Лина Рут – Голоса извне. Они уже тут (страница 2)

Витька каждую игру воспринимал как шанс – пусть даже призрачный – переиграть Женьку по его же правилам и сломать систему. Для Киры это стало войной на истощение: она ненавидела проигрывать, но еще больше ненавидела идею, что Женька может диктовать, с кем им общаться, а с кем нет. А для Саши это была тяжелая, унизительная повинность. Он соглашался из страха и чувства вины, переживая за друзей. Чтобы не подвести тех немногих, кто остался на его стороне.

В конце концов, ему просто нужно было перетерпеть. Снова и снова. Из раза в раз.

Саша перевел дыхание и судорожно огляделся. Сидеть здесь или спрятаться где‐то еще? Зашуршали кусты сбоку, скрипнул забор – друзья поспешили сменить место. Как всегда, они приняли решение быстро. Нужно было просто не отставать.

Саша прикрыл глаза, пытаясь думать, а не паниковать. Он проходил по этому двору сотни раз. В том узком переулке у дальнего заброшенного сарая, он когда‐то нашел в груде хлама почти целый приемник «Рига‐103». Плата оказалась цела, не хватало лишь динамика и батареек. Саша тогда целую неделю таскался сюда, пытаясь отремонтировать приемник, но почему‐то тот так и не заработал.

Чинить технику Сашу научил отец. Однажды он привел сына в гараж, показал двигатель от «Москвича», чтобы тот понял, как все устроено. Отец давал Саше смотреть на цветные провода, на аккуратные ряды транзисторов на плате от какого‐то прибора. Его мир был миром порядка, где у каждой детали было свое место и функция. Саше это нравилось. Везде соблюдалась строгая закономерность. Шестеренки запускали друг друга и всегда работали сообща. Совсем не как в жизни, где Саша чувствовал себя лишним винтиком, который не вписывается в общий механизм.

Техника его не подводила. Она либо работала, либо нет. А если не работала, всегда можно было найти причину.

С людьми так не получалось. С самим собой, впрочем, тоже.

От отца Саша перенял и любовь к радио. Он мог часами сидеть у приемника, завороженно внимая радиоспектаклям. В шипении эфира рождались целые миры: отважные капитаны, хитрые сыщики, говорящие звери. Сюжеты были идеальными и предсказуемыми – в отличие от реальности.

Друзья этого не понимали. Кира не выносила долгого сидения на месте. Витька предпочитал бокс – там все куда проще, сила против силы. Лишь Света соглашалась послушать, но ее вкусы слишком отличались: она обожала любовные истории. А Саша старался их избегать, потому что сюжеты в них часто казались ему нелогичными, а герои вели себя так, что он мучительно краснел и иногда вообще был готов от неловкости провалиться сквозь землю. Ему больше нравились приключения: проблемы там решались не вздохами и слезами, а действиями.

«Вот именно – действиями», – мысленно одернул себя Саша, встряхнув головой. Слишком уж он замечтался. Нужно скорее сменить место – например, добраться до гаража и спрятаться за грудой старых шин. Может, туда никто и не заглянет.

Осторожно выглянув из-за угла, Саша осмотрелся и рванул вглубь двора, к тупику, где стояли два покосившихся гаража. Под ногами хрустнула крошка битого кирпича. Саша юркнул в узкий темный проход между гаражом и глухим забором, и на него пахнуло прохладой, сыростью и влажной землей.

Вдруг взгляд, привыкший к полутьме, зацепился за кучу хлама. На старом, проржавевшем приемнике, который он так и не починил, горел зеленый глазок – индикатор питания.

Приемник был мертв, без батареек, отключен от сети. Но маленький светодиод горел – тускло, неровно, мигая будто в такт пульсу, но все‐таки горел.

Саша замер, не веря своим глазам. Он потянулся к приемнику, позабыв о погоне, – и из заляпанной грязью ржавой решетки пополз шум помех.

И вдруг стена забора перед Сашей потемнела. Он медленно поднял глаза. Огромная чернильная клякса расползалась по кирпичам, пропитывая их насквозь. Очертания стены поплыли, по ним пошла рябь, и Саше вдруг почудилось, что эта клякса тянется к нему. Но он не чувствовал привычного страха. Нет, это был ледяной ужас. Оцепенение, которое не давало ему даже отвести глаза. А шипение приемника становилось все громче и громче…

– Ага, попался!

Сильная рука больно вцепилась ему в плечо и дернула на себя. Саша вскрикнул, дернулся – реальная боль вывела его из оцепенения. Он обернулся – но сзади стояла лишь ухмыляющаяся банда Соколова. Тогда Саша снова посмотрел на забор, но увидел там лишь потрескавшиеся кирпичи и грязь.

Никаких поплывших стен. Никакой кляксы.

Саша опустил глаза – но радиоприемник тоже молчал. А индикатор потух, словно и не горел вовсе. Так ведь себя ведут нормальные приемники без батареек?

– Чего застыл, Шурик? – снова дернул его за плечо Женька. – Шуруй давай! – Он засмеялся, довольный игрой слов, и парни рядом загоготали, подхватывая его смех.

Саша поджал губы. Вот они, верные «казаки»: Серый (сын начальника охраны, с кривым носом и парой выбитых зубов) и Длинный (вечно гнусавящий, тощий сын инженера). На их фоне Женька выглядел еще круче. Высокий – на голову выше Саши. Широкий в плечах, с насмешливым прищуром и модной короткой стрижкой.

– Да он, наверное, голоса какие‐то услышал, – фыркнул Серый. – От этих своих таблеток. Чудила.

Лицо Саши пошло красными пятнами, жар залил шею.

Он ничего не ответил – только опустил голову, позволяя себя вести. Это игра. Всего лишь игра. Но та тень, тот звук… Они казались такими же реальными, как и лица, смеющиеся над ним.

– Ладно, веди его, – кивнул Женька Серому.

Тот перехватил Сашу под локоть, и маленькая процессия двинулась вперед.

«Темницей» служило полузаброшенное бетонное строение – бывший трансформаторный пункт на задворках школы. Его давно не использовали. Дверь сорвали и все, что можно было, растащили, так что теперь внутри осталась лишь пыль. Если, конечно, не считать осколков стекла и горстки опилок в углу.

Свет проникал внутрь только через маленькое окошко с ржавой решеткой под самым потолком. И еще через открытый дверной проем, но внутри, в глубине, все равно царил полумрак. Воздух стоял неподвижный, пахнущий пылью и чем‐то кислым – то ли плесенью, то ли какими‐то химикатами.

Внутри уже стояла Кира. Видимо, ее успели поймать немного раньше него. Еще двое «казаков» – не самые близкие приятели Женьки – держали ее. Не связывали, но стояли так близко, что вырваться было невозможно.

Вся взъерошенная, Кира выглядела совершенно безумно: несколько прядей рыжих волос выбились из хвоста и прилипли к потному лицу, на щеке темнела росчерком грязь. Но Саша знал, что без боя Кира никогда не сдается. И верно – под глазом одного из парней наливался цветом свежий синяк, на руке другого виднелись свежие следы от зубов.

Даже сама поза Киры говорила о том, что она не смирилась, не подчинилась и не сдалась: она стояла, чуть отклонившись назад, с вызовом запрокинув голову, и ее зеленые глаза метали молнии.

– Отлично, второго доставили! – весело провозгласил Женька, вталкивая Сашу внутрь. Тот чуть не упал, споткнувшись о торчащую из-под пола железку, но устоял. – Компания собирается.

Кира бросила на Сашу быстрый, оценивающий взгляд. «Держишься?» – словно спрашивала она. Тот кивнул, стараясь казаться спокойным.

– Ну что, «разбойнички». – Женька потирал руки, расхаживая перед ними. – Правила знаете. Мы вас нашли. Теперь – «допрос с пристрастием». Но вы, конечно, можете его избежать. Кто скажет слово?

Тишина была ему ответом. Саша сделал глубокий, медленный вдох и выдох. Кира скосила глаза на Сашу, потом снова уставилась на Женьку, точно пытаясь прожечь его взглядом. Губы ее оставались плотно сжатыми.

– Молчите? Тоже мне, герои, – фыркнул Женька. – Ну ладно. Начнем с тебя, Кирюха. Ты у них, наверное, самая стойкая.

Он шагнул к ней. Его ребята отступили на шаг, освобождая место. Один протянул Женьке гибкую, длинную веточку ивы. Тот принял ее с деланой серьезностью.

– Стандартная процедура, – словно оправдываясь, сказал он Кире. – Щекотка до признания.

Кира не ответила, все так же глядя на него в упор.

Женька провел кончиком ветки по ее шее, чуть ниже уха. Кира дернула головой, но не засмеялась. Ее лицо исказила гримаса брезгливого отвращения.

– Придурок, – процедила она сквозь зубы.

– Ага, уже что‐то, – усмехнулся Женька, начиная водить веткой по внутренней стороне запястья, где кожа особенно тонкая. – Скажешь слово – прекратим.

Кира зажмурилась, стиснула зубы. Ее тело напряглось, по плечам пробежала мелкая дрожь. Она не смеялась – она терпела изо всех сил.

Саша отвел глаза. Он не мог равнодушно смотреть на это. Будь его воля, сказал бы заветное слово прямо сейчас, – но Саша знал, что Кира не оценит такой поступок. Это делало игру бессмысленной.

А еще Саша знал, что Женьке скоро надоест. Что он злится. Потому что никогда не получит ту реакцию, которую хочет увидеть.

– Ладно. – Женька отбросил ветку и скрестил руки на груди. – С тобой скучно. Эй, ты! – Он повернулся к Саше, и его глаза зловеще сверкнули. – Твоя очередь.

Серый и Длинный тут же перехватили Сашу. Он почувствовал, как руки заламывают за спину. Немного больно, но терпимо.

Сейчас будет больнее.

– Ну? – Женька стоял прямо перед ним. – Говори слово. Последний шанс до того, как я возьму крапиву.

Саша молчал, тупо глядя на него. Казалось бы, вот он, момент, которого Саша так ждал, – самое время сказать слово и закончить эту ужасную часть игры. Но в голове до сих пор слабо гудело, мысли не складывались в слова. Язык не поворачивался во рту.