Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга IV. Олмирен (страница 2)

Мерное шуршание медицинской аппаратуры в палате нарушил ещё один всхлип. По щекам Рады покатились слёзы, а пальцы задрожали, держа её собственный рисунок. Тот самый, что она рисовала на занятиях, когда решила раз и навсегда от него уйти, а потом выбросила в мусорку. Марн на нём всё также обнимал девушку и укрывал её своим крылом…

– Тот парень, что постоянно пялился на меня на занятиях в университете… Это был ты? – Рада изумлённо уставилась на мужа, ища в его лице подтверждение своей догадки.

– Я, – кивнул Ферс, слабой рукой вытирая с её щёк слёзы. – Вечно этот противный марн за твоей спиной… У меня больше не было возможности видеть тебя, но благодаря системе слежения, я знал, когда ты направлялась в университет. Внушить декану то, что у него новый студент, труда не составило. Прости. Это было… не очень-то здраво.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – Рада убрала рисунок обратно в медальон, закрыла его и вернула Ферсу. – Я не злюсь на тебя больше ни за что. Даже за то, что ты хотел вот так нас бросить. Выплакала уже всё…

– Бросить? – марн непонимающе свёл брови.

– Да вот тоже удивилась. Вроде бы предупреждала тебя, что твоя смерть не будет уважительной причиной для нашего расставания, – она одарила его укоризненным взглядом. – Больше так не делай, пожалуйста.

В янтарных зрачках марна загорелся тёплый огонёк, и он запустил руку в волосы жены, нежно притягивая её к себе. Она счастливо улыбнулась и прильнула к его губам, сухим и немного шершавым, потому что спавшая визуализация обнажила давний ожог, пересекавший часть его лица. Отстраняться совсем не хотелось, только продлить этот миг на целую вечность.

– Как дети? – Ферс отстранился сам, и в его взгляде появилось беспокойство.

– Спят в соседней комнате. Всё хорошо, не переживай.

– А мы где?

– Ты ничего не помнишь? – Рада слабо улыбнулась ему.

– Последнее, что я помню – ухмылку склонившегося надо мной Рендиса, а потом – темнота, – Ферс внимательно ждал объяснений.

– Я пришла в себя через пару часов после нападения уже здесь, – задумчиво произнесла Рада. – Первое, что я спросила – где дети? Меня успокоили, что они спят. И тогда я спросила, где ты? И мне ничего не ответили… Не помня себя, я пыталась тебя отыскать среди спасшихся, среди раненных… Но, каждый, кто мне встречался на пути, отводил глаза или игнорировал. Все как будто знали что-то, чего не знаю я. Мне никогда не было так страшно… Даже когда меня пытался сожрать оренкрат, – она выдохнула. – В итоге меня совсем поглотило отчаянье, и тогда я увидела Рендиса. Он нёс тебя, перекинув через плечо, израненного, но – живого. Тогда первостепенно было тебя спасти… Через пару дней, когда твоё состояние стало стабильным, я вышла прогуляться с детьми и натолкнулась на Кая… – она запнулась, опасливо посмотрев на мужа.

Внимательно слушая её рассказ, на имя вайтана Ферс не отреагировал никак, спокойно смотря на неё и ожидая продолжения истории. Вздохнув, Рада продолжила:

– В общем… он рассказал, что ты решил пожертвовать собой. Балбес, – не сдержалась она, процедив последнее сквозь зубы. – И велел никому за тобой не возвращаться, чтобы нас не выследили. Но… Рендис вернулся. Я подошла к нему, чтобы поблагодарить, а он только отмахнулся и сказал что-то вроде: «хватит всем мирам детей, оставшихся без отцов».

– Ого, думаешь, он про Канректона? – лицо марна не выражало никаких эмоций. Причина поступка сарнестана казалась ему совсем нелогичной.

– Не думаю, – Рада стала в задумчивости гладить мужа по руке. – Отец – не тот, кто породил, а тот, кто вырастил. Мне кажется, Рендис за такую длинную жизнь много кого потерял. Быть может, его по-прежнему задевают чужие смерти… Я с ним не особо разговаривала, но, мне кажется, Уртис ошибается на его счёт.

– Может, приду в себя – поговорю с ним. Отблагодарю, – Ферс развернул руку ладонью вверх, ловя тонкие пальцы жены. – А мы, к слову, где вообще?

– В лагере Рендиса, – ответила Рада. – Вот только лагерем его сложно назвать. Я думала, здесь, как у изгоев – палатки, ну… максимум – шатры. Вот только не учла, что тут безопасно и не от кого прятаться в тени деревьев. За почти тысячелетие своего существования, старший братишка Ники умудрился отгрохать целый город.

– С ума сойти, – изумился Ферс. – Как Ника?

– Плохо, – взгляд Рады стал сочувственным. – Кас… погиб…

– Я видел, – холодно отозвался марн, но взгляд его моментально погас, словно он и сам умер здесь и сейчас. – Я не могу… не хочу в это верить. Так что с Никой?

– С того дня, как на нас напали, прошло две недели… – осторожно поведала ему Рада, прижавшись к его груди. Его тело подрагивало, словно от сильного напряжения, хотя внешне он оставался невозмутим. – Тут только недели странные, не по восемь дней, как у нас, а по семь… но, не суть. Алекс унёс Нику с поля боя, когда… И… Она так и не пришла в себя. Рендис выделил для неё отдельное помещение, но… Кто бы ни приходил к ней, картину видит одну и ту же. Ника не ест, не спит, не двигается, только сидит в одной позе в кресле и смотрит перед собой отсутствующим взглядом. Вот прям совсем пустым – как у куклы. Она не реагирует ни на какие слова или жесты. Словно одна оболочка осталась…

– Понимаю, – отозвался Ферс. – Я переживал смерть брата больше раз, чем кто-либо когда-либо. Со временем, даже такая странность стала для меня привычной. Вот и сейчас нет осознания. Кажется, что всё как всегда – через несколько совершенно пустых лет без него, я снова отыщу его, как и всегда… Ника уже теряла Каса однажды. Боль и гнев – это естественная реакция, когда такое происходит впервые, но потом… Всё меняется. Нужно дать ей время… и смысл жить.

Внимательно посмотрев на мужа, Рада увидела у него взгляд Ники – пустой и безжизненный, словно он и сам вернулся с поля боя не таким уж и живым.

На небольшой асфальтированной площади не было столпотворения, но и малолюдной её тоже было не назвать. Город Рендиса, почему-то названный ведьминским словом Олмирен – что дословно и переводилось как «город Рена» – жил своей размеренной жизнью. В нём обитало много людей и норвов, в этом мире меж собой неразличимых.

Да и высших Уртис здесь ощущал иначе – примерно также, как в Тарнодане, где ведьмаку доводилось бывать крайне редко. Притупленность чувств его раздражала, как и окружение вокруг. Целый город… Скорее похожий на окраины стран марнов и вайтанов – с невысокими домами и узкими улочками, над которыми возвышалась одна-единственная высотка, но сам факт, что население его явно превышало пару сотен тысяч, настораживало и злило.

«Построил себе личную цитадель, мерзавец, – недовольно рассматривая чернеющую поодаль башню, подумал Уртис, – весь в своего папашу…»

Никакого чувства благодарности к Рендису ведьмак не испытывал. Напротив, он был уверен, что именно предатель-сарнестан сдал местоположение лагеря изгнанников. Кому, как не ему, такой поворот событий был на руку?

Выдвигать публичные обвинения Уртис не спешил. Нужны были неопровержимые доказательства. Да и беглецам теперь некуда возвращаться – если их изгонят ещё и из Олмирена, неизвестно, сколько они протянут на перепутье миров. Кто бы мог подумать, что их не два всего… Выживаемость его подопечных волновала Уртиса больше, чем справедливое возмездие. Пока что.

В любом случае, красноглазый сильно сплоховал в своих планах – первый марн погиб, а его жена-сарнестанка, на которую Рендис определённо рассчитывал, вряд ли оправится от потери в ближайшее время, а, быть может, и вовсе никогда не сможет этого сделать.

Последним боеспособным приобретением местного царя стал Алекс, но алерталахский сарнестан был также разбит и подавлен, как и его тайная любовь. Уртис наблюдал его каждый день на другом конце площади. Парнишка понуро сидел на ступеньках крыльца одноэтажного здания, где расположили Нику, почти никуда не отлучаясь. Иногда Алекс заходил внутрь, но через какое-то время возвращался совсем расстроенным, садился обратно на ступени и, облокотившись на колени, запускал руки в белокурую шевелюру, слегка покачиваясь и смотря в пол.

Так и сидел целыми днями, явно застряв в каком-то развивающемся психическом расстройстве. Ведьмак давно догадывался, что наивный юноша покинул своего Властилина не ради мести или собственного спасения, а ради симпатичной девчонки, даже факт замужества которой ничуть не смущал влюблённого парня. А сейчас он страдал, не зная, придёт ли она в себя когда-нибудь после тяжёлой потери.

– Эх, юность… – пробормотал себе под нос Уртис и откинулся на спинку кованной лавки, задумавшись.

Задев никак не отреагировавшего на это Алекса, из здания вышел разгневанный Рендис, а за ним – невысокая красивая женщина, с убранными в высокий хвост пышными волосами и тонкими чертами лица, кого-то напоминавшими. Сарнестан спустился по лестнице и резко обернулся, вспылив, и что-то гневно говоря спустившейся за ним шатенке.

Вопреки ожиданиям ведьмака, она не испугалась красноглазого, наоборот. С вызовом задрав нос, женщина буравила Рендиса гневным взглядом и отвечала в тон ему, импульсивно размахивая руками. Видимо, дойдя до точки кипения, сарнестан раскрыл алые крылья и резко взмыл вверх, направившись к цитадели.

Проводив его недовольным взглядом, женщина явно выругалась и направилась прочь. Уртис поднялся и поспешил за ней – в его голове мелькнула мысль, что союзники лишними не бывают. Тем более те, кто не боится так дерзить местному царю.