Лина Павлова – Время отшельника (страница 17)

Ты слабая, Алиса. Ты не выносишь боли.

Слова попали куда—то очень глубоко, и Алиса сделала ошибку. Она совсем потеряла концентрацию. Зажмурилась, тяжело дыша, а двойник все продолжал и продолжал говорить, но она уже не слышала.

– Эй! – раздался чужой громкий оклик, в мгновенье приведший Алису в чувство.

Рука. Рука двойника – на ней тоже нет Карфагена. Это значит, он готов к бою, прячется в ладони.

Она ближе еще на полшага – этого достаточно, достаточно для…

Алиса резко отшатнулась назад, Карфаген, мгновенно трансформируясь в длинное зеленоватое лезвие, отразил удар совершенно такого же малахитового клинка. Она поймала чужой выпад в последний момент, чудом оставшись в живых.

Ее Карфаген змеей метнулся вперед, словно лассо. Двойник попытался отбить его своим клинком, но в секунду поменяв зрение, Алиса заметила: Карфаген клона ненастоящий. Он не горит той сухой злобой, какой горит ее.

Звука не было – лезвия не столкнулись. Алисин Карфаген легко обогнул чужой клинок, становясь гибким, словно резина, а не малахит, и прошил насквозь плоть – чуть ниже груди. Алиса замерла, боясь вдохнуть, и все на мгновенье застыло.

Всего секунда, а потом Карфаген, блестящий от крови, свернулся в малахитовый шар на руке у Алисы. Двойник приложил руку к ране – ее ненастоящий артефакт тут же испарился.

– Чудно, – сказал двойник. – Чудно.

Это была сама Алиса – это она стояла напротив, зажимая рану рукой. Словно вживую смотришь на свои последние мгновенья жизни – жутко и по коже ползут мерзкие и липкие мурашки страха. Это ведь ее лицо, ее выцветшие от моря и солнца волосы, ее местами обгоревшая кожа, ее улыбка – ее отражение в зеркале, зажимающая жуткого вида рану.

Ох, Карфаген не просто уколол – он разорвал плоть, нанося как можно больше урона, причиняя как можно больше боли.

Потому что Карфаген и боль – синонимы.

– Твое лицо, Алиса, – опять расхохотался ее двойник, сгибаясь это этого страшного смеха пополам. – Так забавно, ты бы видела.

– Какого…

– Ты словно призрака увидела, – двойник закашлялся, падая на колени. – Призраков не существует, Алиса, ты такая глупая.

В уголках губ собралась кровь. И когда клон вновь посмотрела на нее, ее улыбка была красная, страшная и полная сумасшествия. От этой улыбки хотелось спрятаться.

– Не существует, не существует…

– Эй, эй, – словно издалека раздался чужой голос. – Эй!

Тот самый, что выдернул Алису из паутины, заботливо сплетенной словами ее двойника.

Она изо всех сил затрясла головой, хватаясь руками за волосы, пытаясь выкинуть из памяти вид умирающей себя.

– Все в порядке, – чужой голос уже звучал намного более четко. – Соберись, не время для этого.

Алиса, тяжело дыша, подняла взгляд на говорящего. Она не успела переключиться на обычное зрение, и на секунду оказалась ослеплена золотым сиянием, окутывавшим фигуру.

Алиса моргнула. Сияние пропало, вместо него возникла молодая, высокая девушка, с темными, совершенно прямыми волосами, собранными в высокий конский хвост. Раскосые глаза и выдающиеся вперед скулы придавали ей сходство с Китайским демоном – красота незнакомки тоже была дикой.

Но в отличие от Китайского демона, кожа девушки была смуглой, вовсе не бело—фарфоровой, как у Лилит. А еще силу незнакомки Алиса не чувствовала так явно – она не давила на нее со всех сторон, пусть и магии в девушке было предостаточно: Алиса сама видела ослепительное золотое сияние.

– Спасибо, – только и выдавила из себя Алиса, оглядываясь на ворота.

За ними исчезали торговые ряды – рассыпались красными искрами, подстраиваясь под изменяющуюся реальность. Вверх вытягивались крыши пагод и загорались иероглифы – зрелище было завораживающим.

– Первый раз?

– А? – Алиса тряхнула головой, отвлекаясь от красных искр, выстраивающих новое измерение сразу за воротами.

– Это твоя первая Игра?

– Ага, – она посмотрела на незнакомку, тоже внимательно следящею за искрами. – А ты?…

– Тоже первая, – качнула головой та. – Алтан.

– Алиса. Это…

Она сделала шаг к воротам, протягивая вперед руку.

Там, где раньше тянулись торговые ряды с бесконечными сувенирами и лавками с едой, теперь раскинулся целый город. Старенькие, деревянные дома, мостовая из аккуратно выложенных камней, и храм в конце улицы. Двухскатные крыши, колонны, исписанные иероглифами и небольшая коробка для подношений, куда нужно бросить монетку – Алиса видела, как это делают японцы.

Город был полупрозрачен, через него можно было увидеть остальной Токио с его бесконечными небоскрёбами и хайвеями. Красные искры сплелись в дома и храм, и эта реальность вышла красивой, но жуткой – каждая доска и каждый камень на мостовой, – все это было словно сплетено из красных капель.

Как кровь.

Алиса вздрогнула и разжала руку, в которой держала Карфаген. Тот тут же послушно скользнул на запястье, превращаясь в браслет.

На коже осталась кровь.

Алиса тяжело сглотнула.

Клон был ненастоящим. Значит и кровь тоже.

– Это пятое измерение, – сказала Алтан, тоже подходя ближе к созданному искрами городу за воротами. – Только другое.

Алиса в очередной раз тряхнула головой.

Да что такое! Это словно кошмар – все это испытание. Вязкий и тягучий, от которого просыпаешься в холодном поту и кажется, будто и не спал вовсе.

Надо собраться.

Она вплотную подошла к границе между измерениями. Здесь пространство колебалось – как холодный и горячий воздух, сталкиваясь, образуют забавные вибрации.

– Ты же не собираешься просто так туда идти? – хмыкнула Алтан. – Хотя мне без разницы. Увижу хоть, что за ловушки там приготовили.

Алиса глянула на нее и усмехнулась. Присела на корточки, протянула руку и заглянула за изнанку.

Дома и храм не изменились – все так же остались сплетены из красных искр. Фигура Алтан рядом вспыхнула золотом.

Этому трюку ее научил Родион.

Каждая вещь хранит свою память. Ее, порой, сложно добыть – особенно, если вещь не магическая. Но с волшебством договориться легче – в конце концов, Алиса умеет работать с артефактами, чего ей стоит глянуть память этого измерения?…

Это тоже часть вампиризма. Красть магию, силу. Воспоминания.

Украденные воспоминания – явно в стиле Родиона, верно?…

Алиса вздохнула, сосредотачиваясь, и кончиками пальцев коснулась мостовой.

По камням побежали золотые огоньки. Они обернулись фигурой женщины в кимоно, с убранными в пучок на затылке волосами.

Женщина прошла до самого храма, бросила монетку в коробку с подношениями, позвонила в колокол, которые висел под потолком храма, два раза хлопнула в ладоши и замерла, слегка наклонив голову.

Золотые огоньки взметнулись ввысь, по толстому канату, что вел к колоколу под потолком и рассыпались крошечными фейерверком, на секунду складываясь в форму шара.

Вот только шар был не золотым, а бархатно—черным – в нем нельзя было различить никаких бликов. Словно пропасть, дыра в измерении.

– Артефакт, – выдохнула Алтан позади. – Амброзия.

А затем все пропало. Алиса моргнула, меняя зрение на обычное.

– Амброзия – самое дебильное из всех возможных названий для артефакта, дающего вторую жизнь. Это так патетично, не находишь?

– Пожалуй, – согласилась та. – Думаешь, Торнадо или Артефакт—не—дающий—вторую—жизни звучит лучше?

– Да, особенно последнее, – хмыкнула Алиса. – Это делает все не таким очевидным.

– Однозначно.

Они переглянулись, улыбаясь, и Алиса почувствовала, как на секунду отступает напряжение.