Лина Николаева – Пока не рассеется дым (страница 16)

– Так, хватит смотреть по сторонам, – пробурчал Найдер, но больше для себя, чем для Раза. – Как выглядит Тикан Адван?

– Старый, седой, толстый. Посмотрим в курительной комнате, если она есть.

Раз уверенно зашагал по залу. Он ловко скользил между людьми, успевая кивать им и улыбаться, будто всю жизнь посвятил приемам и балам. Может, так и оно было? Чертов Раз, чертов молчун. Ладно. События все равно указывали на правду куда охотнее его самого.

Восемь

Раз цепко смотрел по сторонам, но продолжал удерживать на лице улыбку лживого благодушия. Он был уверен, что узнает дядю даже из тысячи, а не узнает, так почувствует. Но то ли это оказалось ему не под силу, то ли старик не появился. Время шло, а его все не было.

Раз с Найдером вернулись в третий зал. Стеклянный стол в центре подсвечивался изнутри синим и напоминал айсберг. На нем стояла пирамида из бокалов с шампанским. Семь ярусов, восемьдесят пять бокалов. Три девушки неподалеку. Они явно наслаждались вечером.

– Ты в таком мирке рос? – вдруг спросил Найдер.

Сделав паузу, Раз признался:

– У нас каждую неделю проходили приемы. Родители постоянно бились за финансирование и не упускали возможности подлизаться к научному совету.

На лице оша появилась ухмылка:

– И тебе нравилось? Наверное, всю неделю ждал, чтобы надеть новенький костюмчик и покрасоваться?

– Да, до сих пор скучаю. Вы же не цените мои костюмчики. – Раз закатал рукава кафтана, чтобы они не болтались, и рассказал: – Это было ужасно, если честно. Мы ненавидели приемы, но родители заставляли нас здороваться со всеми, улыбаться и молчать. Поэтому мы сбегали при первой же возможности.

– Мы?

«С братом», – слова застыли в воздухе.

– Неважно. – Раз расстегнул верхние пуговицы – в кафтане было невыносимо жарко.

Найдер вдруг указал ему за спину. Раз обернулся. Девушка, которая до этого разговаривала с подругами у пирамиды, робко стояла позади, а встретившись с ним взглядом, тотчас покраснела. Раз вопросительно поднял одну бровь.

– Вы что-то хотели, дана?

– Не откажете ли вы мне в танце? – Девушка покраснела еще сильнее, хотя казалось, больше уже некуда.

– Извините, я занят. Может быть, в другой раз?

Смущенная девушка не успела отойти, как Найдер в голос рассмеялся.

– Заткнись.

– Что они все в тебе находят? – фыркнул Найдер.

Раз пожал плечами:

– Круги под глазами, блеск в них из-за таблеток, нездоровую бледность? Наверное, думают, что я совсем больной, и хотят утешить перед смертью. И костюмчики, конечно.

– Ясно. Ладно. Давай уже найдем дядю чертового ученого или уйдем.

Они еще раз осмотрели три зала, затем вернулись в курительную комнату. В воздухе смешивались ароматы табака, кофе и древесного парфюма. В левой части в креслах, покуривая сигары или трубки, за беседой сидели пятеро мужчин. В правой собрались любители карт. Все столы были заняты, между ними шла ожесточенная игра, и то и дело слышалось: «Удваиваю!», «Пас» или разгоряченное «Да!». Тикан Адван был среди них.

Волосы окончательно поседели, на лице прибавилось морщин, а в области живота – сантиметров, но, в общем-то, он остался таким же, каким его запомнил Раз. Годы явно не сказались на его здоровье: под рукой стояли пузатый бокал и пепельница, спину он держал прямо, да и двигался с изрядной живостью.

«Десять, одиннадцать, двенадцать…»

– Сыграем? – громко спросил Раз.

Найдер ответил ему в тон:

– Отчего бы и нет, друг мой.

Раз первым подошел к столу Тикана. По количеству и расположению карт он безошибочно узнал покер, любимую игру кионцев. Азарта в дяде годы тоже не убавили.

– Хотите сыграть, молодые люди? – Тикан начал первым.

– Охотно, – откликнулся Раз.

– Минуту, мы уже заканчиваем. Готовьте ваши деньги. – Тикан плотоядно улыбнулся, оглядывая приличную кучу линиров перед собой. Его соперники выглядели куда менее счастливыми.

Игра кончилась, и Раз с Найдером подсели за стол. Официант услужливо поставил перед ними бокалы с бренди, пахнущим сладостью и грушами.

– Делайте ваши взносы, даны.

Тикан кинул в центр купюру в тысячу линиров. Раз и Найдер бросили столько же. На стол выложили пять общих карт, а игрокам дали по две в закрытую. Раз с любовью взял их. Пятьдесят две карты, тринадцать рангов, четыре масти – такой красивый порядок. Ему достались тройка и восьмерка пик. Символично. Что же.

– Ну что, молодые люди?

Найдер с ухмылкой кинул на стол еще две купюры по тысяче линиров, и Раз ответил тем же. Взгляд Тикана сиял:

– Повышаю! – яростно воскликнул он и потер наполовину лысую макушку, точно на удачу.

Раз и Найдер продолжали повышать, дядя – тоже. Хотя он все чаще тянулся к бокалу. Блефовал и нервничал?

На четвертом раунде торговли Раз и Тикан столкнулись взглядами, как два опытных дуэлянта. Дядя выложил на стол пять червовых карт, Раз – пять пик.

– Моя карта старше, – заметил он.

– Я вижу! А вы, ну же, вскрывайтесь!

Найдер бросил карты на стол.

– Пара? И вы так повышали?! – вскричал Тикан.

Двое других игроков, переглядываясь, вышли из-за стола. Дядя вслед им сложил ладони у груди с таким видом, словно показывал средний палец, а не знак уважения.

– Вы играете, как кионцы, скажу я вам! Откуда вы, мальчики? – в голосе дяди послышалась теплота.

Раз взял в руки восьмерку и потер число пальцем. Вся семья в прошлом. Глупо поддаваться на обманчиво мягкий голос.

– Мы из Киона, вы правы, – кивнул он. – Вы тоже?

– Я уехал оттуда двадцать лет назад. Паршивый город, скажу я вам!

– Неужели у вас не осталось в Кионе родных? Или все здесь?

Найдер вышел из-за стола. Людей в комнате поубавилось, и желающих занять освободившиеся места пока не было.

Тикан печально улыбнулся:

– Женой и детьми не обзавелся, все не до того было. Брат остался в Кионе. Старший племянник порой приезжает, но не ради меня, а по работе. А что вас привело сюда?

Раз с такой силой потер нарисованную восьмерку, что на карте остался след от ногтя.

– Работа. Кто поедет на проклятый север по своей воле? – ответил он, подбивая дядю на новый рассказ.

Тикан сложил руки на животе, точно на подставке, и улыбнулся:

– Я из таких сумасшедших. Кион – красивый город, город возможностей, спору нет, но он строг. Чуть ослабил хватку – и тебя съели. Норт тоже суров, но его суровость я понимаю. Здесь, если тебя ударили, будь уверен, что это за дело.

– Выходит, вы больше не видитесь с братом?

Раз знал, что это лишние вопросы, ненужные. Они приближали его не к Лаэрту в настоящем, а к самому себе в прошлом. Того мальчишку хотелось забыть, но удержаться, чтобы не подковырнуть болячку, Раз не смог.

– Эртаз всегда был себе на уме, его интересовала только наука. Настоящий кионец! Норт никогда бы не стал ему домом, даже за все деньги мира. Но что теперь обсуждать, Эртаз умер, уж больше десяти лет прошло.

«Тысяча один, тысяча два, тысяча три…» – Раз убрал руку с восьмеркой под стол и смял карту.