Лина Павлова – Время отшельника (страница 15)

– Что—то не так? – спросила Алтан, все еще прикасаясь к Дхармачкаре. Фамильяр нагревался под пальцами – отвечал на магию.

Билгэ покачал обритой на лысо головой, тревожно щуря глаза.

– Внутри не спокойно.

Он всегда так говорил – немного странно, строя предложения не в том порядке, в каком полагалось, но Алтан привыкла.

– Из—за Игры?

Билгэ посмотрел на нее. Прикрыл на секунду глаза и сделал глубокий вдох. Алтан видела – пытается разобрать свои ощущения. Билгэ практиковал магию разума, и довольно успешно. Он не мог драться, как Алтан, да и не было в нем совершенно никакого желания это делать, зато Билгэ мог читать мысли. Внушать, копаться в чужой голове, и, как побочный эффект этих практик, – иногда – даже не видел, а чувствовал – будущее.

Билгэ говорил, его это пугает. Словно реальность стирается – нет больше прошлого, настоящего, нет этой границы, которая позволяет оставаться в трезвом уме. Но Билгэ принимал это.

Человек живет в тревоге и страхе. В непостоянстве. Нужно найти причину страданий, а не бежать от нее – нужно подчинить себе эту способность. Что он и делал. Например, как сейчас.

– Из—за Игры, – после долго молчания ответил Билгэ. – Я вижу лисий хвост. Рыжий. Грязно—рыжий.

Алтан слушала.

– И лисьи глаза. И чувствую смерть – смерть и жизнь.

– Перерождение?

– Перерождение.

Они оба посмотрели на статую Авалокитешвары. Божество глядело на них снизу—вверх равнодушно—мудрым взглядом.

– И золото, – закончил Билгэ и покачал головой. – Игра выйдет плохой.

Алтан вздохнула. Глянула на свои руки – пальцы все еще хранили тепло фамильяра.

Билгэ редко ошибался – он слишком хорошо умел слышать свои чувства. Слишком хорошо знал свой ум. Слишком хорошо знал умы других.

По коже метнулись искры. Словно на секунды стали видны все сосуды – только вместо крови в них текло золото. Алтан вскинула руку, сжимая пальцы, и молитвенные барабаны закрутились с бешенной скоростью.

– Я думаю, Алтан, – произнес Билгэ после короткой паузы, совсем не обратив на это ребячество внимания. – Тебе не следует отправляться в Японию.

Та усмехнулась.

Конечно, Алтан верила Билгэ. Но еще она верила в собственную силу.

– Наставники выбрали меня. Я справлюсь.

– Есть кое—что, с чем не справится.

– Например?

– Злой рок.

Алтан рассмеялась, и ее смех утонул в деревянных конструкциях храма.

– Злые люди, – добавил Билгэ, и, казалось, совсем утратил интерес к этой теме. – Не забудь о Аматэрасу. Я договорился, встретишь артефакт на вокзале.

Алтан кивнула.

– Данжуур поможет тебе. Научит, как правильно обращаться. Вещь своенравная. Капризная.

– Как и все сильные артефакты, – хмыкнула Алтан. – Не в первый раз.

Билгэ опять покачал головой, и Алтан добавила:

– Все будет в порядке. Не переживай.

На это он ничего не ответил.

Алтан уже слышала шум снаружи – монахи ждали, пока она покинет монастырь, чтобы начать свою службу. Поэтому она коротко кивнула Билгэ на прощание, и повернулась спиной к золотой статуи, собираясь уходить.

Молитвенные барабаны все еще крутились.

2.

Асакуса, Токио

Наступала ночь.

Сверху вниз, из—под насупленных, черных бровей, на Алису смотрели жуткие, на выкате, глаза. В одной руке демон держал что—то вроде длиннющей палки, а вторая рука была обращена красной ладонью к Алисе, словно существо пыталось остановить ее. Предостеречь.

Не стоит сюда лезть. Просто не стоит – останься здесь, перед воротами, и Асакуса отпустит тебя.

Алиса вздохнула.

Демоническое тело было покрыто жгутами мышц. Искусственная подсветка выделяла рельеф еще сильнее – казалось, вот—вот существо зашевелиться, и придут в движение мышцы, начнут перекатываться под красной кожей.

Но демон все так же оставался статуей за сеткой в одной из колон ворот Каминаримон. С другой стороны тоже виднелся еще один краснокожий демон под тем же искусственным светом и каждый из них казался таким настоящими, что иногда мурашки бежали по телу.

Алиса еще раз моргнула, заглядывая за изнанку мира. Холодные статуи, холодные ворота – ни капли магии. Она вздохнула, тряхнула головой, и прошла дальше, лавируя между туристами.

На Токио опускалась ночь и город загорался тысячами огней – выглядело волшебно, но Алиса чувствовала лишь тревогу. Где все? Неужели битва за первую часть Амброзии окончена?… Она опоздала?…

Алиса нырнула под огромный фонарь, который висел в середине ворот, и замерла.

На нижней крышке фонаря она увидела рисунок. Дракон – сложный орнамент, складывающийся в знакомые очертания. Алиса снова заглянула за изнанку, и где—то сбоку рисунка вспыхнула золотая искра. Алиса протянула руку, хватаясь за крошечного светлячка, и потащила его к центру – искра послушно заскользила по плоскости фонаря, повторяя орнамент. Как только она оказалась в самом центре, по краям крышки принялись вспыхивать новые огоньки – штук десять, не меньше, – и все они тянулись к самой первой искре.

Рисунок дракона вспыхнул, на мгновенье ослепив Алису. Карфаген на руке ответил жаром, а фонарь загорелся изнутри, словно кто—то зажег еще одну лампочку искусственного освещения.

Алиса обернулась, пытаясь понять реакцию толпы людей вокруг, но в этот момент такие же искры пронеслись по волнистым крышам пагоды, по мостовой, коснулись фигур демонов в воротах и те ожили – бешенные глаза уставились на Алису, жуткие губы, прежде растянутые в оскале, сложились в нечто наподобие улыбки. Но эта улыбка пугала даже больше, чем тот самый оскал.

Никто из людей вокруг этого не замечал – да и людей больше и не существовало. Искры стирали их, перенося Алису в пятое измерение – так легко и незаметно, что сразу становилось понятно: маг, создавший его – настоящий мастер. Здесь все было тем же – темнота ночного Токио, красные опоры ворот с бесконечным переплетением узоров, три огромных фонаря – разве что без толпы туристов.

Демон в левой колонне зашевелился: опустил руки, удобно оперся о свое оружие.

Алиса обернулась к нему. Взгляд у существа был тяжелый, полный спрятанного внутри безумия и в то же время осознанный. Стоять вот так вот и смотреть в глаза демону было сложно, но Алиса только судорожно сглотнула, пряча страх куда подальше.

Демон заговорил – в его голосе она слышала рычание дикого зверя, пробивающееся через человеческие слова.

– Какое испытание должно быть самым сложным? – спросил демон. – Первое или последнее?

Алиса пожала плечами.

Ее готовили к битвам и загадкам, отвечать на странные вопросы в этот список не входило.

– Первое, – сказала она. – Чтобы отсеять слабое звено.

– Слабое звено, – рычащим эхом ответил демон. – Что такое «слабое звено»?

Алиса вновь пожала плечами. Все ее тело было в бесконечном напряжении – и мысли скакали в разные стороны под этим тяжелым взглядом.

– Слабые маги, – ответила она.

– Ты – сильный маг?

– Я… – начала было Алиса, но наточенная тревогой осторожность заставила ее резко обернуться. Алиса поняла, что не так, лишь секундой позже – голос больше не принадлежал демону. Он так же рычал, но доносился уже из—за спины и менялся – стремительно превращаясь в самый обычный, человеческий. Женский.

– Ты – сильный маг?

Ее собственное лицо улыбнулось ей, вызывая волну липкого страха по всему телу. Алиса смотрела на саму себя – тонкие, русые, выгоревшие на солнце волосы, упрямо вздернутый кончик носа и кожа со следами неудачного загара. Алиса совсем не была пугающей – самой себе она скорее напоминала неуклюжего подростка, но по коже скользнул холодок ужаса. Смотреть на свою собственную копию напротив оказалось более жутко, чем она могла себе представить.

– Ты – сильный маг? – в который раз повторила копия—Алиса.