потом? Потом?! Ты хоть понимаешь, что ты сейчас угрожал ей? Ты чуть не убил ее! И теперь хочешь сказать, что к убийству Вертинской не имеешь никакого отношения? Знаешь, что... я... я... — я не могу подобрать слов, чтобы выразить все то недовольство, которое копится во мне, но Арс на удивление спокойный. Он просто стоит и смотрит на меня так, будто бы только что ничего не произошло.
— У тебя все?
— У меня будет все, когда я услышу, что тебя упекли за решетку!
— Вот как? Хочешь стать женой заключённого? — на губах Арса играет лёгкая улыбка, которую мне безумно хочется стереть.
— Я не хочу быть твоей женой вовсе!
— Увы, но ты уже моя жена! Смирись, прокурор!
Меня будто бы обливают ледяной водой, когда я слышу эти слова и понимаю, что так или иначе пока я нахожусь под полным его контролем.
20
— Хочешь, чтобы я устроила здесь представление для всех? Чтобы вызвала полицию и рассказала о том, что видела? Думаешь, что я боюсь? — говорит Дина, пристально смотря на меня, думая, что она сможет меня напугать, но я то вижу, как она сама напугана.
Находиться среди тех, кто сильнее ее, хитрее и влиятельнее наверняка неудобно. Понимаю ее. Многим из собравшихся также неудобно было находиться в зале суда, где она разносила их в пух и прав, предоставляя обвинения. Это так или иначе теперь обернулось вспять и доказало, что так или иначе, но принцип бумеранга все же работает.
— Не устраивай сцен. Будь паинькой, и тогда не придется всех бояться. Не забывай, что теперь ты на моей стороне. — Отвечаю ей спокойно, но вижу, как ее буквально распирает от злости и ненависти, обращённой в мою сторону. — Где твоя обувь?
— Тебя это не касается!
— Если ты не прекратишь, мне придется...
— Что? Что ты сделаешь?! Попытаешься убить? Ну же, давай, уверена, что у тебя ничего не получится!
Она говорит громко и таким строгим тоном, что мне становится немного неприятно, но в целом любую женщину я могу усмирить. Именно поэтому, я не хочу больше терпеть и подхватываю Дину на руки, направляясь в сторону выхода, не заботясь о том, что мы так и не забрали ее обувь. Она ругается, пытается вырваться и едва ли не бьёт по больному плечу, но вовремя спохватывается.
— Отпусти меня!
— Ты потеряла свою обувь... босиком ты не пойдешь, иначе испачкаешь мне салон.
— Лучше бы ты так о сохранности собственной задницы переживал, как о салоне!
— Зачем мне переживать? У меня жена прокурор. Уверен, что отмажешь. — Конечно же, я это сказал в шутку, но Дина злится и вновь пытается вырваться от меня, но не отпущу.
Усадив ее в машину, я сажусь за руль и решаю, что лучшим окончанием вечера будет прогулка или хотя бы проезд по набережной. Уверен, что с таким графиком, как у Дины, она вряд ли когда-нибудь позволяла себе подобное. А может быть и позволяла, но так или иначе, сейчас вопрос не только в том хочет ли этого она, но и в том, чего хочу я. А мне очень нужно просто побыть там, где я не был уже очень давно. У меня никогда не хватало времени на то, чтобы просто взять и сорваться туда, где мне хорошо.
— Дом в другой стороне! — и вновь хмурится. Не было ещё ни одного дня, чтобы она не хмурилась. Удивительно ли это? Думаю нет. Она росла в семье, где подобное выражение лица – норма.
— Я не хочу домой.
— За что мне это?! Почему ты не можешь быть нормальным?
— С чего ты взяла, что я НЕ нормальный? — чуть улыбаюсь, слыш тяжёлый вздох и бросаю на короткий взгляд в ее сторону, стараясь не задерживаться надолго.
— С того, что ты заключил со мной сделку, желая меня защитить. Делаешь вид, что у нас брак и все такое, а по сути мы знакомы пару недель! Объяснишься? Я чего-то не знаю, так? — тон Дины вновь строг, а взгляд ищет хоть какую-то эмоцию на моем лице.
— Я тебе скажу... — киваю я, зная, что ответ ей не совсем понравится. — Ты знаешь только лишь пять процентов от всей ситуации, а потому я советую тебе быть сдержаннее, ведь даже я не знаю в какой момент и откуда может прилететь «весточка».
Знала бы она, что я тоже не знаю в какой момент случится что-то страшное и от кого мне нужно держаться подальше. И это все не потому что я не опытен в ведении дел, а потому что благодаря Антипьеву все в раз отвернулись от меня. Если верить составленной Давидом статистике, то в моем окружении доверять можно лишь трем важным людям. Вот только я предпочитаю не доверять никому и делать все самостоятельно. Главное, пережить эти выходные.
— Меня убьют? — вдруг слышу я тихий голос, будто бы не принадлежащий девушке, которую я знаю.
— Нет. Не позволю.
Уверен ли я в том, что все наладится?
Да.
Уверен ли я в том, что обойдется без потерь?
Не совсем.
Но я должен держать лицо и не выглядеть человеком, который не может отвечать за свои слова. Мой план превратился в нечто большее, чем просто план. Теперь я обязан сделать все, что в моих силах, и возможно, фиктивный брак с дочерью Антипьева станет выигрышным ходом.
— Это... набережная? Серьезно?! Я босиком, если ты забыл! — говорит Дина, на что мне остаётся лишь промолчать, ведь... я прекрасно понимаю, что прогуляться не удастся.
— Мне просто хотелось немного провести время здесь. Лучшее место на земле, только там...
— ...где волны ласкают песок! — она дополняет меня, и это удивительно, потому что мне казалось, что только я знал эту фразу, сказанную бабушкой в моем далёком детстве.
Я останавливаю машину недалеко от берега и выхожу из машины. Нужно как-то разбавить атмосферу, пока не поздно купить чего-нибудь, чем можно было бы разбавить напряжение между нами.
Удается купить только лишь бутылку настоящего домашнего вина и ассорти из фруктов. Ну а что ещё нужно, когда проводишь вечер в таком месте. Главное, не переусердствовать с вином. Да и вообще, мне следовало бы не пить, но... продавец был слишком настойчив, и мне не хотелось его расстраивать.
Когда возвращаюсь, Дина все также сидит в машине, но только открыла дверь посильнее, чтобы была возможность любоваться закатом.
— Ты меня напоить решил?! — вновь хмурится, но не отказывается. Наверняка, такое поведение можно списать на стресс, который она пережила. — А стаканчик?
— Об этом я не подумал, но мы можем...
— Нет! — резко отзывается она. — Никаких мы, нам, нас... Арслан, как бы сильно ты меня не удивил этой поездкой на набережную, но я скажу так... мы всё ещё по разные стороны закона! И мы не друзья, мы всего лишь... пародия на семью. И как только мы решим все свои дела, мы расторгнем это все. Окей?
— Никто и не говорил об обратном. Я не собираюсь заводить отношения с человеком, который может нарыть на меня информацию, прислать повестку и утопить на суде... собственноручно. — Говорю я, открывая бутылку вина и делая глоток, после чего передаю ее Дине.
— К сожалению, не могу! — отвечает она, бросая на меня равнодушный взгляд, после чего протирает ладонью горлышко бутылку и подносит к губам. — Судебный процесс должен быть беспристрастным и объективным. Я не могу выносить обвинения родственникам, а так как ты мой... так как ты являешься моим, пусть и фиктивным, но на бумагах, все равно, мужем. Но я могу подсказать кому-нибудь из коллег обратить на твою персону внимание.