Лина Николаева – Пока не рассеется дым (страница 12)

Итак, против них уже три банды. Отлично. Будет им. Не стоило трогать его друзей. И уж тем более Рену.

Раз вонзил нож в бедро лохматого. Мужчина закричал. Ничего, выживет. Бедренная артерия не задета. Вроде бы.

Перерезав веревки, Раз схватил лохматого под руки и потащил к краю палубы. Справится, если плавать умеет, а нет, так заслужил. Тот кричал, хватал за одежду, пытался ударить по лицу, достать до глаз – но ветер бил сильнее его.

– Черт возьми, остановись! – заорал появившийся на палубе Найдер.

Раз сделал последнее усилие и наклонил лохматого к воде.

– Он нам нужен, остановись, ты, черт!

Мужчина полетел в воду, он хватался за воздух, но вода с шумом приняла его.

Раз холодно посмотрел на Найдера. Между ними еще оставался десяток метров – оша шел медленнее обычного. Это тоже из-за лохматого, из-за него и его соратников.

Найдер ответил таким же ледяным взглядом, но рука крепко сжимала трость. На кончике еще виднелись свежие пятна крови.

– Черт возьми, ты что творишь? – процедил Найдер. – Он мог что-то рассказать!

«Семьсот пятьдесят три тысячи четыреста сорок четыре, семьсот пятьдесят три тысячи четыреста сорок пять…» Раз сделал глубокий вдох, медленно выдохнул, достал из кармана сигареты.

– Да, он мог рассказать. А ты мог предусмотреть, что нас ждет? Зачем стоило лезть?

Горький дым проник в легкие, Раз с удовольствием выдохнул. Губы Найдера опять исказились в этой клятой усмешке.

– Мы бы не уехали в Норт незаметными – на поезде, корабле или хоть на санях, черт возьми. Я был готов.

– Готов? – переспросил Раз. – Расскажи Рене, как ты подготовился, если она выживет!

Найдер поднял трость, точно целился из револьвера, и упер кончик в грудь Раза.

– Помолчи. Все знали, на что идут. – После паузы он добавил: – Но с тобой я поговорил первым. Я ведь знал, что могу положиться на тебя.

«Восемьдесят тысяч девятьсот девяносто девять, восемьдесят одна тысяча…» Если бы слова соизмерялись с ударами, то последнее предложение звучало бы как звонкая пощечина.

– Так что ты делаешь с нашим делом, Раз?

Оша, хромая, спустился в трюм. Раз подставил лицо ледяным каплям и тяжело вздохнул. Да, он поспешил. Он сделал глупость – минута удовлетворения в обмен на дело. Но страх так легко пробрался через все замки и затмил голову. Числа больше не помогали, таблетки не защищали от чувств, и что если когда-нибудь они не защитят от магии?

Шесть

Раз с трудом разлепил глаза, потер их, затем медленно встал и потянулся до хруста костей.

Феб, свесив голову на грудь, спал на стуле рядом с койкой Рены. Девушка по-прежнему была бледной, но дыхание успокоилось и стало глубоким. Раз сжал ее ладонь. Совсем холодная. Он сбегал в каюту, где собирался ночевать, забрал одеяло и, вернувшись, накрыл Рену. Постоял с минуту, смотря на нее, затем тронул Феба. Тот вздрогнул и распахнул глаза.

– Осмотри ее, все в порядке?

Феб от души зевнул.

– Я просыпался час назад, все хорошо. А ты бы шел к себе и отдохнул нормально. В Норте не будет легче. Ты нам нужен сильным и здоровым.

– Сильным… – протянул Раз. – Извини, что кричал. Я испугался. Феб, может, увеличить дозу?

Тот склонился над Реной, но, услышав вопрос, обернулся с недоуменным видом.

– Почему ты спрашиваешь? Магия возвращается?

– Нет. Мне нужны побочные эффекты. – Раз изобразил улыбку и почувствовал, как дернулся, точно у плохо сидящей маски, левый уголок рта.

– Тебе стоит радоваться. Магия под контролем, а ты можешь быть по-настоящему живым и чувствовать – что еще нужно, Раз? – Феб смотрел как родитель на неразумного ребенка, и этот взгляд отдавал воспоминаниями о детстве. Их стало слишком много за последние дни, как и чувств – сорняки, которые следует вырвать с корнем.

– Что ты знаешь о магии? – Раз спросил громче, чем следовало, и сразу перешел на шепот, чтобы не потревожить Рену. – В больнице таких «одаренных» было много, и от каждого я слышал: магия не рождается из таланта – магия рождается из боли. Знаешь, сколько ее у меня? И если я продолжу в том же духе, сила вернется. Это будет стоить чьей-то жизни: или моей, или тех, кто окажется рядом.

– Я знаю достаточно, – отрезал Феб непривычно жестким голосом и тут же смягчил тон: – Моей специализацией должны были стать маги, а отчислили меня уже после того, как я начал практику. Твои таблетки созданы не на пустом месте. Их количество не повлияет на магию, а вот на тебя – да. Даже лишний миллиграмм приведет к тому, что ты напрочь потеряешь чувства и здравый рассудок. Кусок мяса на двух ногах – так ты хочешь?

Раз потер виски. Горькая и неприятная правда заключалась в том, что страх разрушений и боли был куда меньше страха вспомнить мальчишку, которого предал собственный брат, а тот, как дурак, все ждал его у больничного окна. Хотелось оспорить слова Феба, схватить футляр да зачерпнуть горсть таблеток – и побольше! – и снова отдать воспоминания дыму, который сотрет их контуры и сделает мягче.

Раз посмотрел на Рену. Она дремала, подложив ладонь под щеку. Она всегда так спала. Вчера страх за нее прорвался через все засовы, а ярость стоила того, что они лишились «языка». До этого, когда прозвучало то клятое имя, едва не свела с ума ненависть.

Раз знал неприятную правду о себе: он так хотел сбежать от прошлого, что позволил чудовищу поселиться внутри. И уже неважно, это чудовище создали годы в больнице, или оно всегда таилось внутри. Оно жило, и Раз не мог ни убить его, ни поладить с ним.

– Что если мне перестать принимать таблетки? – Он знал ответ, но низкий внушительный голос Феба обычно оказывал благотворное влияние: он не давал сомневаться в правильности принятых решений.

– Будет очень больно, Раз. Ты видел ломку у наркоманов? Я – да. Мать дважды пыталась убить себя, только бы прекратить боль. Отца всего выворачивало, и он не переставая бился головой об стену, до крови, до потери сознания. Тебе будет еще хуже. Твой организм не только запросит новую таблетку, магия прорвется и болью возьмет за каждый день. Она превратится в огромную разрушающую силу и потребует выхода. Это как сломать плотину: река не польется ручейками, а обрушится мощным потоком.

Раз медленно провел рукой по лицу. Он сам подписал приговор.

– Посмотрим. Спасибо. Осмотри Рену, хорошо? Это главное.

– Так это для тебя главное? – Феб улыбнулся. – Ты не просил, но я все равно скажу: сложнейшая борьба – это с самим собой. Внутри нас идет война, и перед каждым стоит тот же выбор, что перед настоящей армией: сдаться, сбежать или выступить. Но как показывает история, награда за победу всегда велика. Не беги, Раз. Мы можем постепенно уменьшать дозу, чтобы организм легче справлялся. Ты не сможешь жить с таблетками в кармане всю жизнь.

– Я подумаю, – ответил Раз и вышел.

Он зажег лампу в своей каюте. Найдер сопел, отвернувшись к стене. Трость аккуратно стояла в углу.

Раз подошел к овальному зеркалу на стене. Посередине прошла трещина, и из-за нее и тусклого света лицо казалось нечеловеческим, больше похожим на маску или звериную морду. А может, по другой причине? Он достал из кармана футляр и нажал на резной край. Тот поддался, открывая металлическое нутро с ровными рядами круглых белых таблеток.

Одну, как всегда? Или больше? А может, отказаться?

Раз снова посмотрел в зеркало и достал таблетку. Пора кормить свое чудовище. Пусть ест боль и воспоминания.

***

Корабль причалил к длинной каменной пристани. Несмотря на ранний час, Норт встретил шумом: лошади тащили тяжести, грузчики разгружали и загружали товары в трюмы, матросы ругались, спорили – и друг с другом, и с капитанами. Над пристанью стелился туман, но даже через него виднелись огни фабрик. Ветер доносил с них резкий химический запах, и воздух в городе казался более плотным, чем в Кионе.

Трап еще не поставили, и Раз, Найдер и Джо стояли на палубе и смотрели на город.

– Неужели кому-то здесь нравится? – девушка скривила лицо.

– Это портовый район. Они всегда уродливые, – ответил Найдер. – Там, – он указал рукой на огни, – промышленная часть. Весь запад города – это дым и копоть. Если бы из Северного моря мы немного проплыли по Лнорте, то увидели бы другой Норт. Говорят, у него самая красивая набережная на всем западе.

– А почему тогда мы не проплыли?

– Лнорта замерзает зимой. Корабли по ней ходят только летом и только пассажирские, чтобы приезжие видели «красивый» Норт. Грузовые остаются здесь.

– А почему река замерзает, а море – нет?

Найдер пожал плечами:

– Не знаю.

– Из-за уровня соли, – подал голос Раз. – У пресной воды температура замерзания выше, чем у соленой. Кроме того, в Северное море несет воды теплое Ленское течение.

«Один, два, три, четыре, пять…» – он досчитал до десяти. Эти факты рассказал Лаэрт. Он сел с учебником по географии и, пока учил урок, все пересказал младшему брату, чтобы лучше запоминалось, а тот и рад был слушать.

И Лаэрт мог находиться где-то в Норте. Искать его, что черную кошку в темном подвале. Но это ничего, Раза хорошо научили терпеть за три года в больнице.

– Кто-кто?

Он с таким наслаждением задумался о том, как увидит Лаэрта, что перестал слушать разговор, но громкий вопрос Джо выдернул из этих мыслей.

– Юрико. Дядька Найтиры. Неужели не помнишь? Он два года как живет в Норте. Мы остановимся у него.

– Не-а, не помню. И когда ты все успел, а, Най? – в голосе Джо послышалось восхищение. – Наверное, Великий Отец благоволит тебе. – Девушка улыбнулась так, что не понять, всерьез она или издевается над братом.