Лина Николаева – Пока не рассеется дым (страница 13)

– Мне благоволит телеграф.

– Одно другому не мешает!

Джо потянулась в карман за пирожком, завернутым в промасленную бумагу. Она сделала первый укус, и на лице появилась выражение блаженства.

Раз вздохнул. Найдер по-прежнему был на шаг впереди и думал обо всем загодя, а Джо не переставала есть, дразниться и вспоминать свои присказки. Он поймал себя на мысли, что нуждается хоть в чем-то, что осталось бы прежним.

***

Комната напоминала мозаику. Стены и пол украшали тяжелые красные ковры с зеленым цветочным узором. Три стены занимали деревянные кровати, застеленные такими же яркими покрывалами. У четвертой стоял высоченный шкаф со стеклянными дверцами, за которыми пряталась золоченая посуда. Вроде бы не так много всего, но от обилия цветов все равно рябило в глазах.

Юрико, дальний родственник Найдера, оставил кочевую жизнь и завел хозяйство на окраине Норта. Все здесь: кричащие цвета, облупленная позолота, старая мебель, стайка шумных детей – вызывало желание сбежать. Но оша отнесся к гостям как к своим, накормил, предложил помощь, и это было ценно, ведь в короткой передышке нуждались все они.

– Неплохо. – Феб сел на кровать и положил котомку с вещами на пол.

Найдер резко выпрямился, мигом почуяв издевку над тем, как живет его народ. Едва ли Феб вкладывал ее – скорее, хотел ободрить всех, но оша уже не требовались объяснения.

– А ты сильно лучше жил, пока не попал в «Вольный ветер»?

Феб примирительно улыбнулся:

– Нет, но слуги и…

– Так катись к своим слугам. Тебя здесь никто не держит.

– Я не хотел ничего…

Найдер вышел с такой скоростью, точно за ним гнались по пятам. Феб с чувством воскликнул:

– Да что это за!..

Раз ухмыльнулся, продолжая перебирать вещи:

– Кусок дерьма?

– Нет, – Феб сделал паузу, но так и не озвучил оставленных при себе слов. – Друзьям нельзя так говорить. Мы и так рискуем, нам надо держаться друг за друга.

– Друзьям как раз можно, а чужим – нет.

Раз смутился: броня опять треснула, показались клятые эмоции – и торопливо отвернулся к разбираемым вещам.

Закончив, он вышел из комнаты. С минуту простоял под дверью, из-за которой слышались более тихий голос Рены и веселый – Джо, но так и не зашел. Ну а зайдет он, и что? Спросить, как Рена себя чувствует? Глупо. Признаться, что боится за нее? Сделать еще хуже! «Клятые мысли», – Ран поморщился.

После тепла дома и дыхания печи мороз на улице показался особенно сильным. Хотя ветер утих, снег больше не летел, и погода стала гораздо добрее, чем еще час назад. Найдер стоял в небрежно накинутой на плечи куртке рядом с Юрико. Высокий кучерявый оша кутался в тяжелую меховую шубу и увлеченно рассказывал, показывая то в одну сторону, то в другую: на сарай, курятник, собачью будку.

– … еще корова была, да летом померла, пока рожала. Зато теленок крепкий. Продам его по весне.

Заметив Раза, Найдер повернулся к нему. Юрико понимающе кивнул:

– Пойду-ка я. Узнаю у Доринки насчет обеда.

– Что, тоже здесь не нравится? – враждебно спросил Найдер.

– Заткнись, а? Я хоть раз говорил что-то? Я прекрасно знаю, как в Норте относятся к кионцам. Без тебя мы бы так и слонялись в поисках гостиницы.

– Да мне самому здесь тяжело, – Найдер махнул рукой. – Я ведь никогда не жил как оша. Я бы с ума сошел, если бы мне пришлось вести хозяйство, а от пятерых детей залез в петлю.

– Большая семья – это хорошо, Най.

«Не как у меня», – продолжение осталось невысказанным.

Они стояли в молчании, пока тишину не нарушил лай. Огромная лохматая собака стрелой пронеслась по двору. Мальчишка в рваной куртке и с синяком на скуле замер у калитки, грозно уставившись на гостей.

– А вы кто?

– Я Найдер. Это Раз. Юрико принял нас на пару дней. Тетку Найтиру знаешь? Мы от нее.

– Ясно, – буркнул мальчишка.

– А с тобой что? – Найдер наклонился к нему, разглядывая синяк.

Парень отвернулся:

– Отстань, это мое дело.

– О… Знакомый тон. Чертовы нортийцы, да?

– А ты что, тоже с кем-то?..

Найдер рассмеялся. Даже его смех было непривычно слышать, а уж такой тихий и мелодичный – и подавно.

– Со всем чертовым миром, скорее. Но ты же знаешь: кусают – кусай в ответ, бьют – поднимай руку для удара?

– Знаю, – парень опять насупился, – но они все равно не отстают! Я же не хуже их!

Оша потрепал его по голове.

– Эй, братик, все переживем, ясно? Забыл, что ли, как у нас говорят: если держишь шаг, любую гору перейдешь. Иди-ка к матери, пусть помажет синяк какой-то лечебной дрянью, а вечером мы с тобой поболтаем, договорились?

Мальчишка убежал в дом. Раз улыбнулся:

– Так не принято разговаривать с детьми.

– Да плевать, как принято, – отмахнулся Найдер. – Я сказал то, что сам хотел услышать в детстве. Но отец учил защищать себя словами, а не кулаками. – Помолчав, оша спросил: – Ну, Раз, что делать будем? Рена говорила, что Адван ехал к дяде. Я не знаю, как найти человека в незнакомом городе. Вернее, как сделать это быстро. Вот же черт, Рена оказалась нам нужнее, чем я всегда говорил. – На лице появилась невеселая улыбка.

Раз достал из кармана сигареты. Дым отогнал мороз и приятно согрел внутренности.

– Оставь это мне.

Дядя Лаэрта Адвана и его собственный дядя, Тикан. Между ним и отцом были давние споры, но однажды они попытались восстановить отношения. Взяв Раза, отец отправился к брату в Норт. От того путешествия в воспоминаниях остались долгая дорога да холодные улицы. После смерти отца дядя не напоминал о себе, но, видимо, Лаэрт поддерживал с ним связь. Это не удивляло: ублюдки говорят на одном языке.

– Тебе? Раз, ты точно ни о чем не хочешь поговорить?

– Точно.

Конечно, о больнице и побеге Найдер слышал, но о том, как Раз оказался там, благодаря кому, знала только Рена. Наверняка, оша уже сам о многом догадался – и он точно заслуживал знать все, но от прошлого слишком уж хотелось скрыться, а значит, и от разговоров о нем.

– Хорошо, – Найдер почесал подбежавшую собаку между ушей, а та заглянула ему в глаза с такой преданностью, точно он был хозяином. – Ищи дядю, а я разузнаю, что говорят в городе. Это может пригодиться.

Найдер сделал шаг в сторону. Собака посмотрела на Раза, принюхалась и убежала. Он сжал в кармане футляр с таблетками. Неужели даже животное чуяло, что с ним что-то не так?

Вдруг раздался крик:

– Эй, идите обедать! – на пороге дома появилась Джо. С левого бока выглянула младшая дочь Юрико, с правого – та, что постарше.

– Идем! – крикнул Найдер в ответ и уже тише, для Раза, сказал: – Поговорим тогда вечером. И только попробуй ничего не узнать! Ты пока за Рену. – Он улыбнулся.

Раз кивнул и шагнул в дом вслед за другом. Он достал из кармана кости – выпала восьмерка. Мягкая, спокойная. В Кионе ее называли семейным числом. Наверное, потому что она соответствовала знаку бесконечности. Раз сунул кости назад. Вот и ему пора встретиться с семьей. Восьмерка выпала не зря.

***

Стянув шапку, Раз с удовольствием подставил лицо снегу. Он был настоящим: крупные хлопья медленно опускались на землю и не таяли, превращая улицы в сплошное белое полотно – а не той противной крошкой, которая сыпалась с неба в Кионе.

Раз надел шапку, потер руки, чтобы согреть, и сунул поглубже в карманы. Тогда, в детстве приехав в Норт, он только ныл отцу из-за холода и скорее просился домой, а сейчас мороз приносил настоящее удовольствие, он отрезвлял и очищал голову от всех глупых ненужных мыслей, которые посмели пробраться внутрь.

Раз быстро шел по улицам. Город по горизонтали делила Лнорта, по вертикали – длинная парковая полоса, отделявшая промышленную часть от исторической, торговой и жилой. На карте Норт представлял собой четыре равных квадрата, а четыре было хорошим числом, хоть и не подходило ему. Тот, скорее, был единицей: бывшая столица, военный и промышленный центр, город твердых упрямых людей, помешанных на роде и чести.

Пройдя аллею, украшенную бюстами героев революции, Раз повернул в жилой район. Он на ходу сверился с картой и быстро убрал ее, спеша спрятать руки от колючего мороза.