Лина Николаева – Пока не рассеется дым (страница 5)

Как же Раз хотел снова увидеть его вживую: темные волосы, серые глаза, светлая кожа, строгие черты лица – настоящий аристократ! Не то что младший братишка. Над его рыжими волосами, веснушками, нескладностью смеялись. И вот жизнь все расставила по местам: один остался среди аристократов, превратился в ученого с громким именем, а имя второго забыли вовсе. Но он не исчез. Судьба давала шанс напомнить о себе.

Раз закрыл глаза. На лице появилось блаженство. Да, дело будет сделано. Нужный аргумент найден. Он отнимет у Лаэрта то, чем тот гордится и дорожит – его работу, а затем посмотрит в лицо и искренне, от всей души поблагодарит. За холодность и нелюбовь, за пустые слова, за то, что никогда не позволял почувствовать себя равным. За то, что сделал настолько сильным, насколько наивный мальчишка со щенячьим взглядом никогда не смог бы стать. И Раз покажет, кем стал тот мальчишка.

Ладони сжались в кулаки, точно удар можно нанести прямо сейчас. «Один миллион пятьсот тысяч один, один миллион пятьсот тысяч два…» – Раз выдохнул, возвращаясь в прекрасный холодный мир чисел. Он уже забыл, что у него есть столько ненависти, и что она подобна обжигающей волне. Оказалось, чувства не исчезли, и сейчас они легко прорвались сквозь завесу забвения, навешанную лекарствами Феба. Хорошо, пусть так. Он даст им волю – позже, встретившись лицом к лицу.

Раз достал сигареты и закурил. Комнату заполнил едкий дым.

– Сейчас дан Адван за пределами Киона, однако никто не знает, где он. Это последний раз, когда его видели в городе. – Ризар ткнул пальцем в листовку. – С тех пор прошел месяц. Вы помните, что для нас сроки превыше всего?

Найдер сделал паузу, прежде чем ответить. Холодный голос Раза заполнил ее:

– Да, помним. Мы согласны. Мы отыщем дана Адвана и возьмем у него все.

Оша уставился на друга, но растерянность держалась на его лице не дольше секунды. Он кивнул:

– Все верно. Чек на пятьдесят тысяч линиров, и мы ваши.

– Раз, вы так долго молчали и в итоге сказали самые правильные слова. – Ризар улыбнулся улыбкой сытого котяры.

Тот не ответил. Чтобы выполнить дело, стоило снова закрыть чувства и воспоминания на замок – пусть ждут своего часа.

– Хорошо, теперь давайте обсудим детали. – Улыбка, будто приклеенная, не сходила с лица Кантора.

Раз подумал о том, что они загоняют себя в ловушку. Что же. Дело стоило риска – настоящая награда слаще обещанного миллиона. Настало время для мести, о которой он так мечтал, пока не забыл, поддавшись плену таблеток.

***

Когда они вышли из «Дома переговоров», Найдер перестал сдерживать улыбку:

– Ну что, нарушим три наших правила? Ради какой-то таверны?

– Это наш дом, и мы не отдадим его. Речь идет не только о «Вольном ветре»: мы заработаем себе свободу и уважение.

Раз почувствовал, как лживо звучат слова. Да, он хотел помочь другу и остальным, кому деньги могли дать исполнение мечты, но это легко отошло на задний план. Оказалось, у него тоже есть мечта, пусть и сотканная из чернющей ненависти.

Найдер повертел трость в руках.

– Я надеялся на правду. Не повторяй про дом.

Раз сунул руки в карманы и правой нащупал футляр с таблетками, а левой – пачку сигарет, затем повернул на соседнюю улицу, но, увидев на углу дома табличку: «Улица Паровой котел 3», остановился. Правдивая тройка, твердая для большинства, но мягкая для немногих.

– Раз, – позвал Найдер. – Я никогда не видел у тебя такого выражения. Ты же еще вчера был самым черствым ублюдком на свете. Что случилось?

Тот внимательно посмотрел на друга. Найдер ни разу не подвел за три года. Он прикрывал заботу ухмылками и грубоватыми криками, бесконечными словами о том, как ему важны деньги, приказами, но старался как мог. Он заслуживал правды. Разум говорил так, однако противный голосок внутри напоминал о другом. Раз уже однажды заплатил за доверие, и если что, больше ему было нечем расплачиваться – от него и так осталось немного.

– У меня есть личные счеты и с аристократией, и с учеными. Мне нужно это дело. Я должен довести его до конца, – с напором ответил Раз и вздохнул. – Оказалось, есть чувства, которые не заглушить никакими таблетками.

Найдер помедлил, прежде чем спросить:

– Ненависть? Почему имя Адвана так задело тебя?

Раз снова посмотрел на белую тройку на красной латунной табличке.

– Я знал его. Можно сказать, мы были родственниками.

Найдер не сдержал смешка:

– Всего три года, и ты признался, что ты аристократишка.

– Так ты знал?!

– Когда ты пришел в «Вольный ветер», ты напоминал грязного облезлого пса, но было видно, что если отмыть его и вывести вшей, покажется порода. Ты же до сих пор говоришь не по-цаевски, а эти твои рубашечки и жилетки! От тебя разит Арионтом. – Найдер помолчал и добавил: – Так ты расскажешь мне?

– Давай сделаем дело и все?

– Идет.

Раз и Найдер свернули к мосту через Мэцкий канал. Один шел, держа спину прямо, так быстро, что казалось, трость – не более чем аксессуар. Второй чуть сгорбился, убрал руки в карманы и постоянно шевелил губами, мысленно перебирая цифры: до ста, тысячи и все дальше, лишь бы ненавистное имя оставило в покое. Не оставляло.

Три

Летела мелкая крошка снега, воздух казался белым-белым, и темная фигура Рены резко выделялась на этом фоне. Она поправила волосы рукой в черной перчатке и свернула с набережной на проспект Свободы. Под ногами предательски скользила брусчатка, но Рена не замедляла шага, пытаясь подстроиться под сумасшедший ритм города.

Проспект гудел голосами, рокотал моторами, стучал трамвайными колесами. В высоченные, не меньше восьми этажей, дома заходили банкиры, ученые, адвокаты, судьи. «Чертовы толстосумы», как сказал бы Найдер. Все куда-то бежали, спешили, эта суета передалась и Рене, и она ускорила шаг.

Девушка повернула на Танцующую улицу. Она считалась гордостью города, лучшие архитекторы трудились над проектом больше трех лет. Получилось что получилось: высокие стеклянные башни без единой металлической линии искривлялись так причудливо, словно их строил пьяный чудак-мастер.

Танцующая принадлежала ученым. Каждое подразделение гильдии: физики, химики, биологи, историки и прочие – имело отдельное здание. Рена всюду имела знакомых, которые могли что-нибудь нашептать ей, а сегодня путь лежал в третью башню, к химикам, где работал Лаэрт Адван.

Огромный холл больше напоминал концертный зал; в центре высилась статуя основателя кафедры химии. Белоснежный мрамор, белый свет ламп, лестницы из молочного камня, светлые двери – все это сливалось воедино и ослепляло. Несколько дверей стояли настежь, и только внутреннее убранство комнат вносило капельку цвета.

Рена прошла мимо учебного зала с рядами деревянных парт, мимо приемной, заполненной столами со стеклянными перегородками, и комнаты, доверху забитой книгами. Здесь было людно и шумно, но настоящая работа начиналась выше, где обустроили лаборатории и испытательные.

Второй этаж встретил приятной тишиной. Рена достала из кармана пальто удостоверение и небрежно бросила его на стол перед мужчиной в форме, грузным и стареющим.

– У меня встреча с профессором Кирьяном.

Охранник неторопливым движением взял карточку, прочел имя и фамилию, открыл большую тетрадь и пальцем заскользил по строкам.

– Не заставляйте меня ждать! – Рена требовательно наклонилась к охраннику. – Если вы хоть на долю в курсе того, чем занимается профессор Кирьян, вы знаете, как это срочно!

– Да, конечно, проходите, дана Рейтмир, – буркнул мужчина и нажал кнопку. Стеклянная перегородка бесшумно распахнулась.

– Спасибо, – процедила Рена. Она повыше подняла голову и пошла по коридору, стуча каблуками. Хотелось обернуться, но она не делала этого: охранник не должен понять, что ей здесь не место.

После поворота Рена убрала удостоверение в карман. Найдер помог ей сделать кионские документы, однако менять имя она отказалась. Конечно, это было опасно и даже глупо, но порой ей хотелось оказаться разоблаченной и попасть в тюрьму, чтобы молва дошла до самого Норта, откуда она родом. Впрочем, родителей не взволновало бы даже это: от дочери они давно отказались.

К прошлому тянулась не только Рена: Кираз Адван превратился в Раза Алвана – он точно оставил себе лазейку в прежнюю жизнь. На словах друг не вспоминал случившегося, а его взгляд вовсе не выдавал эмоций, но Рена знала: предательство остается не затянувшейся раной Раза, и она болит.

Нужная дверь оказалась открыта. Ученому принадлежали три смежные комнаты: кабинет, лаборатория, библиотека. Вместе они напоминали небольшую квартиру. Его помощница шутила: «Может себе позволить». Однако внутри никогда ничем не пахло, и эта пустота вызывала ощущение скованности.

В лаборатории девушка в сером шерстяном платье стояла спиной и не замечала гостьи.

– Наира! – позвала Рена.

Профессора Кирьяна она в глаза не видела, но хорошо знала его помощницу. Наира тоже родилась в Норте, хотя их свело не происхождение: первая могла предложить деньги, вторая – информацию. Помощница знала чуть ли не всех, кто состоял в гильдии, а ее умение слушать и наблюдать было достойно опытного шпиона.

Вздрогнув от неожиданности, помощница отвернулась от умывальника.

– Привет. Я не ждала тебя. – Наира выключила воду и отложила намываемые пробирки. Безжалостный белый свет так осветлял ее кожу, что она казалась нездорово бледной, хотя голос звучал бойко, с задором.