Лина Розен – Одиннадцать огней Азеры (страница 8)

Он качнул головой, не желая скрываться. Не желая лгать и натянуто улыбаться. Он не мог сам прогнать свою боль.

- Прости. Я не могу исполнить обещание, не могу быть счастливым сейчас.

Она мягко погладила его по волосам.

- Тогда будь таким, как можешь.

- Ты похожа на нее… – рука ее дрогнула, но продолжила гладить. – Такая же теплая. Она говорила, что я помогаю людям различными советами, но сам же им не следую и оттого страдаю, хотя другим помогает…

- Так и есть. Это хорошие слова.

- Ты сходишь со мной? – короткий вдох, стянутый край рукава платья.

- Конечно. Я буду рада навестить с тобой сестренку.

Ардали открыла глаза и застонала, не чувствуя рук. Подняв правую руку, но почти не ощущая ее, она ухватилась за вытянутую наверх левую руку и опустила ее, положив горизонтально телу, словно та была посторонней вещью.

«Тум-тум», – послышался стук в руках. Ощущения возвращались сотней болезненных мурашек.

Девушка застонала снова – на этот раз от повторно нахлынувших ощущений. Чувство вины не исчезло после сна, но, казалось, стало только сильнее. Ардали перевернулась на бок, желая спрятаться от самой себя.

Почему «выпадение» не сработало на этот раз? Почему она не забыла это признание на балконе, запомнив даже лучше, чем все, что было «до»?

Девушка перевернулась на спину снова. Она могла ворочаться сколь угодно долго, но это не помогало избавиться от чувства вины.

Радостно ускользнув под крыло Лиссаной, она постаралась выкинуть из головы мысли о незнакомце. Сначала удалось. Но чем ближе к концу подходил вечер лилий, тем чаще Ардали ловила себя на мысли, что ищет в толпе молодого человека с балкона. Хочет видеть его и одновременно боится встретить. Отходя ко сну, она не могла думать ни о чем другом, кроме него.

Она вспоминала случай на балконе снова и снова, уверяясь, что вела себя как песочная лисица. Населяющий отдаленные уголки Диких земель этот зверек при любой опасности, будь та даже мнимой – шумом или криком птиц, стремился спрятаться в песок.

Ардали была такой же – испугалась слов! И вместо того, чтобы как истинная лилия развеять тревоги, она сперва вытянула из гостя чувства, а затем сбежала, оставив одного.

И ведь не то, что на Ардали это было непохоже! Сколько она помнила, столько же вела себя как последняя песочная лисица. Бежала от всего, что требовало ответ, готовая принять помощь от любого, кто позволит скрыться.

С того дня, как она осознала себя, был ли хоть один случай, в котором она могла собой гордиться?

Она знала, что должна была сделать там, на балконе. Понимала, что могла рассеять тревоги незнакомца, хотя бы дослушав его.

В дверь постучали, и в комнату заглянула лилия – в маске, напоминающей крылья, покрытые мерцающей пыльцой хелы. Она поймала взгляд Ардали.

- Главная лилия хочет видеть вас.

- Спасибо.

Дверь закрыли. Ардали повернула голову вправо, отмечая уходящие лучи рассветного солнца, и села на кровати, потирая лоб и чувствуя себя неотдохнувшей и виноватой. И если сладить с усталостью можно, то как распутать нити вины?

Ардали подошла к столику с кувшинами и, наполнив миску водой, ссыпала в нее охапку бледно-красных лепестков салоры, напоминавших капли дождя. Обмакнув в воду хелень – гребень из гхитового дерева, схожий по форме с крыльями хелы, девушка расчесалась, тщательно распутывая каждую прядь.

Прикосновение хелня, стянутость в волосах, последующее ослабление – это успокаивало. Вчерашней лентой перехватив заплетенную косу, девушка умылась, понемногу ощущая, как мысли проясняются.

Неохотно сменив платье на белое из плотной ткани без рукавов – после каждого вечера принято было меняться нарядами – Ардали надела поверх расшитую бледно-зелеными цветами накидку и тут же сняла ее: бледно-зеленый цвет ей не шел.

Девушка стянула со стола скатерть, приподняв вазу с засушенными веточками нераскрывшейся сеи. Скатерть была узкой – достаточно для того, чтобы Ардали укрыла ей шею и плечи, и сделана из тонкой ткани, так что с откинутыми концами напоминала шарф. Теперь можно было идти к Лиссане.

В отличие от гостей, имевших возможность уйти из Лилии в любой миг, девушки покидали здание только утром. Выбранные – до пробуждения гостей; не выбранные никем – после рассвета.

Постоянно пребывающие при Лилии девушки занимали комнаты на третьем этаже, так что на одну комнату приходилось по шесть девушек. Гости не допускались на третий этаж – здесь действовало талларское правило второго этажа, только касалось оно этажа третьего.

Очерченный по краю балюстрадой из белоснежного камня, третий этаж скрывали от посторонних глаз нависающие цветущим занавесом длинные бледно-фиолетовые ветви дерева аневаль. Рассказывали, это дерево танца и борьбы выросло в Лилии из ветви, подаренной императрицей скучавшей по стране солнца и света Айнере – основательнице Таллара.

Лилии, нашедшие здесь свой дом, относились к дереву как к другу: ему доверяли тайны, за ним ухаживали, его украшали и освещали. У дерева аневаль имелся даже свой праздник – цветения, совпадающий с началом сезона огня.

В этот день любая пришедшая в Лилию девушка могла попросить покровительства, повязав на перила первого этажа ленту с написанным пожеланием. Лилии разбирали их и, если могли выполнить какие-то, вешали ленту на ветви дерева аневаль.

Она висела до тех пор, пока написанное желание не исполнялось: одним лилии помогали открыто, другим – тайно. Ардали насчитала восемь лент неисполненных желаний, пока шла в комнату Лиссаны.

Ее комната располагалась в отдалении от прочих и представляла собой вытянутый прямоугольник с ответвлением справа, ведущим на огибающий здание балкон. С одной стороны вид с него выходил на площадь Свободы, с другой – на ведущий к особняку семьи Айнер Скалистый клюв. Комната эта была одной из самых маленьких и непостоянных: каждая лилия, занимая место главной, меняла ее под себя.

Лаконично обставленная, заключенная между сводчатым потолком, напоминавшим темную деревянную паутину, полом и стенами из светлых пород гхитового дерева, комната была разделена на части ширмой, напоминавшей посвященный Айнере триптих «Из тени в свет», что висел в зале заседаний баротней. Только составляющие полотно ширмы тонкие листы, разделенные дощечками из темного дерева, были разрисованы лишь наполовину и, казалось на свету, заставляли комнату дышать.

Слева, на фоне укрытых туманом бледно-зеленых гор, напоминавших столицу Амории, с верхнего края ширмы опускалась веточка вишни, мягко отпечатанные цветы которой угадывались по очертаниям. В нижнем левом углу виднелись наброски стоявшего у озера одинокого дерева, переходящие к центру в ветвистую дорогу. На центральной верхней части ширмы намечались очертания талларских скал, правая же сторона пока пустовала.

Надев поверх платья темную накидку, Лиссана водила кисточкой по поверхности ширмы, оставляя бледно-голубые, серые и бледно-зеленые капли тени и света, создающие ощущение тумана или прозрачной воды. Казалось, Амория, Таллар и Азера как разъединенные острова плавают в этой туманной воде, то приближаясь друг к другу, то отдаляясь.

Ардали старалась не шуметь, но, едва она переступила комнату главной лилии, Лиссана обернулась, кидая кисточку в банку с мутной водой и отряхивая руки. Повинуясь легкому движению запястья главной лилии Ардали закрыла дверь. Лиссана скрылась за ширмой.

В первый раз, когда девушка посетила Лиссану, ширмы еще не было. Сейчас большая часть комнаты скрывалась за ней, и перед взором гостя представал лишь стоящий в центре комнаты стол из темного дерева с тремя такого же цвета табуретами, накрытыми светлыми подушками. На столе, на решетке, над остывающими углями дымился чайник, на подносе стояли чайник поменьше, три бледно-зеленых чашки и каменная круглая шкатулка с листьями чая.

- Вы красиво рисуете, – сказала Ардали, когда Лиссана вышла из-за ширмы, разглаживая складки расшитого шелковыми цветами и птицами платья. Столь искусную вышивку делали лишь в мастерской Остерез, и девушка не осмелилась бы предположить стоимость такого платья. Лиссана кивнула, благодарно прикладывая руку к сердцу.

- Садись. Ты еще не ела? – Ардали качнула головой, присаживаясь на указанный табурет, и Лиссана отточенными движениями ссыпала немного чайных листьев в чайник поменьше, заливая его горячей водой. Аромат вишни и аморийского зеленого чая наполнили комнату. Ардали закрыла глаза, вдыхая запах приносимого с высоты травяного ветра, и неохотно открыла глаза . Лиссана наблюдала за девушкой с любопытством. – Ты бывала в Амории? – неожиданно спросила она.

- Нет. Я никогда не покидала Таллар, если верно помню.

- Если верно помнишь?

Ардали качнула головой, мысленно ругаясь на приносящий легкость и желание рассказать все, что скрывают тени, аромат, и положила руки перед собой, сложив пальцы в домик. Лиссана разлила по чашкам чай.

- Да. Возможно, я была ребенком там. Но забыла.

- С детских воспоминаний смываются краски, – кивнула Лиссана, делая глоток чая, поддерживая чашку снизу и прикрывая ладонью вверху.

- А вы? – на опережение спросила Ардали и тоже поднесла чашку к губам, с тихим звуком втянув напиток, чтобы воздух охладил чай.

- Прежде я училась в Императорском замке, а потом недолго служила во дворце императрицы, – не стала скрывать Лиссана, вновь разливая по чашкам чай. – Я скучаю по Амории, но здесь я нашла свой дом. Скажи мне, – Лиссана умолкла на миг, не позволяя имени сорваться с губ, – а ты чувствуешь, что нашла дом?