– Что? – одновременно переспросили Кир и Алиса.
– Какого черта, Катерина? – возмущенно выдохнул тот.
– Слушай, она слабая – такая слабая, что ты и представить себе не можешь. Ее магии недостаточно даже для обычных вещей.
– Но вампиризм…
– Но вампиризм – это тоже своего рода магия, – сказал Родион.
– Все могут этим заниматься, это не чудо и не суперспособность, – возразил Кир. – Это просто мерзко.
– Знаешь, почему ты так злишься? – улыбнулся Родион, наклоняя голову и глядя на Кира снизу—вверх. – Потому что ты не заметил, как она это сделала. Потому что ты не смог защититься. Потому что она была слишком хороша в воровстве твоей силы.
Хороша? Алиса – и хороша?
Кир не нашел что ответить.
Тогда Алиса глянула на Катерину, и с удивлением поняла, что та не спешит возражать Родиону.
– Понимаешь, что произошло?… – медленно начала она. – Кир увидел огонь. Понял, что ты колдуешь. Разозлился. Но самый забавный факт в том, что он определил вампиризм, только когда вспомнил уровень твоей магии и то, что сотворить заклятия огня для тебя – слишком сложно. Он даже не почувствовал твое воровство. Ты сделала это так легко и изящно, что он не понял, Алиса.
Катерина посмотрела прямо ей в глаза и сказала то, что Алиса никогда в жизни от нее не слышала, и что повергло ее в настоящий шок:
– Ты молодец.
Но тут же добавила:
– Ты такая слабая, что твой вампиризм невозможно почувствовать.
– Что? – взвыл Кир. – Ты будешь хвалить ее за воровство чужой магии?…
– И правда, Алиса, – мягко произнес Родион. – Видишь, как Кир зол?… Магам не нравится, когда их силу воруют.
Алиса совсем запуталась. Почему тогда Катерина впервые похвалила ее? Она ведь нарушила правила.
– Поэтому, когда будешь это делать, делай незаметно, – добавила Катерина.
Кир совсем лишился дара речи. Он хватал ртом воздух, как рыба, и глядел на наставницу широко раскрытыми глазами. Но Катерина не стала больше ничего объяснять, только поднялась, стряхнула несуществующие пылинка со своего пальто, и коротко кивнула Родиону.
– Как вижу, урок окончен. Меня ждут дела.
– Все в порядке, Кир, – улыбнулся Родион. – Я все улажу, не волнуйся.
Может, Кира действительно успокоили эти слова, а, может, он устал от попыток доказать, что вампиризм – это плохо, но он только устало потер лоб.
– Кто я такой, чтобы спорить с самим Аяксом, – буркнул он, отворачиваясь. – Урок окончен, Алиса.
На это Родион ничего не ответил, и Кир принялся спускаться вниз, к арене. Алиса осталась один на один с парнем – совсем растерянная и мало что понимающая. Да еще и в голове крутился этот дурацкий вопрос.
– Алиса? – Родион похлопал рядом с собой по скамейке, приглашая сесть. – Хочешь что—то спросить?…
– Да, – Алиса неуверенно присела рядом, чувствуя себя до ужаса глупо. – Как вас зовут?
Тот усмехнулся.
– Родион.
– Но Кир назвал вас Аяксом.
– Аякс – это моя должность, – улыбнулся Родион, глядя, как Кир поднимает порядком подкопченный меч. – Я – хранитель этого места. Аякс для Аякса, запомнить легко.
– А…
– Ты можешь обращаться ко мне так, как хочешь, – сказал Родион, прекрасно поняв ее вопрос.
– А… – опять протянула Алиса и на секунду замолчала. Теперь ее волновал другой вопрос.
– А сколько вам лет?
– Двадцать пять. Я уже стар.
– Стар? – не поняла Алиса. В ее представлении «стар» – это как минимум восемьдесят. Ну, или семьдесят – но никак не двадцать пять.
Родион рассмеялся, откидывая со лба волосы.
Он выглядел как мальчишка – бесшабашный, веселый, не знающий никаких забот. Двадцать пять?… Да ему не больше шестнадцати. Лишь иногда Алиса ловила какую—то странную эмоцию в его глазах – что—то вроде печали напополам с грустью. Тоска.
Бесшабашный, веселый и не знающий никаких забот хранитель крепости Аякс. Мальчишка. Задорный и хитрый.
– Это большая ответственность, – отсмеявшись, сказал Родион. – Хранить места. Я поддерживаю магию здесь. Но ведь магия не берется просто из ниоткуда, верно?
Алиса озадаченно кивнула.
– Это место живет благодаря моей магии. Оно делает примерно то, что ты сделала с бедным Киром – забирает мою силу.
Родион ненадолго замолчал, позволяя Алисе обдумать услышанное.
– Лет через десять меня не станет, – спокойно закончил он и перевел взгляд в небо. – Аякс съест всю мою силу.
– Вы…
– Умру? Не знаю, – ухмыльнулся Родион. – Понятия не имею, Алиса. Жизнь – такая непредсказуемая. Может, и не умру вовсе.
– А что тогда?
– Стану вот той чайкой, – он ткнул пальцем в небо, где кружились шумные птицы.
Алиса редко видела Родиона. Он был для нее незнакомцем – она вряд ли стала бы горевать по незнакомцу, верно?… Но внутри что—то кольнуло – неприятно и остро. Почти как когда она уезжала из детского дома сюда, на Аякс, и Нина – полноватая женщина, которая кормила их в столовой, пыталась спрятать слезы расставания. Но Алиса их все равно видела. Нина тоже улыбалась и иногда смотрела на небо – почти как Родион прямо сейчас. Но Родион не плакал.
Он был слишком беззаботным, и так же беззаботно говорил о смерти.
– Не грусти, – заметив ее выражение лица, сказал Родион. – Когда меня не станет, смотри на небо – кто знает, может, я действительно стану чайкой.
Алиса шмыгнула носом. Подняла голову, глядя на птиц.
– И как я узнаю, какой именно чайкой? – мрачно спросила она, стараясь не реветь. – Их много.
Родион глянул на нее. Улыбнулся – улыбка вышла слегка грустной, но Алиса ее не увидела – она смотрела на серое небо и таких же серых чаек.
– Я дам тебе знать, – пообещал он.
2. Золотая кровь
1.
Буддийский монастырь Гандантэгченлин, Улан—Батор, Монголия
Свет плотным потоком падал через узкие окна под самым потолком – растекался по золоту статуи и молитвенных барабанов. Здесь всегда царил полумрак и прохлада – у Алтан этот полумрак теперь ассоциировался с долгими часами медитаций. Когда она сидела здесь, у упирающейся в потолок статуи Авалокитешвары, и часами пыталась усмирить свою магию.
Свет падал на золото. Золото текло, переливалось. Золото становилось ее частью, вместе со светом – таким же золотым. Текло вместо крови по венам, заполняло все тело. Алтан видела его даже с закрытыми глазами – чувствовала кожей.
Раздался звон, разлившийся по всему монастырю, и она открыла глаза. Уже поздно. Скоро начнется утренняя служба, надо собираться.
Билгэ сегодня выглядел особенно обеспокоенным. Он стоял у молитвенных барабанов, задумчиво глядя на лучи, играющие на их золоте, и желтая ткань его монашеского одеяния выглядела еще ярче от солнечных бликов.
Алтан молча поднялась, разминая затекшие ноги. Нащупала кулон в виде Дхармачакре под тонкой тканью рубашки и сжала, стараясь прикосновеньем вернуть себе ощущение реальности.
Здесь, в полумраке монастыря, пахнущего благовониями, среди золота и бликов утреннего света, легко было оторваться от реального мира – забыть на секунду про машины, пыльные улицы, и толпы туристов снаружи.
