Лина Роаль – Союз из пепла (страница 1)
Лина Роаль
Союз из пепла
Пролог
Ночь опустилась на Эльмар тяжёлым, почти осязаемым покрывалом. Небо затянули густые свинцовые тучи, скрывшие и звёзды, и луну, будто сам мир не желал смотреть на то, что должно было произойти. Холодный резкий ветер метался между каменными переходами замка, завывал в бойницах башен и с глухим стуком бился о ставни. Казалось, древние стены Эльмара дрожали вместе с людьми, укрытыми за ними.
В одной из самых высоких башен у окна сидела принцесса Лиара. Она плотнее закуталась в тёмную шерстяную накидку, но холод всё равно пробирался под ткань, касался кожи, путался в длинных каштановых волосах. Девушка смотрела вдаль, туда, где за бесконечной чернотой лесов лежало соседнее королевство — Вальгард.
Огней не было видно. Ночь скрывала их так же тщательно, как чужие намерения. Но Лиара знала: они там. Далеко за горизонтом, в каменных крепостях Вальгарда, горят сотни факелов и свечей. Мысль об этих неугасающих огнях напоминала ей о надвигающейся войне и о страхе, который уже многие месяцы витал над Эльмаром.
Она медленно провела пальцами по холодному подоконнику и закрыла глаза.
Ещё недавно ей казалось, что жизнь будет совсем иной. Она мечтала путешествовать по королевству, учиться верховой езде у лучших воинов отца, читать древние книги в библиотеке матери, гулять по лесам за замком и однажды самой выбрать свою судьбу. Но теперь каждая мечта казалась детской и глупой.
Из коридора доносились приглушённые голоса прислуги. Они говорили тихо, почти шёпотом, будто боялись, что стены услышат их страх. Лиара не могла разобрать слов, но чувствовала в них тревогу. В последнее время весь замок изменился: слуги опускали глаза, стража стала молчаливее, а придворные улыбались слишком натянуто. Даже воздух будто пропитался тяжёлой тайной.
Девушка прижала ладони к холодному стеклу и тихо вздохнула.
Ей было страшно. Но сильнее страха внутри росло чувство беспомощности — вязкое, удушающее. Будто её жизнь уже давно перестала принадлежать ей самой.
Скрипнула дверь.
Лиара вздрогнула и обернулась. В комнату вошла королева Илана.
Мать выглядела уставшей. Её обычно безупречно уложенные тёмные волосы слегка растрепались, а в глазах застыла тревога, которую она уже не пыталась скрыть. Тяжёлое платье тянулось по каменному полу, и в полумраке комнаты королева казалась почти призраком. Несколько секунд она молча смотрела на дочь, словно не решаясь заговорить.
— Уже завтра начнут съезжаться гости в честь твоей помолвки, — наконец тихо произнесла Илана.
Слова прозвучали спокойно, но Лиара уловила дрожь в голосе матери. Принцесса опустила взгляд.
— Так скоро? — спросила она едва слышно. Голос прозвучал безжизненно, словно силы покинули её ещё до того, как судьба окончательно вынесла приговор.
Королева медленно подошла ближе.
— Король решил, что чем раньше это случится, тем скорее будет заключён мир.
— Почему я, мама? — тихо спросила она, и голос её дрогнул. — К чему такая спешка?
Илана болезненно поджала губы. На мгновение Лиаре показалось, что мать тоже ищет ответ — и не находит его.
Королева медленно опустилась рядом с ней.
— Потому что иногда короли думают не как родители, — устало сказала она. — А как правители.
К горлу Лиары подступил ком. Она изо всех сил старалась не заплакать: слёзы казались ей унизительными. Но удерживаться становилось всё труднее.
— Я не хочу уезжать, — прошептала она. — Не хочу быть частью этого.
Илана прикрыла глаза, словно эти слова причинили ей боль. В её возрасте Лиаре хотелось жить, а не становиться разменной монетой в чужой войне. Хотелось смеяться, влюбляться, узнавать мир — а не отправляться в холодное королевство к человеку, которого она никогда не видела.
— Я молюсь, чтобы судьба оказалась к тебе милосерднее, чем к нам всем, — тихо сказала королева. Она осторожно коснулась ладонью щеки дочери. — Чувствовать — не слабость, Лиара. Просто однажды тебе придётся научиться не тонуть в этом.
Лиара накрыла руку матери своей и на мгновение снова почувствовала себя ребёнком. Маленькой девочкой, которую ещё можно было защитить от всего мира.
Но это чувство исчезло слишком быстро.
Илана поднялась и направилась к двери. На пороге она остановилась, словно хотела сказать что-то ещё, но так и не решилась. Через секунду дверь закрылась, и Лиара снова осталась одна.
Ветер за окном завыл сильнее.
Принцесса медленно вернулась к окну и подтянула колени к груди.
Тишина комнаты давила на неё. Чтобы не слышать собственных мыслей, она едва слышно начала нашёптывать старую детскую сказку, которую когда-то рассказывала ей няня.
Сказку о фениксе.
Слова успокаивали лишь ненадолго.
Чем дольше Лиара смотрела в темноту за окном, тем сильнее внутри неё разгоралось странное чувство. Сначала тихое раздражение. Затем обида. А потом — ярость.
Почему всё должны решать за неё? Почему её жизнь принадлежит короне больше, чем ей самой?
Она стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.
— Пусть они не приезжают, — едва слышно прошептала девушка в темноту. — Пусть всё сорвётся.
Слова растворились в шуме ветра и где-то вдалеке погас первый огонь.
А утром оказалось, что никто из Вальгарда не приехал. Ни на следующий день. Ни после.
Глава 1
Эльмар встречал рассвет медленно и величественно — так, словно само солнце спрашивало разрешения войти в пределы королевства.
Сначала свет касался только верхушек башен. Серебристые шпили дворца вспыхивали холодным сиянием, будто были выточены из льда, а не из камня. Затем лучи осторожно скользили ниже — по белым стенам, по мостам через реку Иаран, по заснеженным крышам Астэра, столицы Эльмара.
Город просыпался тихо. Без криков торговцев. Без хаоса. Без смеха.
Эльмар вообще не любил громких звуков. Это было королевство порядка, дисциплины и вечного контроля. Здесь дети благородных семей с раннего возраста знали, как стоять, как говорить, как смотреть. Здесь улыбки были частью этикета, а слабость считалась почти преступлением.
И никто во дворце не воплощал это лучше, чем король Астерион. О нём говорили разное. На юге его называли великим правителем. На севере — человеком, способным заморозить войну одним взглядом. В народе шептались, что Астерион никогда не повышает голос, потому что ему это не нужно.
Люди боялись его и без крика.
Король редко показывался на публике без необходимости, но даже его отсутствие ощущалось во дворце постоянно — в тяжёлой тишине коридоров, в прямых спинах слуг, в осторожных разговорах придворных.
Дворец жил по его правилам, и никто не смел их нарушать. Никто, кроме, возможно… Лиары.
Хотя даже она нарушала их не специально. Она просто никогда не умела быть такой, какой от неё ожидали быть.
Северная галерея была самым тихим местом во дворце. Наверное, поэтому Лиара приходила сюда почти каждое утро. Здесь всегда было холоднее, чем в остальных частях дворца. Сквозь высокие узкие окна тянуло зимним ветром, старые гобелены едва шевелились от сквозняка, а длинный каменный коридор казался бесконечным.
Придворные не любили это место. Говорили, северная галерея слишком мрачная. Лиаре же она казалась честной. Здесь ничто не пыталось казаться лучше, чем было.
Она сидела на широком подоконнике, подтянув ноги к груди, и смотрела на падающий снег. Снежинки медленно кружились над внутренним двором, оседая на статуях древних королей. Белый свет утра делал дворец почти нереальным — словно он был не настоящим домом, а огромной красивой клеткой.
Лиара вздохнула и плотнее укуталась в шерстяную накидку. Она плохо переносила холод, но уходить не хотелось. В последнее время ей всё чаще становилось тяжело находиться среди людей. Каждый взгляд казался оценивающим. Каждая случайная пауза в разговоре — неловкой. Каждое семейное собрание превращалось в напоминание о том, насколько она отличалась от остальных.
Дарион, старший брат, был идеальным наследником. Даже в детстве он выглядел так, будто родился для трона. Амбициозный, уверенный, рьяный защитник традиций. Когда он входил в зал, люди невольно обращали на него внимание.
Серелла, старшая сестра, была другой. Сильной не властью, а умением завоевать внимание. Она умела нравиться людям так легко, будто это было врождённым даром. Слуги обожали её, придворные восхищались, иностранные послы всегда искали именно её общества.
Рядом с ними Лиара казалась блеклой. Лишней.
Она знала, что о ней говорят. Слишком тихая, мягкая и чувствительная для дочери Астериона. Иногда ей казалось, что даже отец смотрит на неё с непониманием — словно пытается понять, как в его семье мог появиться настолько неправильный ребёнок.
Лиара закрыла глаза. Ей было семь, когда она впервые услышала, как придворная дама сказала другой:
— Младшая принцесса совсем не похожа на остальных. Будто чужая.
Тогда Лиара сделала вид, что ничего не услышала, но запомнила навсегда. Она всегда всё запоминала. Особенно плохое.
Пальцы невольно коснулись тонкой серебряной цепочки на шее. Мамин подарок. Принцесса хорошо помнила мать — мягкие руки, запах лаванды и тихий голос перед сном. После смерти королевы дворец словно стал ещё холоднее.