Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 26)

— Меня нельзя запирать, — отвечает она, продолжая улыбаться. — У меня фабрика.

— Мне можно, — отвечаю Владе и, поднявшись, сажусь рядом с ней на койку. — Я чуть с ума не сошёл, пока искал тебя, — провожу рукой по её щеке, и Влада сама трётся о неё.

— Но так и не нашёл, — хмыкает она.

— Кто тебе сказал? — теперь улыбаюсь я. — Если я не приехал сразу, то только потому, что решал неотложные дела. Теперь же могу посвятить всё своё свободное время моей королеве.

— Я не твоя королева, Чернов, — вздыхает Влада, и её взгляд будто тухнет.

Хочу орать, рвать и метать, но сдерживаю себя. Её рациональность выводит из себя, но и не согласиться с ней не могу. Смотрю на Владу и решаю идти старым проверенным путём.

— Давай сыграем партию, дорогая, — предлагаю ей. — Правила прежние, на желание.

— Я не хочу, Чернов, — качает она головой. — Я же уже знаю, что не выиграю у тебя, — и столько обречённости в её голосе.

— Никогда не знаешь, где судьба подкинет тебе сюрприз, — отвечаю ей. — Я сейчас позвоню ребятам, они всё равно будут ехать за Миланой. Она хочет тебя увидеть, а они пусть захватят и шахматы.

— Чернов, — Влада закрывает лицо руками, но резко замирает. И я даже догадываюсь почему.

Влада медленно отводит правую руку от лица и смотрит огромными глазами на кольцо, что красуется на её пальце.

— Это что? — шепчет она.

— Считай, что это моё клеймо, — говорю спокойно.

— Я только с той стороны, Чернов, и назад не собираюсь, — шипит Влада, переводя на меня взгляд.

— Прости, милая, но тебя я уже не спрашиваю. Но пока у тебя есть выбор, предлагаю сыграть.

Влада только пыхтит, но ничего не отвечает, а вот то, что в её глазах разгорается прежний огонь, радует и возбуждает. Да, Чернов, воздержание на пользу не идёт, но я готов терпеть сколько нужно, но эта строптивица будет моей.

Дверь в палату открывается, и доктор снова возвращается, только теперь с планшетом и хмурый.

— О, Вы проснулись, — замечает он Владу. — У меня к вам вопрос сразу: давно у Вас были критические дни?

28

Смотрю на доктора и не могу сделать вдох. Я понимаю, что он спрашивает, но от этих слов так больно, что даже в глазах темнеет и снова подступает тошнота.

— Вы, наверное, что-то перепутали, — заставляю себя открыть рот.

— Даже если я что-то и перепутал, то анализы говорят, что всё может быть, — мужчина продолжает улыбаться, а мне его улыбка кажется издевательством.

— Влада, тебе плохо? — ко мне обращается Чернов, заставляя перевести на него взгляд.

— Да, мне нехорошо, — отвечаю и замечаю глубокую морщину на лбу Саши. — Я хочу побыть одна.

— Владочка, в этом нет ничего страшного, — вставляет доктор, совершенно не осознавая того, что режет меня изнутри.

— Я не могу быть беременной! — выкрикиваю я. Впервые меня так ранят слова доктора, который даёт надежду на то, что не сбудется. — У меня не может быть детей! Я двенадцать лет была замужем, но так и не родила! Так что перепроверьте всё снова, — добавляю холодно и отворачиваюсь к окну.

Капли дождя бьют по стеклу, полностью отражая моё состояние.

— Конечно, перепроверим, — всё в том же тоне отвечает доктор, будто это не на него только что кричали.

— Влада, — чувствую Чернова слишком близко.

— Уходи, Саш, — прошу его. — Я хочу побыть одна.

Тяжёлый вздох, больше напоминающий рычание, срывается с его губ, но он уходит. Я жду удара дверью, но она закрывается почти бесшумно, и только негромкий разговор за ней нарушает моё состояние агонии.

Сжимаю ладонью грудь и надеюсь успокоить громко стучащее сердце, но ничего не выходит.

Перед глазами всё плывёт, и я осознаю, что уже плачу.

— Ненавижу такое состояние, — шиплю сама на себя, но от истощения и стресса меня выключает, будто кто-то опустил рубильник.

Не знаю, в какой момент всё меняется, но я осознаю, что это сон. Вокруг серо как-то, будто дымка вокруг и я иду куда-то. Иду и не могу понять зачем, но знаю, что мне нужно именно в эту сторону.

Пройдя достаточно много, начинаю различать голоса. И это не просто голоса, а детские и мужской. Точно мужской, только не могу понять чей он. И чем быстрее я иду, тем светлее становится вокруг.

В какой-то момент я выхожу на окраину поляны. Вокруг так красиво, что даже дыхание перехватывает. Трава блестит на солнце капельками росы, цветы самых разных оттенков и цветов, а посреди поляны расстелен плед, на котором сидит мужчина спиной ко мне, а двое детей играют возле него.

Малыши ещё, но возраст отличается. Да ещё и разнополые, так одна точно принцесса с двумя маленькими кудрявыми хвостиками кружит вокруг себя, держа в руках венок из цветов.

И тут мальчик переклоняется через плечо мужчины и смотрит прямо на меня. Всё будто в замедленной съёмке происходит. Я вижу каждую эмоцию на его личике от удивления до радости.

А после он громко выкрикивает:

— Мама! — и начинает выкручиваться из рук мужчины.

Наконец-то он выскальзывает из захвата и срывается в мою сторону. Я приседаю и ловлю ребёнка, вжимая в себя так, и хочу, чтобы он остался со мной.

Но как только открываю глаза, чтобы увидеть, кто же этот мужчина, передо мной уже стоит Валя с огромным шприцем и скалится, как сумасшедший.

— Тихо, тихо, — слышу шёпот на ухо и знакомый аромат попадает в нос.

— Саша, — выдыхаю в панике, понимая, что я готова бежать и искать детей.

— Эй, ты куда собралась? — улыбается он и, придавив меня собой, ложиться рядом на койку.

— Что ты делаешь? — отползаю от Чернова, но куда мне против него, тем более с ужасной слабостью во всём теле.

Он быстро сгребает меня в объятия и укладывает себе на грудь.

— А ты когда успел переодеться? И что ты делаешь в моей палате? — спрашиваю и пытаюсь рассмотреть Чернова, который предстал передо мной в футболке и обычных спортивных штанах.

— Пока ты будешь здесь, я поживу с тобой, — отвечает он так спокойно, будто так и должно быть.

— Чернов, что происходит? — поднимаю голову, но в глаза плывёт.

— И буду следить, чтобы ты питалась правильно, — добавляет он и куда-то тянется одной рукой. — Сначала водичка, а после бульончик.

— Саша, — выдыхаю я, как только смачиваю горло водой. — Я ведь не соврала тебе, ни в первый раз, ни сейчас. Я действительно не могу забеременеть.

— Владочка моя, тебя это так волнует? — спрашивает он так, будто ему самому больно.

— А тебя нет? — всё-таки заглядываю в его глаза-омуты, которые сразу же затягивают меня.

— Меня волнуешь ты, — говорит он уверенно. — И всё, что связано с тобой. А то, что ты не смогла родить от этого мудака, так я даже рад. Пусть будет ему плюсик в карму.

— Боже, ты с мамой общался? — спрашиваю, нервно улыбаясь. Всё, что связано с кармой, любимое выражение мамы.

— Нет, всего лишь констатирую факт, — Чернов берёт меня за руку и снова укладывает себе на грудь. — Но ты так и не ответила на вопрос: ты хочешь ребёнка?

— Хочу, — отвечаю, заставляя себя не заплакать.

— Значит, будет, — уверенно говорит Саша, а я чувствую горечь во рту. — Эх, видел бы нас сейчас Лёха, — добавляет он неожиданно, а у меня воздух застрял в лёгких. — Он бы мне голову открутил. Но я бы выдержал, — улыбается Чернов. — Так что, почти Чернова готовься. Нас скоро будет много.

— Ты мне больно делаешь, — с хрипом срывается с губ.

— Ты мне тоже сделала, когда сбежала и не сказала куда, — отбивает он. — Но если я пережил, то ты тем более переживёшь. У прекрасного половины человечества болевой порог намного больше, чем у мужчин.

— Всё, замолчи, — прошу его, накрывая рот ладошкой, а этот гад целует её и облизывает, запуская у меня неожиданную реакцию.

29

Я беременна. Я беременна. Я беременна!