Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга IV. Олмирен (страница 1)
Лина Певзнер
Нити Тьмы. Книга IV. Олмирен
Пролог
– Опять тебя обижали, Ник?
– Нет, – насупился мальчишка, смотря на своего наставника загнанным, но непокорным волчонком.
– Ты же понимаешь, что, если покажешь им свою силу – можешь навредить? Тогда играть и дружить будет не с кем. Тарноданцы не очень-то спешат переселяться в этот мир, так что новые друзья вряд ли скоро появятся, – задумчиво произнёс Раендариус.
– А как тогда мне сделать так, чтобы меня уважали? – с неподдельным любопытством поинтересовался Ник у марна.
– Все всегда уважают силу, шкет. Каждый человек знает, что марны стоят выше в иерархии этого мира. Их боятся и подчиняются их воле. Как ты мог заметить, это насаждается всюду, чтобы у людей не возникло и капли сомнения в непреложности этой простой истины, – наставник лукаво улыбнулся. – Пока ты не раскрылся, приятели видят тебя своей ровней. Чуйка обостряется только поколения через три, видимо, раньше влияние мира не сказывается. Поэтому они не понимают, кто ты. Не чувствуют. Можем показать, что все эти мальчишки сильно ошибаются на твой счёт. Но – без ненужного насилия.
Глаза мальчонки засияли любопытством и решимостью. Выгадав время, когда его подопечный снова умчался к своим друзьям, Раендариус раскрыл крылья и взлетел.
Быстро отыскав толпу мальчишек, пытающихся задирать Ника, марн приземлился возле них, напугав хулиганов свистом воздуха, разрезаемого специально для пущего эффекта заострёнными перьями. Некоторые даже инстинктивно пригнулись, уличив краем глаза огромную тень с мощными чёрными крыльями. Они испуганно рассыпались в стороны, а Раендариус учтиво склонился перед Ником и уважительно произнёс:
– Господин Канректоник, вас ожидают в Цитадели, – он повернулся спиной к мальчику, предлагая ему забраться на могучую спину, покрытую переливающимися синевой на солнце перьями, в момент ставшими мягкими.
Бросив насмешливый взгляд на выпучивших глаза обидчиков, Ник забрался марну на спину и тот взмыл вверх. Ни к какой Цитадели Раендариус его не понёс, отчего вызвал только радостную бурю эмоций у осознавшего его поступок мальчонки.
Канректон с сыном не общался, приставив к нему своеобразного няньку. Поначалу марна, который был правой рукой самого Артариуса, такая роль жутко раздражала. Однако, спустя пару лет, Раендариус поостыл, понимая, что вины мальчишки в этом нет.
Год от года их отношения крепли. Марн стал относиться к подопечному, как к пасынку, уча его жизни и поддерживая во всём. Ник в своём отчиме-наставнике души ни чаял и был очень сильно к нему привязан.
О судьбе сарнестанов Раендариус знал не понаслышке. Однажды ему даже довелось видеть, как Артариус поймал одного из потомков Властилина, и тащил его, израненного и замученного, к своему хозяину. То ещё зрелище. Чем больше наставник проводил времени с Ником, тем меньше желал ему такой участи.
Достигнув совершеннолетия, парень прошёл раскрытие, но радость от этого события была недолгой. В стенах Цитадели и за её пределами его усиленно стали готовить к битве с оппонентом. Вот только Раендариус, прекрасно осознавая, чем это обернётся в любом случае, не удержался и раскрыл пасынку правду.
В тот самый миг для Ника мир как будто выбили из-под ног. В одно мгновение все его подозрения, и раньше терзавшие душу, встали на свои места.
Единственным выходом из ситуации виделся побег, но один он этого провернуть точно бы не смог. Раендариус помог юному сарнестану бежать из Еленрархинии, но в очередной стычке с нагнавшими их врагами наставник погиб, защищая Ника и заслонив его собой.
Тот день навсегда отпечатался в памяти Канректоника. Самый близкий друг рассыпался пеплом в его руках, а его гнали и травили до последнего, пока Ника не спасло самое настоящее чудо. Обессиленно вывалившись в новый чужой мир, он упал на колени и разрыдался, позже не позволяя этого себе никогда.
После случившегося, Ник больше не хотел никакой связи с треклятой Цитаделью и Властелином. Он взял себе имя, похожее на имя его отчима – Рендис. И, несмотря на всю озлобленность на Канректона, не горел желанием отомстить за мерзкое использование себя в мерзких целях или сломанную судьбу. Вовсе нет. Рендис отчаянно и всеми силами мстил за гибель своего настоящего отца.
И никто, и ничто не могло остановить его в свершении праведной мести.
Алые, словно неистовый пожар, крылья со свистом разрезали воздух. Сарнестанское чутьё вело его к крупному источнику магии и скопления высших где-то впереди. Настолько огромному, что Рендис нашёл бы его даже на другом конце мира.
Чёрная орда кружила несметной тучей, словно вороньё, готовая напасть на цель где-то внизу. Ещё было слишком далеко, но Рендис различил, как стая, повинуясь незримому приказу, ринулась прочь – в сторону опустевшего лагеря сопротивления. Махая крыльями изо всех сил, сарнестан продолжал упорно мчаться к месту битвы. Он не хотел верить, что опоздал, но всё указывало на это.
Густой еловый лес в этом месте расступался, и впереди показалась большая поляна. От устилавшего её пепла, оставшегося от погибших высших, с большой высоты она казалась серым каменным плато. У самой кромки леса Рендис разглядел пару марнов, возвышавшихся над чьим-то телом. Не раздумывая, сарнестан ринулся к ним и с лёту обрушился на них с призванными марнскими мечами, пронзая ими обоих – те даже не успели среагировать и обернуться. Видимо, стояли и выжидали, когда сработает самоутилизация у их жертвы.
Подбежав к израненному Ферсу и упав на колени, Рендис приложил ладони к шее марна, всеми силами стараясь передать ему силу своей души. Сил было совсем немного после нескончаемых порталов, но он не собирался сдаваться. Ужасающе израненное тело не спешило рассыпаться – слабая нить жизни ещё теплилась в нём.
– Не смей, – прошипел Рендис, сосредоточившись на своих действиях. – Не в этот раз…
Мучительно приоткрыв глаза, Ферс уставился на сарнестана пустующим погасшим взглядом. Рендис неодобрительно покачал головой и произнёс, опасливо поглядывая на небо:
– Геройство – это хорошо, когда ты один и тебя некому терять. Ты бы хоть немного о жене подумал и о детях, дурень, – он покачал головой, гоня от себя болезненные воспоминания. – О том, какой ты молодец – от Уртиса услышишь. Наши порталы уже не отследить – они упустили время. Твой план удался. Теперь придётся потерпеть, сразу перенести тебя – может быть глупо, если кто-то решит вернуться сюда с проверкой. Да и эти пропали, – он кивнул на две кучи пепла, оставшиеся от убитых им марнов. – Надёжнее, если будут думать, что ты затесался среди жертв на этом поле… – он окинул взглядом поляну и не удержался от восхищённой ухмылки: – Выглядит потрясающе, ничего не скажешь. Видно, что ты сражался отчаянно, как загнанный зверь.
Рендис тихо присвистнул, обернулся и увидел, что глаза марна вновь сомкнулись. Он склонился к нему, поднял и водрузил себе на плечо. Загребая сапогами устилавший поле битвы пепел, оставшийся после поверженных врагов, сарнестан поплёлся вглубь леса.
Глава 1
Что-то мерно шуршало на задворках сознания. Монотонный белый шум заполнял всё вокруг, обволакивал, укутывал. Левая рука утопала в какой-то невероятной неге тепла, и открывать слипшиеся веки совсем не хотелось. И так хорошо, а за пределами этого кокона бывает очень даже плохо…
Плохо. И больно. Нестерпимо. Мощная волна воспоминаний и осознания докатилась до мозга, и Ферс резко распахнул глаза. Взгляд упёрся в белый ровный потолок. С минуту марн незряче смотрел перед собой, но тепло вокруг его руки усилилось, и он нашёл в себе силы повернуть голову влево.
Рядом с ним сидела Рада, с заплаканными невыспавшимися глазами склонившись над постелью мужа и сжимая его ладонь. В её болезненном взгляде отразилась вся гамма переполнявших Раду эмоций – радость, гнев, грусть и целое море переживаний. Ферс слабо улыбнулся ей, про себя отмечая, что ради этого взгляда и стоило выжить… и жить.
– Давай, – тихо прохрипел он, – я готов хоть целую вечность выслушивать, какой я балбес.
Никаких обвинений или слов укора не последовало, только многозначительный всхлип. Рада подалась вперёд и прижалась своей щекой к щеке мужа, тихо рыдая. Она молчала, но Ферс чувствовал бурю её внутренних эмоций так, как не смогли бы описать и тысяча слов. Слегка повернув голову, он уткнулся носом в мягкие волосы жены и, тяжело вздохнув, также шёпотом, словно боялся проснуться, спросил:
– Неужто мой огонёк меня простила?
Вновь всхлипнув, Рада немного отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. В них всё-таки появилась тень укора, и она достала из кармана поблёскивающий позолотой медальон мужа. Он по-прежнему был закрыт в знак того, что Рада ни за что бы его не стала открывать. Негодующе качнув головой, Рада утвердительно сказала:
– Я ни за что его не открою. Не смей умирать. Я тебе не разрешаю.
– Не буду, – слабо улыбнулся Ферс, забирая из её рук свою вещь.
Грустно улыбнувшись, он нажал на миниатюрную кнопку на боку медальона. Крышка открылась, и марн протянул его обратно жене, внимательно за ней наблюдая.
Нахмурившись, Рада нехотя приняла медальон и заглянула внутрь. Внутри находился аккуратно сложенный много раз лист бумаги. Ферс еле заметно кивнул на её вопросительный взгляд, и она достала когда-то явно помятый, но бережно разглаженный листок, с интересом его развернув.