Лина Рут – Голоса извне. Они уже тут (страница 3)
Может, так даже лучше? Может, они наконец выиграют?
– Подождите, – внезапно произнесла Кира. Ее голос звучал хрипло, но твердо. – Я с ним поговорю.
– Чего? – не понял Женька.
– Уйдите ненадолго. Я уговорю его сказать слово. Вы же видите, он не в себе.
Женька удивленно уставился на нее. Потом покосился на Сашу. В его глазах мелькнул интерес.
– Хорошо, – он махнул рукой. – Три минуты. Попробуй. А мы пока Витьку поищем.
Он вышел, за ним потянулись Серый и Длинный, напоследок бросив на пленных насмешливые взгляды.
Кира шагнула к Саше.
– Саш, – тихо, но резко сказала она. – Что с тобой? Лицо бледное, глаза безумные какие‐то. Ты там что, головой ударился?
– Да нет. – Саша сглотнул. – Там… там просто что‐то было. У сарая. Я прятался, а потом увидел…
– Что‐то? – Брови Киры поползли вверх.
– Радио само заработало. Сломанное радио. Понимаешь? Я раньше пытался его починить, но оно не работало, точно тебе говорю! А теперь… И еще тень. Не моя, другая. Она как‐то странно двигалась.
Кира озадаченно посмотрела на него.
– Понятно, – вздохнула она. – Слушай, они сейчас вернутся. Им надо узнать слово. И если ты расколешься, потому что тебе мерещится всякая ерунда, мы проиграем. Опять. И получится, что Витька зря столько прятался и бегал. Ты этого хочешь?
Саша покачал головой. Нет. Он не хотел подводить Витьку.
– Тогда держись. – Кира положила руку ему на плечо и ободряюще сжала. – Это всего лишь Женька. Он идиот. А с твоими тенями потом разберемся.
В этот момент снаружи донесся крик, яростный и отчаянный:
– Пусти!
– Держи его!
– Отстань, придурок!
Послышалась возня, глухой звук падения, короткий, сдавленный стон. И вскоре в дверном проеме, грубо подталкиваемый, появился Витька. Из его носа шла кровь, а на локте и колене алели свежие ссадины. Его лицо побагровело от злости и унижения. За ним, сияя от победы, вошли Женька, Серый и Длинный.
– Наконец‐то полный комплект! – радостно объявил Женька. – Значит, игра окончена. Вы проиграли. Но! – Он поднял палец. – Слово мы так и не услышали. Поэтому продолжаем. Начнем с самого слабого звена.
Женька снова шагнул к Саше. Тот посмотрел на Витьку: друг глядел на него с отчаянной надеждой. У Саши что‐то перевернулось в животе. Он не выносил такой ответственности. Он ненавидел чувствовать себя трусом. Он тоже, как и Кира, и Витька, мечтал выиграть. Хотя бы один раз!
Но Саша очень устал. Он хотел, чтобы это все кончилось. Хотел домой, в тишину своей комнаты, где есть только паяльник, транзисторы и понятные схемы, где нет этих пристальных взглядов, этого смеха и давящей темноты будки.
– Ну? – Женька наклонился так близко, что Саша ощутил сладкий запах его жевательной резинки. – Последний раз спрашиваю по-хорошему.
Саша опустил голову.
– Альтаир[4], – прошептал он еле слышно, не поднимая глаз.
– Чего? Громче скажи!
– Альтаир! – выкрикнул Саша, до боли сжимая кулаки.
На миг повисла тишина. Потом банда разразилась оглушительным взрывом хохота.
– «Альтаир», ну надо же! Опять звезды какие‐то? – Женька выпрямился, утирая с глаз слезы. – Могли бы и поинтереснее что‐нибудь придумать. Ну все, ладно, «разбойнички», свободны.
Он, повернувшись, вышел, на ходу пожимая руки своим верным «казакам». Серый и Длинный, хихикая, последовали за ним.
В будке воцарилась гробовая тишина.
Первым нарушил ее Витька. Все еще тяжело дыша, он подошел к Саше и тихо сказал:
– Ты мог хотя бы попытаться. Мы бы продержались. Может, им бы надоело, они бы сдались.
Саша зажмурился, еще ниже опуская голову. Каждое слово резало как ножом.
– Вить, он не в себе был, – негромко вступилась Кира.
– Что значит «не в себе»? – резко обернулся Витька. – Меня трое поймали, я отбивался! А он… он просто сдался. Опять. Зачем тогда вообще играть?
Саша молчал, боясь открыть глаза. Они проиграли. Из-за него. Или, может, из-за этого дурацкого видения, но какая вообще разница? Все равно виноват именно Саша.
Лучше бы Витька кричал. Лучше бы ударил его. Это было бы справедливо.
– Пошли, – наконец сказала Кира устало. – Здесь воняет.
Они вышли на улицу. Солнце уже клонилось к лесу, освещая кроны деревьев теплым светом. Победителей поблизости не оказалось – Женька и его компания, видимо, отправились праздновать триумф.
Проигравшие шли молча. Витька, сгорбившись, впереди, Кира рядом с Сашей. У крыльца школы к ним присоединилась Света – тихая девочка в слишком большом для нее вязаном кардигане. Она такие игры не любила: бегала плохо, а драться не умела и очень боялась. Но зато всегда дожидалась и подбадривала после проигрышей.
Вот и сейчас Света робко улыбнулась, поравнявшись с ними. Но улыбка померкла, стоило ей разглядеть их лица.
– Женька опять выиграл, – хмуро пробормотал Витька, потирая ссадину на локте.
– Да ладно тебе, – тихо пробормотала Кира, рассеянно приглаживая волосы. – Проиграли и проиграли. В следующий раз точно отыграемся.
Но Витька не слышал. Он шел, уткнувшись взглядом в асфальт, и Саша знал, что эта обида – не на Женьку, а на него. Сердце сдавило тяжелым, тошнотворным комком вины. Саша потянулся было к другу, но в последний миг рука его замерла в воздухе, будто наткнувшись на невидимое стекло. Он не решился коснуться его плеча, сжал пальцы в кулак и спрятал руку в карман.
Света, словно уловив эту неловкую паузу, ободряюще улыбнулась Саше, а затем ускорила шаг, чтобы догнать Витю. Она что‐то тихо начала ему рассказывать – о чем‐то своем, обыденном, может, о новой книге или о глупом анекдоте, услышанном на танцах. И Саша, идущий чуть сзади, видел, как под ее тихими словами напряжение в Витиных плечах понемногу ослабевало. Света не старалась его утешить – она просто была рядом, заполняя тягостную пустоту между ними своим спокойным присутствием. И это, как понял Саша, работало куда лучше любых его извинений.
Глава 2
Сбой настроек
Следующие несколько дней после игры Саша старательно пытался забыть произошедшее. Жгучий стыд от того, что он в очередной раз подвел друзей, притупился быстро – быстрее, чем, наверное, должен был. Воспоминания же о тени в переулке и шипящем радио Саша решил списать на игру воображения, усталость и, конечно, побочки от таблеток, которые приходилось глотать каждое утро под бдительным взором матери.
Но игнорировать странности, что начали происходить вокруг, оказалось намного труднее. Они вползали в жизнь медленными, назойливыми деталями, все сильнее расшатывая Сашино спокойствие.
Начался седьмой год Сашиных страданий в школе. Но ничего особо не изменилось. Он все так же сидел за последней партой у окна, все так же носил в портфеле завернутые в газету бутерброды, потому что в столовой ему было неловко подходить к раздаче под десятком любопытных взглядов. С ним не враждовали открыто – его лениво игнорировали.
Заметнее всего это было видно в мелочах. Например, во вторник, на перемене после математики. Учительница, Татьяна Владимировна, только что вернула проверенные самостоятельные работы. Возле стопки работ сразу образовалась толпа: всем хотелось узнать свои оценки. Сравнить с другими, посетовать, позавидовать. Саша не лез – знал, что его все равно не пропустят. Он терпеливо стоял с краю, надеясь, что вскоре поток детей схлынет и он тоже сможет забрать свою тетрадь.
Но дети продолжали толпиться, бурно обсуждая оценки. Каждый, кто пробивался к столу забрать свою работу, по пути случайно задевал его плечом, оттискивал локтем, наступал на ногу.
– Дай пройти! – грубо отпихнул его одноклассник, даже не взглянув, кто попался под руку.
Саша отступил. Его место тут же заняла девочка с двумя косичками, активно жестикулирующая подруге. Он попробовал подойти с другой стороны, но две бойкие девочки, выскочив из толпы, тут же чуть не сбили его с ног – и даже не обернулись.
Саша попятился. Теперь он стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел, как толпа у стола постепенно редеет. Наконец остались только он да пара самых незаметных девчонок, которые, как и он, ждали, когда все утихнет. Кира, Витька и Света учились в других классах, параллельных, так что в этот раз защитить его было некому.
Когда последние ученики разошлись, Саша сделал робкий шаг вперед. Татьяна Владимировна, закрыв журнал, подняла на него глаза.
– А, Колосов. Ты чего ждал? Бери свою. – Она протянула ему тетрадь. На обложке красовалась жирная четверка. – Молодец, хорошая работа. Но в одном примере все‐таки ошибся. По невнимательности, наверное?
Саша взял тетрадь, кивнул и, развернувшись, пошел к выходу. По пути пара старшеклассников, обсуждая вчерашний футбол, со всей силы пихнули его в стену. Саша едва успел выставить руки, чтобы не впечататься лицом. Казалось, он был не участником, а лишь наблюдателем собственной жизни. Кем‐то вроде призрака в школьных коридорах – все знали, что он есть, но предпочитали смотреть сквозь него. Мир вокруг был громким, ярким, плотным, а он существовал здесь лишь как сгусток тишины и неловкости.
Возможно, именно благодаря столь привычной тишине Саша первым начал замечать странности. Пару дней спустя, на уроке физики, когда учительница включила старенький фильмоскоп, тот вместо ровного гула издал тонкий, пронзительный писк, от которого весь класс страдальчески скривился. Учительница вздохнула, пробормотала что‐то, постучала по аппарату – писк стих. Но Саша продолжал его слышать.