Лина Рут – Голоса извне. Они уже тут (страница 1)
Лина Рут
Голоса извне. Они уже тут
(с) ООО «Издательство АСТ», 2026
(с) Лина Рут, 2026
(с) Ксения Овчинникова, иллюстрация на обложке, 2026
(с) Арина Качуренко, иллюстрация в блоке, 2026
В оформлении использованы материалы, предоставленные (с) Shutterstock/FOTODOM
ты тоже их слышишь?
Объект:???
Данные:???
Агрессивное поведение. Исследование объекта приостановлено.
Акт 1
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ «ПРОМЕТЕЙ», г. ПАВЛОВСК-17
АКТ № 247/Х
о проведении и результатах полевых испытаний акустического излучателя РГ-8 («Резонанс»)
от 15 октября 1981 г.
1. Цель:
проверка когерентности и фокусировки излучения установки РГ‐8 в полевых условиях, оценка поражающего эффекта на удаленной мишени (подопытные животные, закрепленные в контрольных точках полигона, дистанция до 1500 м).
2. Условия проведения:
Полигон «Северный», 5 км от г. Павловск-17. Погодные условия: туман, температура +5 °C, влажность 98 %, гроза с высоким уровнем атмосферной ионизации. Условия признаны нештатными, но испытания санкционированы главным руководителем (Протокол № 142-с).
3. Ход испытаний:
12:30: запуск генераторов. Наблюдается нестабильная работа 3-го контура (флуктуации в пределах 0,7 %). Решение: продолжить испытания.
12:40: включение излучателя на 70 % мощности. Цель: создание «частотной гребенки» (протокол «Вихрь») – одновременная генерация 7 близлежащих частот в диапазоне 18,5–19,2 Гц для создания эффекта резонансного усиления.
12:43: резкий скачок потребления энергии. Самопроизвольный переход излучателя на максимальную мощность. Система безопасности № 2 не сработала.
12:44: в точке, отличной от расчетной цели (приблизительно в 800 м к северо-западу от мишени), зафиксирована аномальная пространственно-временная рефракция. Присутствует визуальный эффект «разрыва» воздушной среды диаметром около 2 м. В области аномалии зафиксировано локальное падение температуры и скачок радиационного фона. Вероятно резонансное поглощение звуковых волн средой.
12:45: в области аномалии зафиксировано появление неизвестных биоматериальных структур. Вероятна связь с появлением аномальной рефракции.
12:47: аварийное отключение. Аномалия частично стабилизирована, но не ликвидирована. Объекту присвоено наименование «Разлом».
4. Потери личного состава:
Радиус 0–50 м от эпицентра: 12 человек. Мгновенная смерть, вызванная массивной баротравмой (в жидких средах организма, вероятно, произошла кавитация[1]).
Радиус 50–150 м: 8 человек. Тяжелые травмы: разрыв барабанных перепонок, субарахноидальные кровоизлияния, переломы костей от воздействия ударной волны. Из них выжило 3 человека (см. Приложение 2 «Наблюдение за пострадавшими»).
Радиус 150–200 м: 15 человек. Временная потеря слуха, контузия, тошнота, слабость. У некоторых впоследствии развились необъяснимые нейрофизиологические отклонения (см. Приложение 2).
5. Первичные попытки ликвидации объекта «Разлом»:
16.10.1981. Подрыв заряда (50 кг тротила) на дистанции 5 м от аномалии. Результат: кратковременное (на 3 секунды) видимое сжатие объекта с последующим увеличением диаметра на 15 %.
22.10.1981. Попытка «заглушить» аномалию противофазным акустическим сигналом. Результат: неудача. Излучатель РГ-8 вышел из строя, объект «Разлом» проявил признаки резонансной нестабильности (пульсация с частотой 0,5 Гц).
05.11.1981. Предложение о бетонировании отвергнуто: объект может «просачиваться» сквозь физические барьеры (зафиксировано появление идентичных микроразломов в радиусе 20 м от основного).
6. Результаты:
Город Павловск-17 и НИИ «Прометей» сохраняют особый режим безопасного функционирования. Полигон «Северный» переходит на режим полной изоляции. Попытки ликвидации объекта «Разлом» приостановлены. Для изучения аномалии сформирована рабочая группа.
Любая информация об инциденте подлежит засекречиванию с присвоением грифа «Совершенно секретно».
Подпись:
Главный инженер НИИ «Прометей» Колосов А. Д.
Глава 1
Очень важная игра
1989 год.
Над Павловском‐17 светило теплое сентябрьское солнце. В этом городе, не отмеченном ни на одной карте, люди жили своей странной, особенной жизнью. Их окружали густые леса, среди которых прятался забор с колючей проволокой. На единственной асфальтовой дороге, ведущей к городу, гордо стоял КПП. Сюда не доносился ветер перемен, обуявший Москву. Здесь пахло хвоей и бетоном. А еще – тайной.
Жители города знали этот запах с пеленок. И твердили друг другу при каждом удобном случае: «У нас особенный город. А почему он особенный – об этом мы вопросов не задаем».
Местные дети тоже знали, что лишних вопросов взрослым задавать не стоит. Для них Павловск‐17 все равно оставался домом. Со скромными хрущевскими пятиэтажками, извечно покрашенными в тусклые цвета. С дворами, где ржавые горки и турники всегда соседствовали с аккуратными клумбами. С колоннами Дома культуры и трибунами вокруг стадиона.
Сейчас тринадцатилетний Саша совершенно не думал о городских секретах. Запыхавшись, он тяжело дышал и крепко прижимал ладонь ко рту, пытаясь стать тише. Сердце колотилось о ребра загнанной птицей. В горле пересохло от долгого бега с открытым ртом. Футболка на спине ощутимо взмокла от пота.
Из-за угла послышались голоса, топот и смех. Саша изо всех сил вжался в кирпичную стену гаража. «Казаки» приближались. Их опять играло больше, и атаманом, как обычно, был Женька Соколов, парень на пару лет старше Саши. Всего два года разницы, но пропасть между ними казалась непреодолимой.
Женька – смелее, наглее, увереннее. А Саша…
– Эй, Сашка, – окликнули громким шепотом из-за забора напротив, – они ушли?
Саша аккуратно выглянул из-за угла. «Казаки» свернули немного раньше и теперь мчались в другую сторону, то и дело подгоняя друг друга звонкими воплями. Саша с облегчением выдохнул и сполз по стене, вытирая пот со лба. Адреналин бурлил в крови. Играть с бандой Женьки всегда было страшно. Азартно – да, но все‐таки страшно. И почти наверняка больно.
За забором послышалась тихая возня, и в щели между досок появилось обеспокоенное лицо Витьки. Невысокий и коренастый, обычно он дольше всех из «разбойников» оставался на свободе. Хотя в прошлый раз все‐таки попал в плен. Но держался он долго и загаданное слово не говорил до последнего, поэтому на его шее до сих пор виднелись следы от «пытки» крапивой: ярко-красные полосы, которые наверняка очень сильно чесались.
– Тише! – шикнула в ответ Кира, высовываясь из буйных, никем не стриженных кустов смородины. Из ее рыжих волос, кое‐как собранных в хвост, торчали зеленые листья. – А если они оставили здесь кого‐то? Поймают сразу всех троих!
Витька поджал губы, но умолк. Кира всегда говорила прямо, без обиняков. А проигрывать действительно не хотелось. Ребята играли втроем против Женьки уже не впервые, но так ни разу и не выиграли. Что бы они ни делали, где бы ни прятались, сколько бы ни старались, рано или поздно слово-пароль все равно становилось известно «казакам».
Чаще всего, конечно, признавался сам Саша.
Из-за жалости к упрямо молчавшим друзьям, из-за жгучей боли от крапивы, из-за обидных до слез унижений… Саша не мог похвастаться силой воли и терпением. Он просто хотел, чтобы игра не заходила слишком далеко, и был готов проигрывать снова и снова, лишь бы все остановилось. Каждый раз, сидя в «темнице», Саша мысленно клялся себе, что больше никогда не согласится быть «разбойником».
Но потом друзья звали играть снова – и все начиналось сначала.
А отдать роль «казаков» Женька никогда бы не согласился. Он ведь сын директора научно-исследовательского института, куда ему! Дети тех, кто занимал высокие должности в городе, всегда задирали нос. Остальные делились на тех, кто с ними водился, и тех, кто старался не попадаться им лишний раз на глаза. Компания Саши, Киры, Вити и Светы была редким исключением – они не стали ни элитой, ни шестерками.
Но был один нюанс.
Сашу считали странным. Родители заставляли его пить какие‐то таблетки – «витаминки», – якобы для укрепления здоровья. Но эти препараты делали Сашу немного неловким, пугливым – и этого хватило, чтобы ребята в школе стали дразнить его и обзывать чудилой.
Саша, хоть и расстраивался поначалу, уже давно смирился. Чего нельзя было сказать о его друзьях: Кира, с ее острым языком и готовностью дать сдачи, и Витька, с малых лет занимающийся боксом, постоянно вставали на защиту Саши. Обидчики замолкали, отступали, иногда – даже извинялись. Но нападки не прекращались. Из явных оскорблений они переросли в косые взгляды, шепот за спиной и украдкой сделанные подлости.
Света, тихая и застенчивая, в стычках вообще старалась не участвовать, поддерживая Сашу лишь взглядом и робкой улыбкой. Их маленькая компания держалась особняком. Кира, Света и Витька платили за свою верность социальной изоляцией, но бросить своего – того, кто не мог постоять за себя в одиночку, – для них казалось совершенно немыслимым. Это был их негласный кодекс.
Игры с Женькой стали частью сложной системы. Прямой отказ от участия мог привести к более худшему положению вещей: Женька наверняка воспринял бы это как личное оскорбление, и тогда его банда перешла бы от игр к жестокой травле, с порчей вещей, избиением и прочими «недетскими» методами.
Игра – хоть и в невыгодных условиях – превратилась в своеобразный ритуал, договор. Она контролировала агрессию Женьки, давала ему удовлетворение от легкой победы и чувство власти. А Сашина компания получала взамен временную, хрупкую безопасность.