Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга IV. Олмирен (страница 4)

Когда и по каким причинам происходит такое, а потом проходит – Рендис не знал. С ним не случалось привязанности к кому-либо, кроме родителей, а их он любил до сих пор, хотя обоих не было на свете уже много сотен лет. Паршиво. Артариус погиб, а оба юных сарнестана сейчас совершенно бесполезны. Сколько это продлится – оставалось только гадать.

Кроме очередной кучки беглецов с упрямым ведьмаком во главе, как будто бы ничего и не приобрёл. Уртиса Рендис понимал, как и его недобрые подозрительные взгляды в свою сторону. В глубине души сарнестан надеялся, что ведьмак перекипит и успокоится, но шансов на это было мало. Никто не любит отдавать власть, какой бы она ни была.

Ах да, ещё была девчонка-ведьма – Верта, кажется? – но на неё Рендис не рассчитывал по этическим причинам, да и из своих принципов тоже. Помимо прочего, как оказалось, её муж-марн был каким-то непонятным чудом братом Артариуса, и сейчас находился в каком-то странном состоянии после его потери, несильно отличающемся от шока его сестры.

В очередной раз Рендис шумно выдохнул и собрался было уйти, но его внимание привлекла незнакомая ему вайтанка, настороженно направляющаяся прямиком к зданию, в котором находилась Ника. У сарнестана прекрасная память на лица – он помнил каждого жителя Олмирена, в том числе – и вновь прибывших. Девушка точно не была из их числа, от чего Рендис напрягся.

Помимо прочего, для вайтанки выглядела она странно, словно пыталась казаться человеком. В связи с тем, что высшие могли менять внешность, как им заблагорассудится, практически у всех особ женского пола цвет волос мог быть всей возможной палитры. Какие-то обычные цвета ни одна не использовала, опасаясь, что их кто-то мог спутать с норвами. У странной гостьи волосы были светло-русые, забранные в два длинных хвоста.

Никогда бы не обращал на подобное внимания, но паранойя и наблюдательность шансов не оставляли. Вайтанка опасливо озиралась, явно боясь, что её могут остановить, но упрямо направлялась ко входу в здание. Рендис поднялся, опережая её, и преградил ей путь у самого крыльца, угрожающе нависнув над девушкой.

– Дай пройти, – недовольно пробурчала она, пытаясь обогнуть его. То, что путь ей преградил сарнестан, вайтанку ничуть не смутило.

– С чего вдруг? – не позволяя обойти себя, строго спросил Рендис.

– Мне надо к Нике, – закатив глаза, просто ответила девушка.

– Без моего разрешения никому к ней нельзя, – Рендис смерил её недовольным взглядом и спросил: – Ты вообще кто такая и как тут оказалась?

– Вайртенейра, – деланно представилась девушка. – Ну, как? О многом сказало? Этот… как тебя… Рантис? Рестис?

– Рендис, – глухо поправил её сарнестан, обомлев от такой наглости и гневно прищурившись.

– Точно, понапридумывают имён – язык сломаешь! – вайтанка нетерпеливо упёрла руки в боки. – Дай пройти, короче, – Рендис не пошевелился, и она негодующе всплеснула руками: – Да ты чего такой упрямый, как баран? Что я могу сделать сарнестанке? От вас обоих пользы никакой! – она импульсивно махнула рукой в сторону Алекса, и тот поднял на неё отчаянный несчастный взгляд.

– Ты знаешь Нику лично? – медленно спросил Рендис.

– И получше вас, – фыркнула девушка. – Если хочешь, чтобы она пришла в себя, уйди! Чтоб тебя…

– Пока пыль мне не отдашь, никуда не пойдёшь, – спокойно сказал Рендис, сложив руки на груди.

Каких он только спектаклей в своей жизни не видел, но, чтобы ему, могучему сарнестану, кто-то смел в лицо вот так дерзить… С другой стороны, выбор был не велик: девчонка была права – она ничего Нике не сделает и никак не навредит. А вот если сможет вернуть её в сознание – это будет чудом.

– Да подавись ты, – Вайртенейра сорвала с шеи цепочку с ампулой, в которой хранилась аертанская пыль, и бесцеремонно кинула ей в Рендиса.

Тот умело поймал ампулу одним молниеносным движением, но и этой заминки хватило, чтобы девушка юрко обогнула его и направилась внутрь здания. Алекс хотел было тоже помешать ей, но Рендис остановил его, положив ладонь на плечо. Нахмурившись, он недовольно пробормотал:

– Пусть идёт. Мало ли. Нике ничего не угрожает.

Идти за девушкой и контролировать разговор Рендис не захотел. Почему-то ему показалось, что это было что-то личное, и могло сработать только если девушки будут наедине. После того, как Ника не среагировала даже на появление своей матери, сарнестан был готов уже запустить к ней кого угодно, лишь бы подействовало.

Сверкнув в полумраке узкого коридора яркими голубыми глазами, Вайртенейра отвернулась от следящих за ней с порога сарнестанов и уверенно дошла до полутёмной комнаты, расположенной в его конце. Внутри было пусто, только в самом углу на небольшом кресле неподвижно сидела Ника, безвольно бросив руки на подлокотники и пустующим взглядом смотря на противоположную стену. Её лицо и поза были расслабленными, но будто бы высеченными из камня и совершенно безжизненными. Ника казалась куклой, пустой бездушной оболочкой.

Вздохнув, вайтанка недовольно отодвинула тяжёлую тёмную штору, и в комнату проник утренний свет из небольшого окна. Опустившись на колени возле кресла, Вайртенейра заглянула Нике в глаза и произнесла:

– Так и будешь сидеть здесь, жалея себя? Все эти твари должны корчиться в предсмертных муках за то, что с ним сделали! – сарнестанка никак не отреагировала, и вайтанка начала распаляться: – Думаешь, тебе одной без него плохо? Я всегда знала его историю, хотя поначалу она казалась мне сказкой. Никогда бы не поверила в его смерть! Он же… такой сильный, такой родной, всегда рядом, всегда поможет и поддержит… Я так верила, что вы будете вместе и… счастливы…

– Мей? – губы Ники дрогнули, и взгляд стал осознанным, переместившись на лицо гостьи и её заполненные горькими слезами большие голубые глаза.

– Я же говорила, что умру и стану вайтанкой… брат-марн у Каса уже был, нужна была поддержка с другой стороны. Мне всегда так хотелось… Чтобы мы все были вместе…

– Мей… – еле слышно повторила Ника, протягивая к ней руки, касаясь плеч, словно не веря в реальность происходящего. Вайтанка обняла её, дрожащими руками притягивая к себе гладя по голове. Словно в бреду, Ника разрыдалась, уткнувшись носом ей в плечо и болезненно повторяя: – Его больше нет, Мей… Нет… И никогда не будет… Ни в каких мирах… Я не хочу… Мей… Я не хочу больше жить…

Не перебивая, Мейлина молча слушала её, тихо плача вместе с ней. Она понимала, что все слова всех миров сейчас пусты и бесполезны, ровно также, как пустота и тишина внутри. Всеобъемлющая, глубокая… неизменная больше никогда.

Спустя полчаса дверь в комнату слегка приоткрылась, и в проёме нарисовалось обалдевшее лицо Рендиса. Осторожно обернувшись, чтобы не спугнуть Нику, Мей одними губами зло велела ему:

– Пошёл вон!

На удивление, дверь сразу же захлопнулась и, судя по ощущениям, сарнестан действительно вышел обратно на улицу. Ника рыдала в руках подруги несколько часов. Когда её всхлипы стали тише, Мей заглянула в алые, пылающие болью глаза, и уверенно произнесла:

– Подонок Канректон только этого и ждёт. Твоей смерти. Поражения сопротивления. Гибели его врагов. Мы должны лишить его этого удовольствия. Мы не сможем вернуть… Каса, – по её щеке сбежала очередная слеза и Мей сжалась, пытаясь взять себя в руки ради Ники. – Уже не сможем. Но, мы сможем отомстить. Каждый получит то, что заслужил. Тогда, и только тогда, мы сможем уйти на покой. А пока… ты поддержишь меня, моя боевая сарнестанка?

Слова Мей болезненными пулями прошивали сознание, но все они достигали цели, пробуждая болезненную злость. Ника посмотрела на неё пылающим алым огнём взглядом, полным решимости. В нём горели и злость, и ненависть, и какое-то невероятное пугающее безумие. Замерев и слегка склонив голову, Ника улыбнулась одними губами и зловеще прошептала:

– Да, моя дорогая Мей. Все. Заплатят. Мы убьём. Убьём. Их всех. Во всех мирах.

Глава 3

Стоя на широком балконе верхнего этажа своей башни, Рендис свысока наблюдал за своим городом. Зрение у сарнестана было отменным, поэтому он мог видеть всё, происходящее на узких изогнутых улицах.

Несмотря на то, что Ника пришла в себя, её брат облегчения от этого не почувствовал. По его мнению, она по-прежнему была не в себе, но теперь ещё и могла передвигаться и творить… всякое.

Внешне это никак не сказывалось, но в её глазах сарнестан видел не только горящую боль потери. В них была толика явного безумия, бушующего в обожжённой горем душе.

Когда-то Рендис тоже горел такой же рьяной жаждой мести, но со временем это прошло. Не то, чтобы насовсем, просто сарнестан осознал, что эмоции разрушительны и в таком деле нужен исключительно холодный расчёт. Пламя угасло, уступив место холодным льдам, навеки вечные сковавшим его душу.

Пройдёт ли мстительная спесь у Ники – предугадать было сложно. Радовало, что она с ходу не помчалась мстить, как только пришла в себя.

Потягивая ужасно горький чёрный напиток, повсеместно популярный у местных в этом мире, Рендис наблюдал, как сестра о чём-то беседует со своей вайтанской подружкой. Он бы тоже побеседовал и не раз, по одному немаловажному вопросу – так точно. Вот только девушки были не разлей вода, а провоцировать на агрессию Нику ему не хотелось.

Воздух ударился в бок мягким потоком от крыльев алерталахского сарнестана. Обычно Рендис сильно ругался, если кто-то позволял себе фривольность прилетать прямо на его балкон, но Алексу такое прощал. А всё потому, что парень был настолько прост и чист, как стёклышко, что ждать от него ножа в спину Рендис бы не стал, даже при всей своей маниакальной параноидальности.