Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 28)

А дальше всё происходит как в замедленной съёмке. Я понимаю, что рядом уже Саша, охрана, где-то воет полиция, но сознание плывёт.

— Чернов, прекрати! — слышу чей-то голос, когда меня уже перемещают в машину Саши, а он исчезает на несколько минут.

— Закопать, — рычит Саша кому-то. — Обоих!

— Сами разберёмся. Иди к жене своей, — грубый голос приказывает Саше.

— Я прослежу, Александр Владимирович, — а это уже Фёдор.

— Влада! — рядом садится зарёванная Милаша и бросается в объятия. — Прости! Прости меня, — плачет она. — Я чуть с ума не сошла. Я во всём виновата. Нельзя было тебя отпускать одну.

— Милаша, — глажу её по голове, но всё равно не могу понять, почему у меня чувство, будто всё в тумане.

— Её бы в больницу, — слышится ещё один голос рядом, и я замечаю стоящего у машины соседа Влада.

— Поехали, — командует Саша. — Быстро!

— Мил, давай на моей, — Влад протягивает руку Милане, и та быстро ныряет в его объятия.

— Милаш, — зову племяшку, но рядом оказывается Чернов и, перетянув меня на руки, зарывается лицом в волосы, жмёт к себе, а я чувствую, как его трясёт.

— Всех уничтожу! Сотру с лица земли! Надо будет, следа их не останется, — шепчет он дрожащим голосом.

— Саш, — зову его, пытаясь побороть шок.

— Этот уёбок пацану моему сотрясение тяжёлое сделал, — поднимает на меня глаза Чернов. — Два часа назад мне позвонили и сказали, что Золотову дали условный срок. Я их чуть не прикончил всех. А ещё через час позвонили парни и сказали, что ты пропала.

— Откуда знал, где искать? — спрашиваю севшим голосом.

— А ты у меня теперь вся в маячках, милая, — хмыкает Саша и подносит к губам мою руку, где уже месяц красуется его кольцо, и целует пальцы.

Хочу смеяться, но в глазах снова темнеет, а голова начинает раскалываться. Саша что-то рычит водителю, и мы ускоряемся.

Я же сейчас пытаюсь думать только о моём малыше. Моём маленьком счастье.

Стараюсь выровнять дыхание, чтобы унять боль, и прикладываю руку к животу.

Хочу сказать Чернову, что я действительно беременна, но не успеваю даже рот открыть.

Его ладонь ложится сверху и поглаживает живот.

— Всё хорошо, любимая. Всё хорошо, — шепчет он в губы. — Сейчас тебя осмотрят и скажут, что вы в порядке. И больше я вас никуда не отпущу.

Саша запечатывает мой рот поцелуем, а мне становится даже легче дышать. Он уже раз пообещал мне, и всё сбылось. Сейчас же я просто верю ему. Верю так, как себе.

31

— Я не буду с тобой играть, — смотрю на Чернова, а у самой по телу уже несётся колесница под названием желание.

Боже, когда я стала такой похотливой женщиной? Малыш, прости, но у твоей мамы рядом с папой сносит все стоп-краны.

— Будешь, — Саша говорит спокойно, а мне кажется, будто он меня гипнотизирует. — Играем партию в рапид, на желание.

— Нет, — качаю головой, но Саша уже присаживается рядом и, поставив шахматы на столик у дивана, медленно ведёт руками по моим ногам, смотря в глаза.

— Да, родная, — его губы находятся в миллиметре от моих, а в следующий миг он быстро отстраняется, и на шахматной доске уже красуется моя красная королева.

— Ты совершенно бессовестный человек, — шиплю на него, чувствуя раздражение и возбуждение.

— Вот сыграем, и исполню любое твоё желание, — улыбается Саша.

— Ты меня обманываешь, Чернов, — злюсь на него. — В тот раз ты мне позволил выиграть. Сейчас же…

— Всё же иногда умная женщина — это плохо, — качает Чернов головой и, быстро схватив меня, перетаскивает к себе на руки. — Я буду целовать тебя за каждый шаг.

— И я точно проиграю, а ты так и не расскажешь мне всего, — дуюсь я.

— Всё, что захочет моя королева, — шепчет Саша мне в шею и оставляет на ней лёгкий поцелуй.

— Чернов, мы же не доиграем так, — вздыхаю я и млею от его прикосновения.

— Давай, родная, твой ход, — он берёт мою руку и ведёт к доске.

— Как скажешь, — дёргаю руку на себя и, развернувшись у Саши на руках, седлаю его, перекинув ногу.

— Это запрещённый приём, — скалится Чернов, сжимая мою задницу.

Вот только сказать мне ничего не даёт, впиваясь в губы жадным поцелуем.

Сердце заходится в приступе тахикардии, в глазах мелькают золотистые искры, а по телу бегут мурашки, и виновник этого состояния Чернов. Каждое его прикосновение, как исцеление, каждый поцелуй, как лекарство, а ласки, которые он дарит мне уже которую ночь, возносят в рай.

— Ты свела меня с ума, — рычит Чернов, опускаясь поцелуями к груди.

Оттягивает ворот футболки и прикусывает ставшие невероятно чувствительными соски.

Стоны не контролирую, они сами срываются с губ, но мне мало. Хочу ещё, хочу больше.

Запускаю руки в его волосы и тяну голову так, чтобы заглянуть Саше в глаза. А там уже тьма, которая затягивает, и я готова в ней утонуть.

— Хочу тебя, — выдыхаю ему в губы. — Хочу много, сильно и чтобы до замирания сердца.

— Нет уж, — хмыкает он, быстро скручивая мои руки за спиной. — Мы играем, дорогая.

— Так нечестно, — хнычу я, ощущая настоящий поток между ног.

— Согласен, — он поддаётся вверх и потирается своей каменной эрекцией. — Всё в твоих руках.

— Я тебе это припомню, Чернов, — шиплю и, развернувшись, выдёргиваю одну руку из захвата, делаю первый ход.

И Саша выполняет обещание — целует меня.

Когда же остаётся всего несколько шагов, я чуть ли не киплю, так как любой мой шаг приведёт к проигрышу. Пыхчу, злюсь, пытаюсь продумать что-то, но выбора особо нет. Могу только отсрочить момент фиаско.

— Сдавайся, — шепчет Саша.

Я уже сижу не на нём, а рядом, но от этого не спокойнее. И, судя по всему, не одной мне.

Саша же медленно протягивает руку и поднимает футболку, начиная стягивать её.

— Нет, — дёргаюсь, пытаясь ещё что-то придумать.

— Просто согласись на все мои условия, и я проиграю, — шепчет Чернов, аккуратно подталкивая меня на спинку дивана, и, наклонившись, оставляет лёгкий поцелуй в районе пупка.

— Нет, — чисто из упрямства отвечаю я.

— Вот такая у нас мама, — вздыхает мне в живот Чернов, а у меня слёзы собираются в глазах моментально. — Я её прошу уступить, она же девочка, но она упёрлась. Я надеюсь, ты будешь папу слушать?

— Прекрати, — хриплю Саше, но у самой будто плотину прорывает.

— А ещё она у нас плакса, — улыбается Чернов и, поднявшись, нависает надо мной. — Сдавайся, — выдыхает в губы.

— Я… — а договорить не получается, горло стягивает спазмом.

В голове звучит голос брата, который говорит, что всегда бей первой, ты же королева, Влада. А я так устала.

— Родная, прекрати плакать, — шёпот Чернова вырывает из воспоминаний. — Ну что ты хочешь? Скажи мне, я всё сделаю.

— Ты превратился в тряпку, — прыскаю, истерично проводя ладонью по его щеке.