Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 21)

За дверью слышу довольное бурчание папы и сама улыбаюсь.

Я должна быть расстроена, напряжена, раздавлена, но этого нет. Вспоминаю знакомых, кто переживал разводы и разрывы, и понимаю, что у меня нет этих чувств. Месяц прошёл, а я ощущаю только свободу.

Вспоминаю Дусю и содрогаюсь. Полгода я выхаживала её после разрыва с почти мужем, который за день до свадьбы поехал на совместные роды с любовницей. Тогда я боялась оставлять Дусю одну. Но я не чувствую в себе какой-то потери или убывающей боли.

Я будто стала свободной.

На следующей неделе нам с Валей нужно явиться в суд, и я надеюсь, он подпишет всё мирно. Хотя если судить по его последним поползновениям, то мир — это не его сильная сторона. Но так хочется убрать наконец-то этот штамп из паспорта и почувствовать себя действительно свободной.

Поднимаю телефон, чтобы посмотреть, есть ли какие-то сообщения и звонки, но пусто, и это даже странно. Особенно учитывая, что Чернов последние дни постоянно звонил или писал. А сегодня будто исчез.

Может, позвонить самой? Что мне стоит. Да и элементарную вежливость никто не отменял.

Пообедаем сейчас, и нужно будет позвонить.

Выхожу из ванной и натыкаюсь на взволнованную и довольную маму.

— Что случилось? — спрашиваю, останавливая её.

— У нас гости, Владочка, — на глазах мамы блестят слёзы, но она улыбается. — Так давно не видела его.

— Кого? — приподнимаю бровь, так как давно не видела маму такой возбуждённой.

— Да ты, может, и не помнишь уже, — начинает она объяснять и передаёт мне в руки приборы ещё на одного человека, а сама берёт вазы для цветов. — У Лёши был друг, очень хороший друг, они сдружились с института. Ездили вместе на стажировку. А после у Саши погиб отец, и ему пришлось срочно принимать его дела, а Лёша был погружен в семью, — мама рассказывает и рассказывает всё это, а я пытаюсь вспомнить этого друга.

— Так это он приехал? — спрашиваю у мамы, останавливая её.

— Да, — снова улыбается она. — Идём, вас нужно познакомить.

Выходим на улицу и на крыльце натыкаемся на взволнованную Милашу. Она бросает на меня шокированный взгляд и тихо добавляет:

— Я пока в доме побуду.

— Почему? — не понимаю племяшки.

— Подожду, пока всё утихнет, — отвечает она и быстро пробегает мимо меня.

Мама только плечами пожимает, а вот мне начинает не нравиться то, что происходит.

Неужели родители вздумали меня с кем-то знакомить? Я такого позора не переживу.

— Мам, если вы что-то задумали с папой, лучше передумайте, — останавливаю родительницу, но замечаю только непонимающий взгляд.

— Владочка, успокойся, — она поглаживает меня по руке и ведёт к беседке. — Мы сами не ожидали.

— Хорошо, — киваю ей, но всё же какое-то предчувствие не отпускает.

— А вот и мои королевы, — громко басит папа, а я застываю на месте.

Возле моего папы стоит Чернов. В светлых брюках, рубашке поло. Такой элегантный, домашний и наглый врун!

— Согласен, королевы, — улыбается он, выходя с папой нам навстречу.

Папа забирает у мамы вазы и ведёт к беседке, а вот Чернов останавливается напротив.

— Зачем? — спрашиваю осипшим голосом.

— А что происходит, Вить? — слышу мамин вопрос, но не могу оторвать взгляд от Чернова.

— Потом, Надь, — шепчет папа. — Пусть сами разберутся.

— Помнишь, я говорил тебе, что в судьбу не верил, пока не увидел тебя?

— Не помню, — вру.

— Ложь, — улыбается Чернов, делая ко мне ещё один шаг, и между нами остаются только приборы. — Ты моя коварная лгунья, Владочка. Но я это переживу. Буду воспитывать тебя за закрытой дверью.

— Зачем, Чернов? — снова спрашиваю, так как начинаю осознавать, что он ведь уже знал, кто я.

— Потому что не мог по-другому, — пожимает он плечами и пытается забрать у меня приборы, но мои пальцы, кажется, онемели. — Да и ты бы всё равно узнала, а так я сам, можно сказать, пришёл с повинной.

— У тебя какие-то свои цели? — почему-то в голове всё рушится. Весь мой светлый хрупкий мир, который начал выстраиваться заново, начал темнеть.

— Да, — уверенно отвечает он. — Забрать тебя себе.

22

Смотрю на напряжённую Владу и снова слышу все её мысли. Вот же неугомонная.

Радует только то, что не отпихивает, не убегает в истерике, но по глазам вижу, что она уже построила свой коварный план.

— Сашенька, ну расскажи, как ты поживаешь? — Надежда Петровна хлопочет вокруг меня и подталкивает Владу, чтобы та помогла.

Я даже слышу скрип её зубов, но Влада только кивает и улыбается в ответ Надежде Петровне, помогает ей. Григорьевич сидит и молча наблюдает. Я теперь точно знаю, в кого Влада.

— Хорошо, Надежда Петровна, — улыбаюсь женщине. — Расту, развиваюсь, вышел уже на федеральный уровень, но оказалось, что чем больше действий, тем больше завистников.

— Это да, — вздыхает тяжело Надежда Петровна. — Но это всё работа, а как же личная жизнь? Ты женился?

— Нет, — качаю головой отрицательно. — Не было той женщины, которая смогла меня зацепить.

— Ох, а почему не было? — улыбается она хитро. — Появилась?

Чувствую прожигающий взгляд Влады, но не смотрю на неё. Я тебя ждал, ты не оборачивалась, теперь моя очередь, дорогая.

— Встретил, — улыбаюсь ей.

Надежда Петровна восторженно ахает и усаживается рядом с мужем, а Григорьевич закашливается.

— Витя, осторожнее, — сразу же реагирует Надежда Петровна, нежно поглаживая мужа по спине.

На ногу ложится ручка Влады и с силой сжимает. Больно. Откуда столько силы?

— Если ты сейчас хоть слово скажешь, я тебя сама лично выставлю отсюда, Чернов, — шипит моя королева, продолжая смотреть прямо на родителей.

— Конечно, скажу, — улыбаюсь и разворачиваюсь к Владе. — А ещё и покажу, хочешь?

— Ой, здравствуйте, — в беседку забегает Милана и с таким невинным выражением лица идёт знакомиться со мной. — Я Милана, внучка и племянница, — улыбается эта маленькая лгунья и протягивает мне руку.

В голове сразу созревает сумасшедшая идея, и до боли в заднице хочется воплотить её.

Я так не чудил с момента, когда отмечали мальчишник Лёхи, а это было слишком давно.

Но именно здесь захотелось снова стряхнуть пыль с полок, где тихо и мирно покоится придурь.

Поднимаюсь с места и, схватив Милану за руку, дёргаю в объятия, шепча тихо:

«Подыграй».

— Любимая, я так больше не могу. Я и приехал, чтобы всем рассказать.

— Что?!

— Чернов!

Крик Влады и Надежды Петровны больно режет по ушам, но адреналин уже ударил по мозгам, а желание толкнуть одну нахалку на действия выросло во сто крат.

— Кхм, — откашливается Милана, смотря на меня огромными глазищами.