Лина Певзнер – Нити Тьмы. Книга I. Тарнодан (страница 11)

«Можешь верить, если тебе это чем-то поможет, – когда-то говорила мама. – Только, если не хочешь разочароваться, не жди ничего. Странно, что столько людей серьёзно верят, что какому-то существу по ту сторону червоточин на них не плевать, а нелюди – это его кара за их грехи… Может, оно к лучшему, что они не будут совершать плохих поступков, боясь его, но почему нельзя так поступать без страха перед божьей карой? Зачем эти посредники между нами и совестью, для которых мы – ничего не значащие букашки?» Последние слова она тогда сказала особенно уверено, как будто знала это наверняка. У ещё совсем маленькой Ники не возникло и капли сомнения в правоте мамы.

С возрастом девушка только больше уверилась в тех словах. Она понимала, что даже если ей где-то повезло, то это –просто случай, а не помощь пресловутого бога, якобы являвшегося тысячу лет назад в Тарнодан и обещавшего смиренным райские кущи после смерти… Очень хитрый ход, ведь тот, кто умер, уже никогда не сможет ничего рассказать про то, как оно там… А ты, главное, – верь. Остальное неважно.

Судя по приветливо переливающемуся электронному табло у входа, сегодня храм был закрыт. «Не очень-то и хотелось», – подумала Ника и пошла дальше, не давая умиротворяющей музыке, тихо звучавшей у входа, усыпить её решимость.

Поликлиника находилась на первых этажах очередной высотки, стоявшей за храмом. Поинтересовавшись у администратора, где можно получить больничный лист, Ника направилась к нужному кабинету.

Очереди в него не было, но над дверью горел красный огонёк – врач занят. Неудивительно, что никого нет: больничные давали редко и по каким-то серьёзным случаям. Обычно студенты предпочитали даже не тратить время на визит к врачу и ходили на занятия, если были на то способны, а если нет – ложились сразу в больницу.

Предыдущий пациент вышел из кабинета обескураженный и поплёлся в задумчивости по коридору на выход.

– Следующий. Заходите, пожалуйста, – услышала девушка оклик врача из кабинета.

Нервничая, она зашла внутрь и закрыла за собой дверь, поздоровавшись. Врачом оказалась высокая дородная женщина с проникновенным взглядом и очень серьёзным тяжёлым лицом. Ника села на стоящий рядом с её письменным столом стул и смиренно положила руки на колени – решительность в мгновение куда-то улетучилась.

– Слушаю, что вас беспокоит? – учтиво спросила врач, улыбнувшись неприятной холодной улыбкой. Она словно скопировала её у мужчины в серой форме, встреченного Никой у здания суда.

Нервно вздохнув, девушка в красках попыталась рассказать, где и что у неё болит, но врать она не умела, а у врачей бывала лишь на плановых осмотрах в школе. Настолько сильно болеть, чтобы не иметь возможности посещать школу или университет, ей не приходилось, поэтому опыта в этом не было.

Врач внимательно выслушала пожаловавшую к ней пациентку и сказала, что ей нужно провести некоторые тесты. Она направила Нику в высокую, белую, обтекаемую, металлическую кабину и попросила закрыть глаза. Спустя пару минут девушка уже снова сидела на стуле, выслушивая вердикт врача:

– С вами всё в порядке. Вероятнее всего, ваши боли имеют психосоматический характер. У вас могла быть какая-то психотравма в последнее время? – доктор очень внимательно посмотрела на Нику, будто просвечивая её взглядом насквозь.

Паникуя, она сделала вид, что смутилась и задумалась, выигрывая себе время и оттягивая ответ. Казалось бы, в её ситуации стоит на всё говорить «да», но сейчас почему-то интуиция кричала из глубины души: «даже не вздумай!»

– Нет, не думаю, – рассеянно ответила Ника, блуждая взглядом по кабинету. – Хотите сказать, что я слишком переживаю из-за учёбы и поэтому всё болит?

– Именно так, – кивнула врач и стала что-то набирать на своём сплитфоне, – я отмечу, что сегодня вы были у меня на приёме. В университете день не будет считаться прогулом, но больничный лист я вам дать не могу – не вижу оснований. Если подобное состояние не пройдёт, рекомендую обратиться за помощью к психологу в течение недели.

– Спасибо, – обескураженно произнесла Ника. – Можете мне дать таблетку от головной боли, пожалуйста?

– Конечно, – доктор достала пачку каких-то таблеток из ящика стола и что-то на ней написала ручкой. – Упаковка неполная, но вам пригодится. Больше трёх в сутки только не пейте, я тут написала наверху.

– Спасибо за помощь, – учтиво поблагодарила Ника, забирая таблетки. – До свидания.

Такая же обескураженная, как и предыдущий пациент, она вышла из кабинета и направилась в туалет, намереваясь запить таблетку водой из-под крана, но, держа пачку в руке, передумала и закинула её в карман. Голова всё ещё гудела и болела, настроение резко ухудшилось, но где-то на задворках сознания возникла мысль, что таблетки как раз сыграли в этом не последнюю роль.

Зайдя в поезд, Ника вновь достала упаковку. «Амосфин» – гласила надпись на пачке и этим не говорила ровным счётом ничего. Открыв её и заглянув внутрь, Ника увидела только один блистер с таблетками, аннотации в пачке не было. Прищурившись, она достала сплитфон и, вызвав экран, ввела в поисковике название препарата. Получив результат поиска, в первой же открывшейся ссылке она прочла описание:

«Амосфин – быстродействующий психотропный препарат, доступен ограниченно только медицинским работникам уровня пять и выше. Используется для подавления негативных последствий психотравм, повышения работоспособности и в качестве сильнодействующего болеутоляющего. Будьте внимательны и осторожны: вызывает привыкание, в том числе зависимость, после употребления двух и более таблеток…»

«Забористая дрянь, – подумала Ника, смотря на написанное рукой врача «не более трёх в день». – Кас был прав, опять… Чтение по жизни пригодится, особенно, если это чтение между строк… Интересно, какую цену за эту мерзость заламывает врач, когда попавшие в зависимость студенты приходят за новой дозой?»

А ведь не повстречай она Каса, выпила бы таблетку не задумываясь, ведь её дала доктор… Да и что уж тут говорить, не пошли ей судьба добродушного ворчливого храна, она не дошла бы даже до этого. Ника вздохнула – такой долг ей казался совсем уж неоплатным…

Поезд остановился на нужной станции, и она вышла, направившись к мусорке. Хотела выкинуть таблетки, но передумала, отправив их обратно в карман куртки – кто знает, что теперь в жизни может пригодиться.

Её поездка в любом случае не была напрасной. По крайней мере, Ника хотя бы могла быть уверена – вчерашняя её выходка на здоровье не отразилась. А ведь… возьми она тогда другие таблетки, всё могло быть совсем иначе…

Тряхнув раскалывающейся от боли головой, Ника поёжилась, припоминая лекцию Каса о невесёлых последствиях употребления содержимого вчерашней аптечки.

Помешкав, она посмотрела на часы: до окончания занятий оставалось ещё два часа, а вероятность того, что Дэрн пропустит из-за её отсутствия что-либо, а тем более математический анализ, была очень мала. Кивнув своим мыслям, она решительно зашагала в сторону общежития.

Солнце играло бликами на окнах высоток, просвечивало лучами сквозь яркую жёлто-красную листву, создавая ощущение уюта и тепла, несмотря на то что на улице уже было довольно прохладно. Казалось, в этом мире просто нет и не может быть зла и насилия… Чем ближе Ника подходила к общежитию, тем больше она замедляла свой шаг, хотя и прекрасно знала, что время не на её стороне.

Переступив через себя и свой страх, она поднялась на шестой этаж по лестнице, боясь натолкнуться на Дэрна или его знакомых в лифте. Парня в комнате не было – чутьё не обмануло. Впервые Ника была очень рада, что не имеет в его жизни никакой значимости.

Собрав немногочисленные вещи в пару небольших рюкзаков, девушка закинула их на плечи, каждый на одной лямке. Хорошо, что большая часть её вещей находилась в шкафу дома, в Персансе, так как Дэрн считал их безвкусными и не разрешал носить в столице.

Выходя из комнаты, Ника забрала и по-прежнему валяющиеся под раковиной в ванной туфли. Поначалу она хотела мстительно выкинуть их в мусоропровод, но передумала – такие радикальные меры применить всегда успеет.

До окончания занятий было ещё двадцать минут. Не торопясь, Ника спустилась на этаж ниже и зашла в кладовую с бельём. Поплотней закрыв за собой дверь, она поставила туфли у входа и отнесла рюкзаки к дальней стене.

Поразмыслив, девушка переложила большую часть белья с нижней полки дальнего стеллажа на стеллаж напротив. Поджав ноги к груди и обхватив их руками, она забралась на него и разрыдалась. Моральных сил держаться больше не было, Ника и так уже перевыполнила свою норму.

Проплакав несколько часов, она наконец уснула, но и сон не принёс ей спасительного забытья: ей снились коридоры университета, лифты, открытые кабинеты, в которых не было никого, кроме её личного монстра – Дэрн поджидал её везде, в каждом углу, каждом кабинете, садистки улыбаясь и протягивая к ней руки, пытаясь удушить. Сколько она ни пыталась убежать, он был всюду. Наконец, Дэрну удалось её нагнать и Ника проснулась, задыхаясь от настигшего ужаса.

Входная дверь в бельевую открылась, тихо скрипнув. На пороге стоял Дэрн, из-за спины которого выглядывали его смеющиеся приятели и тыкали пальцем в сторону Ники, словно невоспитанные мальчишки в зоопарке.