Лина Рут – Голоса извне. Они уже тут (страница 4)

Едва уловимый, похожий на комариный звон, слышимый совсем на границе восприятия, он проникал прямо в мозг. Саша зажал ладонями уши, но это не помогало – звук как будто стал только громче, освобожденный от внешних помех. Он стих только к обеду, когда измученный Саша ушел из школы с головной болью.

Дома обстановка тоже накалялась. Отец, который и раньше приходил с работы уставший и немногословный, теперь почти всегда задерживался допоздна. Он часто хмурился, позволяя глубокой вертикальной складке разрезать лоб, и под его глазами пролегли темные тени.

Однажды вечером, увидев, как Саша машинально трет виски, отец остановился на пороге его комнаты.

– Голова болит? – спросил он, и в его голосе, сквозь усталость, пробилась знакомая, но сейчас пугающая нота – отец-ученый, оценивающий симптом.

– Да, немного, – пробормотал Саша.

– Ты таблетки регулярно пьешь? – Взгляд отца стал пристальным. – Их нельзя пропускать. Особенно сейчас. Надо пить чаще, чтобы голова не болела. Понял?

В этих словах не было отеческой заботы – это была инструкция. Четкая, жесткая, без права на обсуждение. Саша кивнул, чувствуя, как комок непонятной обиды подкатывает к горлу.

Сам отец от робких вопросов Саши отмахивался, а если и отвечал на них, то односложно: «Работа, сложный проект». А потом шел мыться. И звук льющейся воды доносился из-за двери так долго, словно он пытался смыть с себя не только грязь и пыль, но и что‐то другое, засевшее глубоко под кожей. Может быть, усталость. Может быть, тревогу.

Старая «Ригонда» отца, обычно настроенная на новостную частоту, теперь часто ловила помехи. Во всяком случае, Саша, проходя мимо отцовского кабинета, слышал не голос диктора, а только белый шум, изредка прерываемый щелчками и обрывками чьих‐то непонятных фраз.

Он замечал не раз и не два, как мама, накрывая на стол, иногда останавливалась и прислушивалась к этому шипению. Озабоченное выражение ее лица уже стало почти привычным. Но она ничего не спрашивала у мужа: видимо, не хотела мешать или боялась услышать ответ.

Однажды вечером, когда отец в очередной раз задержался на работе, Саша заперся у себя. Взял собственный самодельный приемник, над которым корпел все лето. Потянулся к ручке настройки. Он медленно крутил ее, пропуская знакомые веселые мелодии и помехи между частотами. Потом что‐то щелкнуло, и незнакомый мужской голос торопливо заговорил на иностранном языке. Саша, испугавшись, поспешно крутанул дальше – и замер. На одной из частот появилась музыка. Незнакомая, медленная, тягучая, без какого‐то четкого ритма, она не играла – она существовала сама по себе. Негромкий звук будто проникал не в уши, а прямо в голову, в сердце, заставляя его сжаться от ощущения чего‐то далекого и неизведанного, чего‐то большего, к чему Саша совершенно случайно прикоснулся.

А потом, так же незаметно, как и появилась, музыка стала угасать. Звуки растворялись в тишине, и Саша, очнувшись, вышел из оцепенения. Он поспешно схватился за ручку частот, пытаясь снова наткнуться на эту странную музыку, но так и не смог найти ее.

Даже вечерние прогулки с псом Рексом, всегда спокойные и расслабленные, теперь превратились в настоящие испытания. Обычно послушный и флегматичный, Рекс стал нервным: вздрагивал от каждого резкого звука, то и дело останавливался, принюхивался, втягивая носом воздух и уставившись в пустоту – в темный проход между гаражами, в заросли бурьяна у забора, в зияющий проем заброшенного дома. Однажды он с такой силой рванул вперед, что Саша едва устоял на ногах. Пес немного протащил его и оглушительно залаял, натянув поводок до предела.

Рекс не сводил глаз с темной чащи. Шерсть на его холке стояла дыбом, напряженные лапы подрагивали. Пес вытянулся как струна, готовый сорваться с места в любую секунду.

– Тихо, Рекс! Там никого нет! – Саша потянул поводок на себя, чувствуя, как бешено бьется сердце.

Но пес не сдвинулся с места. Он не унимался, продолжая лаять и периодически переходя на рык, пока Саша не оттащил его. И, когда пес немного успокоился, Саша, не удержавшись, оглянулся сам.

В чаще царила непроглядная тьма. В горле пересохло. Как он мог утверждать, что там действительно никого нет? Рекс не стал бы лаять просто так. Подсознание сразу услужливо подсунуло образ: густая, неподвижная тень с длинными костлявыми руками, чуть более черная, чем окружающая темнота, смотрит прямо на него, наполовину скрывшись за деревом.

Саша помотал головой и отвернулся. Ерунда это все. Рекс просто учуял белку, а у него у самого воображение разыгралось.

Лучшим способом отвлечься была музыка. Не та призрачная, неестественная, пробирающая до мурашек, а настоящая, живая, записанная на пленку. В пятницу Витька раздобыл кассету с новым альбомом легендарной группы «Кино», и все тут же загорелись желанием послушать новинку вместе.

Собраться решили у Витьки – его родители, как обычно, были «в загуле», и пустая квартира стала идеальным штабом. Хотя для Саши это место всегда ассоциировалось со странной смесью свободы и горечи. Свободы – потому что шуметь можно было сколько захочешь. Горечи – потому что в углу кухни часто теснились пустые бутылки, и от одного взгляда на них у Саши сжималось сердце.

Компания собралась быстро. Витька, не скрывая довольную улыбку, возился с кассетным магнитофоном. Кира листала свежий номер журнала «Ровесник», а Света сидела на подоконнике, обняв колени и глядя на улицу. Она выглядела какой‐то неожиданно усталой. Саша пришел с Рексом и пристроился на краю продавленного дивана. Верный пес сел у его ног, послушно подставляясь под руку хозяина, но все равно настороженно водил ушами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.