Лина Николаева – Пока не рассеется дым (страница 15)
– Нет, спасибо. Мы наймем экипаж.
Разбитая повозка со старой клячей не входила в их планы. Они готовились не для того, чтобы сразу выдать богатеньким ублюдкам свою инаковость. Хотя как же приятно, что кто-то готов помочь. Просто помочь. Потому что свой, потому что примет любым. Так умели только оша.
– Смотри, свои красивые брючки не испачкай, – Джо ехидно улыбнулась.
– Иди к черту, а?
Юрико оглушительно рассмеялся:
– Вы прямо как Джанко и Чандер! Те тоже без конца пререкались, но чуть что – горой друг за друга.
Брат с сестрой переглянулись. Они не были настолько близки и не понимали образа жизни друг друга. Найдер даже думал, что однажды Джо перестанет бояться зим и голода, навсегда останется с племенем, и больше они не увидятся. Он говорил ей, что в городе легче, что она сможет выучиться, найти себе дело, но Джо только смеялась да отмахивалась.
Паузу прервал вопрос:
– А когда ужин? – В комнату забежал Джийман – парень с синяком на скуле.
– Да, когда? – живо откликнулась Джо.
Доринка всплеснула руками:
– Сколько можно, я только присела! Ты идешь чистить морковь, а ты – картошку, и будет вам, – скомандовала она, указывая Джо и Джийману в сторону кухни.
Раз посмотрел на Найдера. Рыжий так редко говорил, что оша уже научился понимать его по взгляду. Хотя они были не слишком-то разнообразны: равнодушный, немного более равнодушный и самый равнодушный.
Найдер достал из кармана часы на цепочке и посмотрел на циферблат. До начала праздника оставалось достаточно времени, но им еще предстояло раздобыть приглашения. Он встал:
– Нам пора.
Рена, до этого тихонько сидевшая в кресле, встала следом.
– Постой. – Она шагнула к Найдеру, держась за бок. – Совсем не умеешь одеваться. – Девушка поправила ему ворот сюртука.
– Спасибо, солнце, – Найдер улыбнулся, но не без смущения.
Она что, перепутала его с Разом? Рена никогда не подходила настолько близко и уж тем более не позволяла себе так просто, по-дружески, дотронуться, она все держалась заученного в Норте этикета и кем-то навязанных правил. Неужели манеры утекли вместе с лишней кровью?
– Между прочим, на День зимы больше подошел бы фрак. Но в некоторых домах устраивали костюмированные вечера. Вы идете на обычное торжество, а не маскарад, ты уверен?
Рена легонько хлопнула его по плечу, то ли смахивая пылинку, то ли расправляя складку. Несмотря на кажущуюся заинтересованность, ее взгляд казался отсутствующим. Она погрузилась в свои мысли – хоть бы не надумала чего после случившегося в порту. Хотя Найдер всегда знал: Рене не место здесь, однажды она поймет это и уедет.
– Я разберусь.
Но он ни черта не знал. Это Рена всегда доставала информацию, а у него и мысли не было, что надо узнать, какой именно вечер состоится. Что может быть что-то, кроме чертовщины, где нужны все эти сюртуки да брюки со стрелками!
Ладно. Всего лишь небольшая помеха. Они найдут дядю чертового ученого, и выколотят, выжгут, высекут из него правду. Это шаг к миллиону, к свободе и к спокойствию для всех.
***
Раз кинулся вперед и упал перед каретой. Лошадь заржала, кучер резко натянул поводья. Стремительно бледнея, он соскочил и бросился к Разу.
– Вы в порядке?
Со стоном сев, рыжий схватился за голову.
– Рейк, ты… – из окна высунулся толстяк-аристократ. – Во имя Лаара! Ты сбил его?
Он неуклюже выбрался из кареты. Найдер вынырнул из тени и ударил мужчину тростью под колени. Издав «Ох!», туша повалилась на мостовую. Оша схватил аристократы за волосы и приложил головой о брусчатку.
Раз наставил револьвер на кучера.
– Ни слова, – спокойно сказал он, и тот поднял руки.
Найдер заскочил на подножку кареты, рывком открывая дверь. К окну испуганно жался парень лет шестнадцати, напоминавший птенца. Найдер схватил его за одежду и потащил наружу.
– Нет, нет, нет, – залепетал аристократ.
Оша скривился. И это нортийцев считали грозными воинами! Ничего, вырастет, посмелее станет, и вот ему первый урок. Сжав мальчишку за шкирку, как котенка, Найдер ударил его лицом о стену. Щуплое тело вмиг обмякло.
– Быстрее, Раз!
Рыжий отошел от лежащего кучера и начал проверять карманы толстяка. Найдер склонился над «птенцом».
Действовать следовало быстро. Дома повернулись друг к другу глухими стенами, вокруг не было ни души, но затишье не продлится вечно. Паромобили подъезжали к дому Шейкара по проспекту, а вот те, кто держался старых традиций и ездил на лошадях, миновали этот переулок. В любую минуту мог появиться еще один экипаж.
Найдер стащил с «птенца» часы, сунул себе в карман и вдруг замер, уставившись на одежду. Под черным шерстяным пальто виднелся расшитый золотой нитью красный кафтан.
– Раз! Во что они одеты?
Рыжий отозвался без капли удивления:
– Это ленгернийский костюм семнадцатого века.
– Черт возьми! Раз…
– Снимаем?
– Да.
Найдер стянул с «птенца» пальто, кафтан, рубаху, штаны, не переставая ругаться. Чертов Тикан Адван. Старик, а все ему веселиться надо. Нет бы ехать домой, отдыхать, а ему надо мчаться на прием, как будто его сильно ждут!
Найдер с Разом оттащили нортийцев к стене, забрав у них все украшения и отпустив лошадь, чтобы изобразить ограбление. Пропажа одних только пригласительных могла наделать напрасного шума, а так этим двум станет уже до них.
Последний раз осмотревшись – по-прежнему никого, – Найдер влез в карету. Рыжий забрался следом и протянул ему кафтан толстяка. Оша скривился:
– Сам надевай!
– Ты выше, тебе он больше подходит.
– И худее. Чтобы на мне все это висело?
– А как я пойду?
– Не жалуйся, Раз, и надевай-ка побыстрее, – Найдер добавил с ухмылкой: – Только не принюхивайся. Потом несет.
Скривив лицо, рыжий взял рубаху. Найдер стянул пальто, сюртук и вдруг рассмеялся.
– Что? – Раз замер в наполовину расстегнутой рубашке.
– Мы не будем рассказывать, как достали приглашения.
– Не будем, – на лице Раза появилась такая легкая улыбка, что можно принять за игру теней.
Оша скинул свою одежду и надел застегивающуюся под горлом рубаху. Уж насколько он был худой, даже ему она жала в руках и груди. Раз, наоборот, утонул в одежде толстяка и напомнил краба в чересчур большой раковине. Найдер застегнул пуговицы на кафтане – длиннющий ряд, не меньше пятнадцати, затем поправил меховой воротник и вылез из кареты. Одежда оказалась такой тяжелой и плотной, что ни снег, ни ветер даже не ощущались. А дурак-птенец еще и пальто сверху нацепил! Наверное, боялся, что его увидит какая-нибудь хорошенькая аристократочка и посмеется.
Найдер посмотрел на два тела в нижнем белье у стены: старый и молодой, толстый и тощий. Губы у них уже посинели, волосы покрылись коркой льда. Он переглянулся с Разом, и они, не сговариваясь, потащили нортийцев в карету. В тепле парень замычал.
– Все, уходим. Мы сделали достаточно.
Они спрятали одежду и, выждав время, подошли к огромному особняку. Все вокруг светилось огнями, переливалось. Подъезжали кареты и паромобили, гости то и дело заходили, выходили, и стоял невообразимый гам из голосов, смеха, рокота моторов, ржания лошадей и музыки.
Раз и Найдер пристроились очередь и таким же пренебрежительным жестом, как другие, сунули приглашения слугам в руки. Те, даже посмотрев на написанные имена, учтиво поклонились. Найдер переглянулся с Разом. В глазах читался одинаковый вопрос: почему так просто, черт возьми? В Кионе церемониал возвели до абсолюта, встреча каждого гостя превращалась в представление, а здесь приглашения были не более чем формальностью.
Осматриваясь, Найдер прошел по коридору, увешанному портретами каких-то чопорных аристократов. Но дальше началась сказка, и он вдруг растерялся.
На историческом балу нашлось место каждой эпохе. Здесь были воины в коричневых кожаных доспехах и вельможи средней эпохи в мехах, в жемчуге, золоте. Мужчины предреволюционного времени в военных мундирах и женщины в пышных платьях с кринолином, рюшами и лентами. Хотелось всматриваться в детали, разглядывать и вспоминать время, которое никогда им не принадлежало. Чертов Феб со своей историей. Все-таки в ней и правда было что-то волнительное и красивое.
Приглашенным отвели три больших зала и несколько комнат, и в их оформлении тоже виднелся след минувших эпох. Гостей встречал зал сплошь в зелени и белых тканях, пропахший цветочной сладостью и шампанским. Это была часть той эпохи, когда льды растаяли, людям пришлось покинуть дома, и хоть цивилизация юга пала, настало время севера. Далее гости могли пройти в зал еще больше размера, его стены украшали изображения диковинных зверей и волшебных растений. Тысячелетие магии, которой не было на юге, но из-за нее же закончившееся катастрофой. И новая эра, последние триста лет. Преобладали серебро и латунь, стены покрывали зеркала, а миллионы огоньков свечей отражались в них бесконечное количество раз и делали комнату необъятной. Ода эпохе пара и света.