Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 20)

— Это что за метка? — хмурюсь, отрываясь от его губ, и пытаюсь перевести дыхание.

— Шлюха! — а это уже был визг. — Сама гуляла, а меня оставила виноватым.

— Фёдор, — Чернов кивнул своему водителю, а сам повёл меня в здание.

— Зачем ты вышел? — снова спрашиваю, как только подходим к моему кабинету.

— Расставляй приборы, будем обедать, а то я пообедаю тобой‚ — шепчет мне в губы Чернов. — А я пока схожу за соком. Забыл в машине.

— Обманываешь, — хватаю его за руку останавливая.

Не хочу, чтобы он шёл решать мои проблемы. Не могу принять этого. Что-то внутри борется и не даёт переступить ту грань, где мужчина будет стоять впереди.

— Ты слишком умна, Влада, — улыбается Саша, снова целую меня. — Это и восхищает. Иди сделай то, что я тебя попросил, — повторяет Чернов. — А я на минутку.

Саша уходит быстрым уверенным шагом, а я борюсь с желанием побежать за ним и не дать выйти из здания.

Я понимаю, что он пошёл к Вале, и даже могу предположить, что сейчас будет, но оказывается это очень непривычно, когда за тебя начинают решать, особенно в моём возрасте.

— Боже, какой мужчина, — слышу восторженный вздох Светочки. — Не вздумайте его упустить, Владислава Викторовна, — моя нежная и тактичная секретарша бросает на меня строгий взгляд и снова умилительно вздыхает. — Как он на вас смотрит. Я таких взглядов ещё не видела.

— Светлана, — стараюсь говорит строго, но слышу, что голос подрагивает. — Сделайте нам кофе, пожалуйста. Чувствую, сок мы не дождёмся.

Не рабочий офис, а проходной двор какой-то. День явно идёт наперекосяк и это немного нервирует. А ещё нервирует то, что я столько лет жила спокойно и размеренной жизнью, но стоило в ней появится Чернову, как всё перевернулось.

Я же даже в молодости не чудила. Не сбегала на дискотеки, а всегда спрашивала.

Приходила домой строго в одиннадцать, хотя дискотеки были до двенадцати. В клуб первый раз попала, когда мне было восемнадцать, но мне там не понравилось. Слишком шумно, накурено и много пьяных.

Я даже курить пробовала, а придя домой, честно рассказала папе, за что получила строгий взгляд и наставление от него. Да я больше и не пробовала, не понравилось.

Училась хорошо, хотя могла отлично, но меня всегда удивляло, зачем насиловать себя. А шахматы — это всегда была моя любовь и слабость. Они и помогли мне во многом в жизни.

Даже усидчивость и подростковую вспыльчивость я преодолевала, просиживая не один час за очередной партией.

А сейчас, когда моя жизнь должна была перейти в режим спокойный золотой возраст, в ней появляется Чернов, который начинает переворачивать всё с ног на голову, и заставляет меня чувствовать подростком. Это же ненормально?

За своими мыслями я не замечаю, как всё уже расставила и приготовила к обеду.

Чернов привёз мясо и овощи, а также парочку муссовых десертов.

Смотрю на накрытый стол и не понимаю, зачем я всё это сделала?

— Ты снова слишком громко думаешь, — слышу голос Чернова и развернувшись к нему, замечаю, как он заходит с двумя чашками кофе, а довольная Светлана придерживает ему дверь.

— Приятного аппетита, — улыбается она нам и быстро исчезает.

— И о чём я думаю? — спрашиваю у Саши, осматривая его и пытаясь найти следы драки.

— Я его даже пальцем не тронул. Слишком низко трогать таких… можно я не буду тебе говорить, кем я считаю твоего бывшего мужа? — Саша ставит чашки и, окинув всё взглядом, притягивает меня к себе. — Люблю, когда женщина послушна.

— Только чтобы руки занять, Чернов, — отвечаю ему, а сама млею от каждого его прикосновения и поглаживания. Влада, что с тобой происходит.

— Я готов занимать твои руки постоянно, — улыбается Саша и оставляет лёгкий поцелую на щеке.

А я решаюсь спросить у него то, что меня взволновало, но не могу понять, правда была сказана им или нет.

— Зачем ты меня так назвал?

— Как? — Чернов хитро сощуривается, заставляя меня покраснеть.

Я и смущаюсь, да что происходит? Но факт налицо.

— Любимой зачем назвал? Только для того, чтобы задеть Алевтину?

— Нет, только для того, чтобы чётко обозначит тебе свои намерения, — улыбка Саши становится теплее, а я снова теряюсь или смущаюсь.

— Нельзя понять, любишь ты человека или нет, после нескольких встреч, — отвечаю философски.

— Влада, ты же взрослая женщина. Красивая, умная, самодостаточная, но это сделало из тебя немного чёрствую, — начинает говорить Саша, подталкивая меня к диванчику, где стоит столик с нашим обедом. — Не злись на меня, но я именно сейчас понимаю слова, когда мне рассказывали, что для того, чтобы понять твоя это женщина или нет, не нужно года проводить с ней. Достаточно взгляда, слова, поцелуя. У нас было больше, — его улыбка становится коварнее, а я снова чувствую румянец на щеках. — И ты моя любимая женщина.

— Ты не можешь этого знать, — отвечаю сипло, стараясь сопротивляться, но ещё не знаю кому.

Столько информации и самых разных эмоций за день, что я нахожусь в каком-то раздрае.

— Я уже знаю, — настаивает Саша. — осталось только тебе доказать.

И я понимаю, что моя блузка уже расстёгнута, открывая этому наглому мужчине вид на моё бельё.

Кажется, наш обед немного затянется.

21

— Ты поёшь, — тихо говорит мама, вырывая меня из размышлений.

— Что? — не понимаю её.

Перевожу взгляд на маму, а она улыбается. И так тепло и ласково, что внутри становится солнечно. Даже мои цветочки — и те стали красивее.

Раньше я приезжала сюда, так как в моём доме Валя был против клумб, так что у нас были только декоративные деревья и гравийные дорожки. Всё, чтобы муж радовался.

Здесь, у родителей, я отдыхала, копошась со своими гортензиями, петуньями, розами, ромашками, эустомами и геранью, а ещё здесь были невероятно пахнущая маттиола и разноцветные шары хризантем.

— Тебе показалось, — улыбаюсь в ответ маме, но она только качает головой и, сняв перчатки, подходит и молча обнимает меня.

— Я так боялась, что больше не услышу, как ты тихо что-то напеваешь, — в её голосе слышатся слёзы, и у меня начинает пощипывать глаза. — Так переживала, что ты даже здесь не можешь отдохнуть от всего того груза, что свалился на твои плечи. А сейчас ты снова поёшь.

— Мам, — протянула я, чувствуя, что сейчас не сдержусь.

— И я хочу обниматься, — сбоку раздаётся голос Милаши, и нас с мамой заключают в ещё одни объятия.

— Ты что, решила нам помочь с цветочками? — дразню Милашу, зная её нелюбовь к копошению в земле.

— Нет, я ещё не дошла до того возраста, когда буду с вами здесь ползать, — захихикала та, разряжая обстановку.

— Ты смотри, какая, — рассмеялась мама, чмокая её в щеку. — Не доросла она.

— Ручки нашей Милаши предназначены, чтобы спасать, — улыбнулась я. — А наши уже спасли, сколько могли, теперь только наслаждаются работой.

— Ой, да ну вас, — отмахнулась от нас Милаша. — Меня дедушка послал сказать прекрасным королевам, что обед готов.

— Ну, тогда мы тоже заканчиваем, — отвечает мама и начинает собирать инструменты.

Всё делаем слаженно и спокойно. Уносим инструменты в подсобку, сорняки за участок и идём в дом, приводить себя в порядок. И всё это под наши разговоры ни о чём. Так спокойно, легко и тепло, что я даже забываю на время, сколько вокруг меня сейчас страстей творится.

Ухожу в душ после мамы и наслаждаюсь тишиной. В какой момент я ловлю себя за пением и не понимаю, но осознание того, что я действительно напеваю какой-то незамысловатый мотив, удивляет.

Влада, что с тобой происходит?

И ответ быстро всплывает в памяти томными отголосками по всему телу. Сегодня утром я еле уехала от Чернова. Ненасытное животное. Но от этих воспоминаний низ живота стягивает спазмом, а пульс ускоряется.

Он каждый день появляется рядом. Каждый день будто обозначает территорию возле меня, показывая, что место занято. Ощущаю себя загнанной в ловушку, но не чувствую раздражения. Я пытаюсь сопротивляться, так как Чернова слишком много, но силы неравны.

А ещё я проиграла ему партию. Я впервые проиграла кому-то, кроме папы. И это стало для меня ещё одним открытием. Я же знала, какой нужно сделать ход, но всё равно просчиталась.

— Ты там решила уплыть от нас? — слышен стук в дверь и смеющийся голос папы.

— Нет, — отвечаю. — Уже выхожу.