Лина Розен – Одиннадцать огней Азеры (страница 9)

- Не знаю, – честно призналась Ардали прежде, чем успела подумать.

- Аделье Лейер однажды спрашивал о тебе у меня, – медленно начала Лиссана, позволяя Ардали сместить внимание с мыслей на нее. – Ты знаешь, я не рассказала ему ни о чем из того, что касалось тебя как лилии, но не могла отрицать, что прежде тебя знала. Я обещала рассказать все, обратись ты ко мне сама, но ты так долго не приходила, что я почти забыла об этом… – Лиссана сделала короткий глоток чая. – А потом ты пришла в Лилию гостем. Я сразу узнала тебя. Ты приходила каждый вечер на протяжении пяти дней, а на шестой день попросила работу. Прежде чем я перейду к тому, из-за чего позвала тебя, я хочу спросить…

- Я не хочу знать, что вам известно, – перебила Ардали. – Простите, но я готова ответить сразу, если ваш вопрос будет об этом.

Несколько мгновений Лиссана смотрела на девушку молча. Наконец кивнула и, бесшумно отставляя чашку, пододвинула к Ардали вынутое из складок платья письмо.

- Я не приветствую того, что делаю сейчас, но хочу предоставить выбор, – Лиссана вновь разлила по чашкам чай, словно это действие приносило ей успокоение. – Как ты знаешь, переписка между девушками и гостями в Лилии запрещена. Конечно, после каждого вечера я получаю множество писем, и некоторые из них даже отдаю девушкам, но каждая лилия знает: она остается лилией лишь до тех пор, пока для других неизвестна. Иногда девушка изъявляет желание быть узнанной, и я уважаю ее право. Не у всех после этого складывается путь, но многие находят свою хелу. Так или иначе, раскрываясь перед гостем хотя бы раз, девушка больше не может называться лилией.

Ардали кивнула.

- Я знаю правила и не нарушала их, насколько помню.

- Насколько ты помнишь, – сказала она, проговаривая каждое слово и заставляя Ардали ощутить беспокойство. – И ты права. Но одно письмо может изменить это. Прочти.

- Я…

- Я не люблю настаивать, но сейчас прошу прочесть это письмо, дели, – с нажимом сказала Лиссана и отточенным жестом рук поднесла чашку к губам, как бы показывая, что решения не изменит.

Ардали взяла конверт и вдохнула его запах – вдох получился таким глубоким, что на мгновение закружилась голова. Девушка и сама не знала, зачем сделала так, но письмо послушно отвечало ей прохладным ароматом свежей приправленной травами воды и чистоты – так, бывало, пахнет человек после окончания водных процедур, пока одежда еще не коснулась его и мелкие капли сползают по кончикам волос, касаясь плеч и шеи. Ардали не знала, кто написал письмо, но уже знала, что этот аромат не раз чувствовала прежде.

«Если вы видите эти строки, значит, очаровательная управляющая Лилией согласилась исполнить мою просьбу, чему я несомненно рад. Надеюсь, мой почерк дастся вам, хотя я и не часто пишу письма.

Я не буду писать слишком много, ибо мы не слишком близки. Боюсь, я бы вызвал ненужные подозрения и, возможно, даже неприязнь. А я этого не хочу.

Скажу кратко: наверное, было бы легче, забудь я о том, что сказал вам в ушедший вечер, но я давно уверился в том, что нельзя даже допускать желания избавиться от воспоминаний. Осмелюсь ли я лишить себя части пути? Воспоминания, даже такие, составляют то, кто ты есть. Но и просить прощения я не стану. Лилии обладают многими качествами, но главным из них я бы назвал их способность к теплу, что способно согреть и унять боль.

В это утро я покидаю Таллар и возвращаюсь в Аморе. В ближайшие два дня у дворца императрицы будут проводиться представления учеников Императорского замка. Эти представления напоминают мне о вас.

За сим, я думаю, можно завершить письмо. Мои чувства оставят на нем след, но он однозначно будет меньше следа, что оставили после нашей встречи вы».

Ардали выпила остывший чай, ощущая, как вина перемешивается с негодованием, рождая одновременно желание разорвать письмо, еще раз перечитать его, вернуть ушедший вечер и извиниться перед Лиссаной за себя и незнакомца.

- Я… прошу прощения за то, что случилось вчера, – выбрала из всех чувств главное Ардали. – Я и сама поняла, что поступила неверно. Но поздно.

- Стало быть, ты считаешь, что в этом письме гость недоволен?

- Да? – не поняла Ардали. – Это же само собой.

Лиссана улыбнулась – сначала приподнялись лишь краешки губ, но в глазах промелькнула какая-то мысль, и улыбка раскрылась изящно, как коснувшаяся края берега волна. Главная лилия вновь разлила чай по чашкам, показывая, что готова продолжить разговор.

- Гость в этом письме говорит о тепле, которым готовы поделиться лилии, называя это главной чертой, но истинным нашим умением, которым, кроме нас, могут похвастаться лишь приближенные к власти, является нечто другое. Лилия всегда лишь отражение того, что отражает вода, на которую она смотрит. Мы меняем мгновения и роли, как меняются на воде лица и круги. Мы можем овладеть любым лицом и стать любым кругом, которые может допустить на своей поверхности вода, но в этом отражении никогда не разглядеть девушку, что скрыта за маской лилии. Ты никогда не была лилией, дели. В своих представлениях и поступках ты всегда оставалась девушкой, надевшей маску, чтобы сыграть себя. Но это нравилось гостям, и они охотно наблюдали за отражением того, что видели в отражении тебя. До этого мгновения я была не против.

- Что это значит?

Лиссана, чуть прикрываясь рукой, выпила чай, заставляя Ардали ощутить себя падающей с моста над бездной.

- Говоря честно, я не думаю, что гость был недоволен тобой, – продолжила главная лилия, не отводя от девушки взгляда и подмечая каждую деталь в ее быстро менявшемся самоощущении. – Строки его письма полны борьбы с самим собой, но я не вправе трактовать его мысли. Как ты могла понять, он будет на представлениях учеников Императорского замка в столице в ближайшие два дня. Как лилия, я вынуждена настаивать на том, чтобы ты взяла на себя ответственность за ушедший вечер. Если ему нужно выговориться, ты, как истинная лилия, должна была выслушать его, пусть даже он сделал все не по правилам и не предложил цветок прежде. Этим письмом он бросает тень на всех лилий. Но как девушка, я не хочу неволить тебя. Тебе предстоит решить самой, отправишься ли ты на встречу с этим аморийцем или оставишь без ответа его слова.

- В любом случае я потеряю возможность быть лилией…

- Да.

- Могу я задать вопрос? – спросила Ардали и, получив подтверждающий наклон головы, продолжила. – Почему вы спросили о доме в начале встречи? Что, если я скажу: Лилия стала для меня домом, и я не хочу лишаться его?

Лиссана улыбнулась своей особенной улыбкой. Проникнувший в комнату луч свет из открытого окна озарил ее глаза, придав одному светло-зеленый цвет листвы, а другому – тьму дерева.

- Я уверена, первый ответ был более честен. Ты жаждешь сравнения, но помнишь не так много мест, чтобы понять, что чувствуешь. Ты бежала от аделье Лейера в Лилию, но точно так же бежала из Лилии на другой день к нему. Если ты хочешь совет, я отвечу, что тебе стоит отправиться в Аморию. Твой путь с самого начала вел тебя туда.

Ардали всмотрелась в лицо Лиссаны, словно ее взгляд мог ответить на все вопросы, но последние слова сделали все лишь более неясным. Что главная лилия могла знать о ее пути? Или это был лишь взгляд со стороны собственного пути Лиссаны?

Девушка прочла письмо еще раз. Едва осязаемый травяной аромат, исходивший от письма, не соответствовал широким размашистым строкам мыслей. Теперь Ардали сомневалась, что ее первоначальное понимание написанного было верным. Она видела противоречащие друг другу слова и возможность иначе понять то, что показалось сначала однозначным.

- Благодарю за то, что приютили меня, – сказала Ардали, откладывая письмо и прикладывая руку к сердцу. – Вы правы. Пусть я не была истинной лилией, я не оставлю над Лилией тени. Я поеду в Аморию и, если Хаос поможет мне, найду этого гостя. Может быть, мне удастся исправить круги, что неправильно разошлись в тот вечер, и отражение на воде станет чистым. Я заберу письмо с собой.

Девушка встала из-за стола, высоко поднимая чашку чая, и быстро допила ее, с тихим стуком опуская на стол. Такой жест иногда называли в Талларе жестом мира. Если кто-то хотел закончить спор, но не желал признавать вслух правоту другого, он мог высоко поднять чашку и, выпив чай, опустить ее. Чем тише был стук касавшейся стола чашки, тем большим было желание того, кто ставил чашку, окончить спор. Громкий стук оставлял собеседнику право назвать спор оконченным невежливо и продолжить его, но стук Ардали получился почти совершенным.

Девушка попрощалась с главной лилией и вышла из комнаты Лиссаны. Лилии провожали ее чуть напряженным, заинтересованным взглядом, не решаясь остановить или задать вопрос, и Ардали была им благодарна. В конце концов, ни одна из девушек не заслуживала того, чтобы Ардали разозлилась на нее за то, в чем та не была виновата.

Письмо обжигало ладони, напоминая о том, кто виноват. Пусть сама Ардали поступила неверно, она не могла принять того, что без появления аморийца на ее пути ничего бы не изменилось. Зачем он пошел за ней на балкон и почему она тогда не промолчала, лишив его возможности начать разговор? Или и тогда бы он написал письмо, обвинив девушку в том, что «главным качеством лилий является умение вести разговор»?