Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга IV. Олмирен (страница 3)

– Рендис тебя обидел? – нагнав незнакомку, как будто бы невзначай поинтересовался ведьмак.

– Нет, – осторожно ответила она, смерив его взглядом. – Просто сейчас все на взводе из-за состояния Ники. Всё чего-то от неё хотят, когда моя девочка потеряла любимого мужа. Мерзавцы, – женщина цокнула языком и раздражённо спросила: – А тебе чего нужно, Уртис?

– Гкхм, – удивлённо кашлянул он, удивившись, что его признали, хотя сам ведьмак незнакомку видел впервые. – Да, собственно, того же, чего и всем – понимания происходящего. С кем имею честь…?

– Лия, – перебила его она. – И, так как ты наверняка не в курсе, вот тебе понимание. Я – мать Ники. Именно Рендис спас меня больше двадцати лет назад и помог бежать вместе с дочкой в Тарнодан. Сделал для нас новые документы, с помощью своих связей уничтожил все упоминания о нас и видеозаписи в Лиерархене. Он всегда был рядом, и, чтобы ты там себе в голове не накручивал – у меня ни разу не возникло подозрений, что это всё – ради собственной выгоды. Рендис мог просто отобрать у меня дочь и утащить сюда, но этого не сделал. Более того, он даже не стал настаивать, когда я сама побоялась бежать с ребёнком сюда. Просто. Был. Рядом. Единственным, кому на меня не было плевать. Когда он узнал, что я смертельно больна и нахожусь в больнице Шаертайена, он не бросил меня, хотя, казалось бы, на что я ему теперь сдалась? Рендис забрал меня сюда, как только я смогла передвигаться после операции. Спрятал и постарался дать всё для моего лечения и восстановления. Так что, если ты ищешь себе союзничков для того, чтобы как-то ему навредить – я буду последней, кто встанет на твою сторону.

– Ого, меня бы кто так любил, – ошеломлённый дерзкой речью женщины, пробормотал Уртис. Лия поджала губы и отвернулась, а ведьмак быстро взял себя в руки: – Не хочу я никому вредить. Просто… Видя такие вот… поступки, мне всегда в них видится подвох. Злой и коварный умысел. Жизнь научила не верить в благие намерения и дела, совершённые от чистого сердца.

– Меня тоже, – взгляд Лии смягчился, – но, Рендис всегда доказывал обратное.

– Мать Ники? – смерив её взглядом, искренне изумился ведьмак. – А по виду и не скажешь. Больше десяти лет разницы между вами и не дал бы, – словив на себе лукавый взгляд собеседницы, он смутился и спросил: – Как она?

– В шоке, – коротко ответила Лия, её продолжало мелко трясти от ссоры, но она старалась успокоиться. – Ни на кого не реагирует, даже на меня. Мы уже всё перепробовали, но – тщетно. Мне сложно её понять сейчас, ведь за всю мою жизнь никого, кроме неё, у меня не было. Я не теряла близких… только спасала свою дочь от чудовища.

– Канректон не был близким? – осторожно спросил Уртис. – Говорят, Властелины способны прятаться под чужой личиной, играя в свои игры…

– Не был, – отрезала Лия. – Он со мной… не якшался. Не знаю, как с другими, но ко мне явился таким, какой есть и… – она замолчала, стиснув зубы.

Сжатые в кулаки пальцы побелели, а полный ненависти взгляд уставился на ведьмака, словно он был корнем всех бед. Уртис грязно выругался и уже спокойнее обратился к собеседнице:

– Он за всё заплатит, не сомневайся. Они оба. Чужая жизнь – не игрушка, не фигура на доске, которую можно крутить, как вздумается. То, что ты сделала – настоящий подвиг. Мало кто на такое решился бы. Уверен, однажды Ника это оценит и поймёт. А пока надо бы придумать, как ей помочь. Как бы меня не настораживал и не злил красноглазый – я прекрасно понимаю, что мы на одной стороне. Все распри стоит оставить до лучших времён.

– Если бы могли, уже придумали… – эхом отозвалась Лия, потирая виски. Она слегка пошатнулась, бледнея.

– Тебе плохо? Проводить до клиники? – обеспокоенно спросил Уртис.

– Нет, ничего страшного, – её белое, как мел, лицо говорило об обратном, но она старалась не показать вида. – Последствия болезни. Каждый раз, как понервничаю. Лучше до дома меня проводи, пожалуйста. Мне срочно нужно отдохнуть и прийти в себя.

– Хорошо, показывай дорогу, – ведьмак подставил ей локоть, и Лия повисла на нём, как на спасательном круге.

До дома он практически нёс её на себе. Зайдя в небольшую квартирку на третьем этаже типового для города здания, Лия упала на кровать, потеряв сознание. Ведьмак нащупал у неё пульс, совсем слабый и еле различимый. Организм незримо боролся с какой-то заразой, равно также, как его обладательница боролась с невзгодами всю жизнь.

Губы Лии дрогнули, она нахмурилась в беспамятстве, а на лбу выступила испарина. Бойцов Уртис уважал. Его род всегда был рядом с ним, за его плечами, в каком бы мире ведьмак ни находился. Коснувшись ладонью лба Лии, он обратился к предкам за помощью, и по рукам заскользили бирюзовые нити, отзываясь на его зов.

Спустя пару минут Лия задышала ровнее, расслабившись. Теперь она просто спала, слабо улыбаясь во сне. Уртис непроизвольно улыбнулся сам, накрыв её одеялом.

Как бы он не ненавидел Рендиса, нужно было ему сообщить. Заодно и проверить, так ли был честен красноглазый святоша. Поднявшись, ведьмак вышел, притворил за собой дверь и решительно направился к маячившей из любой точки города башне.

Глава 2

Утренние лучи скользили по крышам, играя бликами на окнах домов. На площади было ещё пусто – городок только просыпался. Когда-то жители назвали его в честь основателя, но ему тогда было всё равно, а со временем название прижилось. Экономической составляющей Рендис никогда не занимался, довольно быстро у сарнестана нашлись помощники, которые лишь изредка советовались с ним – вполне успешно справлялись сами. Даже какие-то дела с местными жителями имели.

На каменную скамью рядом с сарнестаном опустилась одна из его помощниц – Жантарна, каждое утро преследовавшая Рендиса с подробными докладами. Он учтиво её выслушивал – как правило, не слыша практически ничего до слов «на сегодня всё». Сказать старательной марнке, что ему до её стараний дела нет, Рендис не решался, считая неуважением по отношению к её труду.

Сегодня Жантарна не ушла сразу, продолжив сидеть с ним рядом. Рендис вздохнул и вопросительно посмотрел на неё из-под спадающих на лоб непослушных белоснежных прядей. Она откинула за спину струящиеся волосы цвета тёмного шоколада и, натянув на лицо нервную улыбку, поинтересовалась:

– Может быть, заглянешь ко мне сегодня?

– Нет, – холодно ответил Рендис, переводя взгляд на располагающееся на другой стороне площади здание. – Дел по горло.

– Каких? Ты целыми днями тут сидишь! – обидчиво поджала губы марнка.

– Именно. Потому что у моей сестры горе и шок, а я не имею ни малейшего представления, как ей помочь, – Рендис прикусил язык, осознавая, что зря это сказал.

Переключившись на поставленную задачу, Жантарна начала рассыпаться бестолковыми советами, а когда поняла, что сарнестан её совершенно не слушает, замолчала и деланно-сочувственно положила руку ему на колено. Рендис пренебрежительно смахнул ладонь девушки – он ненавидел, когда к нему прикасались без его согласия – и, бесцеремонно отодвинувшись на другой конец скамьи, недовольно пробурчал:

– Со своими делами я справлюсь сам. Если ты не справляешься со своими и тебе нужен помощник – только скажи.

Янтарные глаза марнки полыхнули обидчивым огнём, Жантарна вспылила, импульсивно поднялась и задрав нос, ушла прочь. Рендис провёл ладонями по лицу и выдохнул. Единственная причина, по которой он часто сдерживал себя, чтобы не высказать кому-либо что-либо без прикрас – страх перед предательством. И, как следствие, тяжесть груза ответственности за жизни, которые ему доверили жители города.

Сарнестан никогда никому не признавался и тем более не показывал своих переживаний, но прекрасно осознавал – для пламени, которое пожрёт здесь всё, достаточно одной лишь спички. Он не раз видел, как из-за внутренних конфликтов полыхал лагерь изгоев. Властелины не боялись сопротивления, они просто ждали, пока бунтари переругаются и кто-то сдаст местонахождение лагеря в надежде спасти свою шкуру. И так по кругу…

Олмирен такого не заслуживал, как и жители Третьего мира не заслуживали встречи с воинственными соседями, о которых даже не подозревали. Если о городе узнают хотя бы раз – больше нигде во всех мирах не будет безопасно. Вот и приходилось относиться уважительно ко всем без исключения, даже если порой хотелось сорваться и отвести душу.

Облокотившись о подлокотник скамьи, Рендис помассировал переносицу. К таким карьеристкам, как Жантарна, сарнестан давно привык. За восемьсот лет можно привыкнуть к чему угодно, и просто не обращать внимания.

Ко всему… Вот только… Рендис посмотрел на сидящего на крыльце поникшего Алекса. Вот уже три недели парень не покидал насиженного места, не уходил ни днём, ни ночью. Выдержка у тела сарнестана хорошая, не настолько, как у выведенных в лабораториях марнов, но естественными нуждами можно пренебрегать довольно долго. Долго, но – не вечно.

За прошедшее время Алекс осунулся и выглядел болезненно, словно он был просто человеком. Рендис знал, что это впечатление обманчиво и просто является отражением его внутреннего состояния. Пообщавшись с парнишкой, Рендис пришёл к выводу, что тот слишком уж юн и впечатлителен. И, определённо, несчастно и безответно влюблён в его сестру.