Лина Николаева – Пока не рассеется дым (страница 17)

Вернулся Найдер, неся в руках графин с бренди. Тикан заметно оживился:

– Вот за что люблю кионцев: они знают толк в развлечениях! Если вы не слышали, дан Шейкар – кионец. Стал бы кто из Норта устраивать подобный вечер! Нет, все здесь слишком строгие, а уж с такими лицами ходят, словно их запор всю жизнь мучит. Посмотришь – и всякое желание исчезнет.

– Согласен! – Найдер прервал поток слов и наполнил дядин бокал. – Так вы из Киона? Дан?..

– Адван, Тикан Адван. А вы, мальчики, так и не назвали своих имен. – Он по-отцовски пожурил их пальцем.

– Меня зовут Дерран, это – Риар.

Раз кивнул. Риар так Риар. Каких имен он не носил!

Тикан поднял бокал, кивнул им и выпил – не маленькими глотками, наслаждаясь мягким гармоничным вкусом, а залпом.

– Дерран, вы ведь из народа оша, верно?

Найдер нахмурился.

– Да, и что?

– Про оша многое говорят, но их самих нечасто увидишь в городе, особенно на севере. Это интересно. Судя по речи, вы из городских. А ваши родители?

Друг сжал трость так, что побелели костяшки пальцев.

– Интересно… – протянул он с нехорошей ухмылкой.

Схватив графин, Раз наполнил дядин бокал и поспешно прервал перепалку, пока она не успела начаться:

– А у кого из нас нет интересных историй! Дан Адван, расскажите о себе. Вы потомственный ученый?

Дядя засмеялся:

– Да что там рассказывать? Действительно, родители были учеными и мечтали, что мы с Эртазом пойдем по их стопам. Он всегда был более послушен и не подвел их и в этот раз. А я… Кион ведь строг, он требует успехов чуть ли не с пеленок. Я увлекся путешествиями, решил сменить специальность и стать географом, да ничего не вышло. Издал пару книг, в которых описал быт разных народов, но они не продавались. На севере, – он махнул рукой в сторону, указывая не понятно на что, – провалился под лед, застудил себе все что можно и так долго лечился, что в итоге остался в Норте. Так и закончились мои путешествия.

Восьмерка вконец изорвалась, и Раз швырнул карту под стол. Он достал из колоды следующую – опять клятая восьмерка, черви – и погладил ее по рубашке. Число, которое в Кионе называли семейным. Клятое число.

– А ваши племянники?

– Если вы из Киона, вам должно быть знакомо имя Лаэрта Адвана – это старший сын Эртаза. Весь в отца! – Тиран сделал еще глоток, разом опустошив половину бокала. – Себе на уме, ни слова лишнего не скажет. Знаете, Лаэрт приехал чуть меньше месяца назад. Сразу исчез и тут вернулся вновь. И ни слова не сказал, где был, зачем приехал! Звал в Кион на День прогресса, чтобы продемонстрировать свою работу, «которая произведет революцию в науке», а что это, не сказал. Мне самому догадываться?

Тикан осуждающе покачал головой и допил бокал. Найдер услужливо подлил бренди и ему, и себе. Одной рукой он продолжал сжимать трость, и дядя, скользнув по ней заинтересованным взглядом, спросил:

– Дерран, чья это работа? Похоже на семейный герб семьи Лиданов. – Дядя указал на набалдашник в виде головы коршуна, сжимающего в клюве шар.

Раз предостерегающе посмотрел на Найдера, но оша не отказал себе в удовольствии рассказать:

– Все верно, это трость Кивара, старшего сына. Его ранили на дуэли в ногу, но он был так добр, что, когда увидел, что я нуждаюсь в трости больше, отдал ее мне.

Раз ткнул оша в бок локтем. Кивар с дружками был виноват в смерти отца Найдера, и месть явно не заглушила его горечи, но сейчас нужно было подумать о деле, а не вспоминать о… «Двести тысяч один, двести тысяч два, двести тысяч три», – начал Раз. Он сам думал не о задании, а о мести. И та точно так же не могла дать ничего, кроме минутного удовлетворения. А после – лишь горечь.

С другой стороны, минута – это целых шестьдесят секунд. Даже кроха счастья лучше пустоты внутри.

– Все знают о характере оша. – Дядя снова покачал пальцем. – Признайтесь, Дерран, как было на самом деле?

Раз быстро вытащил из колоды десятку и положил наверх. Тикан, увлеченный бренди и разговором, не заметил этого, но Найдер увидел знак – напоминание об обещанном миллионе. Вздохнув, он отложил трость и улыбнулся:

– Дан Адван, закончите свой рассказ, а потом мы расскажем о себе. С историей о Киваре, обещаю.

Раз спросил:

– Ваш племянник не приглашен на сегодняшний вечер? Он еще в Норте?

– Что же вы так вцепились в меня с расспросами о семье! – дядя добродушно улыбнулся. – Да, Лаэрт еще в городе, но послезавтра он уезжает. Это все, что я знаю, представляете? Негодник даже адреса своего не раскрыл! И зачем так прятаться? Сдается мне, он перешел кому-то дорогу, а в Норте скрывался от проблем.

Раз и Найдер переглянулись. Итак, всего полтора дня, чтобы в незнакомом городе найти человека, который не хочет быть найденным. Хорошо. Пусть так. Опыт научил находить след даже на голых камнях.

Найдер изобразил любопытство:

– Дан Адван, подскажите, как ваш племянник поедет в Кион? Мы приплыли на корабле, и я ни за что не повторю этого путешествия! Наверное, лучше поездом?

– Морская болезнь? – Тикан спрашивал с искренним сочувствием в голосе. – Я тоже страдаю, но мир слишком велик и прекрасен, чтобы отказываться от него. Отправляйтесь на поезде. Это дороже, билеты не всегда есть, но ехать под стук колес – одно удовольствие. – Он сделал паузу. – Лаэрт тоже едет на поезде. Может, и мне поехать с ним? Давненько я не покидал этих северных стен.

Раз достал карту и любовно посмотрел на семерку, число удачи. Цифры никогда не подводили.

– А вы легки на подъем, дан Адван! – Найдер улыбнулся. – Успеете собраться? Когда поезд? Вдруг еще свидимся!

– До Киона всего один поезд – утренний шестичасовой. Знаете, я не удивлюсь, если Лаэрт передумает и поедет морем, а мне не скажет. Поеду с вами тогда!

– Почему не удивитесь? – Вопрос вырвался быстрее, чем Раз напомнил себе, что хватит ему ковырять рану.

– Мы даже с Эртазом не были дружны, что уж говорить про его сыновей.

– Ваш брат умер, верно? Вы помогали племянникам?

– А я должен был? – на лице Тикана отразилось искреннее недоумение.

Нет, вовсе нет. Двум мальчишкам четырнадцати и десяти лет не нужна помощь взрослых, они сами могут о себе позаботиться. Юридически поступивший в университет считается совершеннолетним. Лаэрт был взрослым. Все в порядке.

– А ваш младший племянник? Вы не сказали о нем ни слова.

Теперь уже Найдер ткнул Раза локтем в бок, но тот все не мог оторвать от дяди взгляда и даже перестал мигать. Тикан вздохнул:

– Такой хороший светлый мальчик был. Улыбался – ну точно солнце лучом одаряет. Знаете, есть совершенно особенные рыжие люди – в них будто все тепло мира. Он был из таких. Брат приезжал с ним, когда мальчику было не больше десяти, а через год я увидел его на похоронах Эртаза – вот и все.

Раз провел рукой по волосам. Да, когда-то они были огненно-рыжими. А затем потемнели, превратившись в медь: то ли от таблеток, то ли от боли, то ли от возраста.

– Был?

Дядя перешел на доверительный шепот:

– Говорят, он связался с магией. Лаэрт хотел помочь брату и отдал его на лечение. Мальчика почти выписали, как произошло несчастье: вся больница сгорела, врачи, пациенты. Вы наверняка слышали об этом кошмаре. Года два прошло, пожалуй, или даже три.

Хотел помочь! «Пятьсот тысяч семьдесят один, пятьсот тысяч семьдесят два…»

– Вы навещали мальчика? – жестче, чем следовало, спросил Раз.

Дядя стушевался:

– Нет. Я его особо не знал.

Ясно. А Раз ведь так долго вглядывался в двери палаты, все ждал, что она откроется, к нему придут, утешат, помогут. Вместо этого приходили только врачи, чтобы затолкать в горло таблетки, исколоть вены иголками, увести в комнату с мягкими стенами. И он бы даже на боль согласился, только бы знать, что ему есть ради кого бороться, что он кому-то нужен. Семья оказалась просто словом.

От мыслей отвлекли подошедшие к столу двое мужчин. Усач указал на стул:

– Свободно? Мы бы сыграли.

– Охотно! – Тикан мигом оживился. – Присаживайтесь, даны. Что-то вечер стал скучным, но сейчас мы это исправим! – Дядя замахал рукой, подзывая официанта, и велел принести еще бренди и пару бокалов.

– Знайте, я не люблю мелочиться. – Второй достал туго набитый кошелек.

– Вот такой подход мне нравится! – Дядя улыбнулся, затем похлопал себя по карманам. – Но если уж играть всерьез, мне нужен второй кошелек. А он у моего кучера, представляете?

Медленно встав, он качнулся, и ноги подкосились. Раз едва успел подхватить дядю и помог сесть. От Тикана резко пахло алкоголем и табаком. В детстве Разу нравился этот запах, казавшийся живым, человеческим. Не то что у отца: от него никогда не пахло ни потом, ни духами, словно он был стерильным инструментом, какие использовались в лаборатории.

– Я в порядке. – Отстранившись, дядя неловко улыбнулся – Но вы, Риар, можете помочь мне найти мою карету. Я, знаете ли, уже совсем не вижу в темноте. Проклятый возраст.

Крепкой рукой придерживая дядю, Раз провел его через залы, а когда показался выход – уже тащил на себе. Экипажей и паромобилей стало только больше. Кучера и водители сидели внутри, греясь, и иногда обменивались криками.

Дядя ненадолго ожил и ткнул рукой в сторону длинного ряда карет: