Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 25)

— Дусь, только не усугубляй, — стону я и тянусь за водой, но сделав глоток, понимаю, что сейчас она пойдёт обратно.

Вползаю в ванную, так как мои метания в полуобморочном состоянии по комнате, нельзя назвать бегом. Позанимавшись с унитазом, выхожу к хмурой и что-то ищущей в планшете Дусе.

— Что ты делаешь?

— Заказываю нам билеты обратно, — отвечает строго Дуся. — Я, конечно, ещё не отдохнула, но ты мне дороже. Так что собирай свой чемодан. Хотя, — она осматривает меня.

— Я сама соберу чемоданы, а ты ложись и отдыхай.

— Дусь, я же весь самолёт облюю, — стону с досадой.

— Потерпят, — отмахивается Дуся. — Да и твой Чернов, будем надеяться, соскучился.

От упоминания Саши в груди что-то сжалось. Глаза защипало, и ужасно захотелось к нему. Первый день пребывания здесь был спокойным, но вот со второго мне пришлось отключить телефон, потому что тот поток сообщений с угрозами до уговоров, просто не давал мне возможности сосредоточиться на отдыхе.

Я ничего не ответила ни на одно сообщение Чернова, но кто бы знал, сколько сил мне пришлось приложить, чтобы сдержаться.

— Он не мой, Дусь, — вздыхаю и самой противно становится от того, как жалобно звучит мой голос.

— Твой, — Дуся будто не замечает моего состояния. — Тебе нужно было немного остыть и дать дяде Вите решить дела с твоим анальным имбецилом. Будем надеяться, твой папа не подвёл.

— Дуся, ты меня не слышишь? — спрашиваю, взвиваясь. — Чернов слишком крупная птица. Ты себе представляешь, под каким микроскопом рассматривать буду его личную жизнь, если он захочет выставить её? А ему придётся.

— Владусь, вот ты вроде умная женщина, но последнее время ты немного тормозишь, — хмурится Дуся. — Как увидят эти микроскопщики, так и развидят. Ты правильно подметила, твой Чернов птица большого полёта, и у такой птицы размах крыльев поболее твоего будет.

— Дусь, — стону я, но решаю прекратить любой спор.

Желудок вроде успокоился и меня начинает клонить в сон. И пока Дуся с самым умным видом что-то клацает в планшете, я погружаюсь в сон.

Не знаю, что мне помогло, сон, минералка или Дуся, которая постоянно была рядом, но мы спокойно добираемся до аэропорта, и даже сам полёт проходит предельно спокойно, не считая нескольких посещений туалета.

Приземлившись в нашем аэропорту, я уже не особо отличаю реальность от сна, так как слабость такая, что готова свалится прямо на трапе.

Только Дуся, которая придерживает меня под руку и помогает идти ровно. Боже, что же со мной происходит? И как же хорошо, что перелёт был не такой большой.

Контроль проходим довольно быстро, хотя моё состояние всё же смущает сотрудников, и они предлагают помощь.

Но помощь мне не успевают предложить, так как рядом со мной раздаётся злое рычание, а после меня поднимают на руки и уносят. И я бы возмутилась, или даже поскандалила такой наглости, тем более на людях, но знакомый до боли запах попадает в лёгкие и тошнота, как по волшебству уходит, уступая место спокойствия.

— Я тебя сначала запру, после женю на себе, а дальше буду каждый день любить, чтобы в твоём мозгу укоренилась информация, что только я имею прав теперь решать, куда тебе ездить, где отдыхать и как решать проблемы с долбоёбами, которые вырыли себе яму собственным слабоумием и тихо закопались в неё.

— Просто помолчи, — сиплю я, но чувство спокойствия не даёт мне возможности даже обидеться на его слова.

— Ты самая вредная, строптивая и непокорная женщина, — продолжает бубнить он, а чувствую, как мы усаживаемся в машину. — Упёртая и никого не слушающая. В клинику и живо, — это явно не мне, но вот абсолютно всё равно. — Какой была, такой и осталась.

— Я тебя не помню, Чернов, — отвечаю тихо. — Хотя я многих друзей Лёши не знала. Он слишком хорошо прятал меня от вас.

От воспоминаний о брате глаза начинает пощипывать. Влада, что с тобой происходит?

Это так на тебя отравление действует?

— От меня не оберегал, я сам от тебя оберегался, так как мелочью никогда не увлекался, — слышу улыбку в голосе Саши, но хочу возмутиться.

— Зато теперь я отработанный материал, — отвечаю и пытаюсь открыть глаза, чтобы посмотреть на этого пышущего злостью орла. — Б/у, можно сказать.

— Не смей, — Саша хватает меня за щёки и заглядывает в глаза. — Никогда не смей себя так называть, уяснила. И то, что ты сбежала, вместо того, чтобы всё мне честно рассказать, ещё получишь за это. Вот только поймём, что с тобой.

— А если лихорадка? — звучит голос, вероятно Фёдора.

— Значит, будем лечить, — уверенно отвечает Саша, а я зажмуриваюсь в его руках от удовольствия и потираясь носом о шею.

Чтобы ни было, но я рада, что уже дома. Сейчас мне станет легче, и я объясню этому непонимающему мужчине, что с моей испорченной репутацией теперь только в монахи идти.

А ещё, мне бы выяснить, как Чернов оказался в аэропорту к нашему прилёту.

27

Держу руку Влады в своей и любуюсь колечком на её пальчике. Всё-таки угадал с размером. Я бы её ещё и наручниками к себе пристегнул, но Евдокия покрутила пальцем у виска и, отобрав их, уехала домой переодеваться, пообещав скоро вернуться.

Влада бледная, даже больше зелёная, уставшая, под капельницей, но с улыбкой на губах, спит сейчас под моим контролем, а я только сейчас начинаю трезво оценивать всё то, что произошло за последние пару недель.

Моя поездка с бывшим другом закончилась не так быстро, как я планировал, но зато самым продуктивным образом. Жаль только, что Алевтина всё же удрала. Служба безопасности сказала, что она улетела в Доминикану. Будем надеяться, там её ждёт счастливая жизнь.

А вот Юрец остался в дремучем лесу тайги, обживаться на новом месте. И если он услышал моё предупреждение, то сюда больше не вернётся. Так как везде по бумагам, собранным на моих прямых конкурентов, он идёт как главный свидетель.

Он слил порноролики с Владой в сеть всем на обозрение, я закопал его в его же яму. А вот её муженёк всё же сядет. На зоне ему самое место. Я не прощаю предателей, и моя королева тоже.

И я даже позавидовал её выдержке и тому, что она уже всё запустила. Продумала заранее все варианты развития событий с бывшим мужем. Даже Григорьевич уже работал по полной в этом направлении. Только когда ролики начали быстро исчезать из всех источников, он набрал мне сам.

— Ты? — простой вопрос, но столько благодарности слышалось в его голосе.

— Никому не позволю обижать свою будущую жену и любимую женщину, — ответил тогда зло.

— Теперь бы объяснить ей, что ты её будущий муж, — тяжело вздохнул Григорьевич.

— В смысле?

— Уехала она, вместе с Дусей, — ответил тогда Григорьевич. — Попросила не спрашивать куда, но обещала, что это всего лишь отдых.

— И Вы отпустили?

— Саня, ты забываешься, — отрезал Григорьевич. — Она моя дочь, а не собственность. Я её люблю и приму любой, но и поступок её понимаю. Она не готова пачкать всех той грязью, что сейчас льётся.

— Да мне насрать, — заорал я.

— Тогда ищи, и спасибо, — ответил он и отключился.

Искал, злился, рычал, готов был уволить половину штата. Нашёл через три дня. Готов был сорваться, но вовремя подоспел Фёдор со своими заключениями и объяснениями, сказав, что если сейчас оставить всё на полпути, то все уйдут безнаказанными.

Подношу руку Влады к губам и аккуратно целую её пальчики. Вдыхаю её запах и снова убеждаю себя, что она рядом. Больше не отпущу.

В палату входит доктор. Он знает меня достаточно давно, да и доверяю я только ему своё здоровье. Он же и определил нас сразу же в отдельную палату.

— Ну как вы здесь? — интересуется он, подойдя к Владе, и прощупывает её шею, руки, проверяет капельницу.

— Пока спит, — отвечаю тихо.

— Это нормально, — кивает доктор. — Судя по тому, в каком состоянии она приехала к нам, рвало её уже давно.

— Евдокия сказала, что где-то сутки, — вспоминаю слова подруги Влады.

— По экспресс-анализу нет никаких данных интоксикации, — отвечает спокойно доктор. — Так что это не отравление. И остальные показатели почти в норме. Не считая парочки. Но более точно смогу сказать только после полного анализа, через несколько часов. Основная причина, которую могу предположить — стресс. Что-то могло спровоцировать такое состояние. Возможно, слишком много навалилось на девушку.

— Не просто много, — отвечаю зло и готов ещё раз вытащить этого урода из СИЗО и прикопать в лесочке всё-таки.

— Тогда я зайду чуть позже, а сейчас приглашу медсестру, чтобы она убрала капельницу. Отдыхайте, — говорит доктор и уходит.

Киваю ему в благодарность, а в голове проносятся мысли, от которых вырывается нервный смешок.

— Лёха бы мне голову открутил и в футбол сыграл ею, — хмыкаю зажмуриваясь и, вдыхая запах Влады, провожу носом по запястью.

— Ничего бы он не сделал, — хриплый голос Влады пробивается сквозь мысли, заставляя меня встрепенуться.

Поднимаю взгляд, и сердце пропускает удар. Идиот влюблённый. Кому скажешь, что Чернов решил остепениться, не поверят.

— Привет, — сипло говорит Влада, и усталая улыбка касается её губ.

— Я тебя накажу, — смотрю на неё, а в ушах отбивает бешеный пульс. — Вот тебя выпишут, и я тебя запру дома за семью замками.