Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 16)

— ОЙ, я тебя умоляю, — она плавным жестом откидывает волосы назад, а я даже завидую ей. — С таким мужчиной можно именно трахаться, Владуся. Он же прямо самец, продолжатель рода, осеменитель, выбирай что хочешь.

— Я всегда восторгаюсь твоей способностью держаться с грацией и достоинством, загоняя всех в заблуждение, — снова не отвечаю на её вопрос и вижу, как она хмурится. — Но стоит тебе открыть рот, как вокруг начинают понимать, как они попали.

— Зубы не заговаривай, — в меня прилетает маленькая подушка. — Быстро говори, было или нет?

— Нет, не было, — улыбаюсь и мысленно добавляю, что я была бы не против, чтобы было.

— О, Боже! Ну почему ты дал моей Владусе супермозг и ни грамма отбитости? — эта актрисулька вскидывает руки к потолку и стонет так, будто у неё отобрали любимую игрушку.

— Всё, прекращай, — уже хохочу вовсю. — А то с минуты на минуту придёт Милаша, а ты здесь всякую пошлятину разводишь.

— Милаша у нас поумнее тебя будет, — сразу же начинает защищать нашу девочку. — Она и парня нашла, и от соседа умудряется держать дистанцию.

— Ты о чём это? — чувство тревоги накрывает так резко, что расслабленность как рукой снимает.

— Видела на выходных, как она стояла с вашим соседом у клуба, недалеко отсюда. Я бы подошла, но когда увидела, как он быстро и ловко отшил какого-то сосунка от Милаши, то решила не вмешиваться.

— Ну и где здесь сказано о дистанции? — уже паникую.

— Так я позвонила ей через час, — спокойно отвечает Дуся, — и Милаша сказала, что уже дома, а Влад проводил её и ушёл. Но мы сейчас не о Милаше, Владусь.

— Вот после твоих рассказов мне совершенно не до обсуждения выходных, — хмурюсь и тянусь за телефоном, чтобы набрать Милаше.

— Нет уж, — Дуся ловко выхватывает у меня трубку и грозно смотрит. — Она звонила полчаса назад и сказала, что скоро будет. Отстань от девочки.

— ЕВДОКИЯ, — хмурюсь я.

— Давай, говори мне, почему вы не переспали?

— Потому что он проиграл, — отвечаю уклончиво, хотя до сих пор понимаю, что он мне поддался и сделал это так неумело, что меня аж передёргивает.

— В каком смысле? — непонимание и неверие так и читаются на лице Дуси.

— Мы играли в шахматы. У нас было условие, что тот, кто выигрывает, устанавливает свои правила на выходные, — начинаю объяснять я. — Чернов проиграл.

— Что вы делали?! — визжит Дуся. — Владислава, ты дурында! Как? — она вскакивает с дивана и начинает нервно расхаживать по комнате. — Как можно было додуматься играть с таким мужчиной в шахматы?

— Он сам предложил, — отвечаю и зажмуриваюсь от того, как глупо звучит ответ.

«Невиноватая я, он сам пришёл», — вот прямо из этой оперы.

— Да лучше бы он тебя сразу на входе нагнул! — рычит Дуся.

— Прекрати, — прошу её. — Да и подумаешь, пару дней воздержания. Наверстает сегодня. Такие не остаются без секса.

— Какие «такие»? Вот какие? — не понимаю злости Дуси.

— Как Чернов, Дусь, — меня начинает нервировать наш разговор. — Не мне тебе рассказывать, как такие мужчины живут. Ты у нас мастер по этому делу.

Выпаливаю и прикрываю рот ладошкой. Не должна я была это говорить, ой, не должна.

— Дусь, прости, — шепчу, замечая, как Дуся в один миг становится похожа на статую. — Я не хотела.

— Да что уж, на правду не обижаются, — отмахивается Дуся и уходит на кухню.

Вот же дура я! И почему меня так вывел этот разговор? Может, потому что я две ночи почти не спала, так как рядом со мной лежало огромное горячее тело мужчины, который упирался в меня своим стояком и ничего не делал. Зато каждое утро начиналось с горячего и страстного поцелуя и завершалось стонами и рычанием у обоих.

Но, как сказал Чернов, моё желание — закон. Ничего не будет, значит, ничего не будет. Я десять раз пожалела, что загадала его.

И сейчас хожу раздражённая и со странным чувством неудовлетворённости. Я его когда-то испытывала вообще? Пытаюсь вспомнить, но на ум приходит грустный и тяжёлый ответ: всегда.

Просто оно было каким-то спокойным.

Неудовлетворённость была всегда, но я последние годы и не испытывала сексуального желания, поэтому даже не обращала особого внимания на неё.

А с Черновым всё по-другому. Он смог найти то, что я уже и забыла, как выглядит, и что могу это ощущать. И сейчас, думая о том, что он поедет снимать своё напряжение с кем-то, начинаю злиться ещё сильнее.

Да ещё и подругу обидела.

— Дусь, — зову её и иду на кухню, где она чем-то гремит. — Дусь, прости меня. Прости Дуру. Я не хотела тебя обижать, не хотела этого говорить. Но, блин..

Обрываю себя на полуслове, так как просто не знаю, что говорить. Подхожу к Дусе, которая стоит у чайника, и обнимаю со спины.

— Я такое давно не испытала. А может, и вообще никогда, — шепчу ей в затылок. — Я не понимаю себя. Вокруг одни проблемы. Развод, поджёг, Валя, угрожающий слить какие-то видео в сеть. А теперь ещё и Чернов. Ну не подходим мы друг другу.

— Ты и правда дура, Владусь, — голос у Дуси немного севший, значит, плакала. — Но не в плане проблем, а плане Чернова. Да вы просто созданы друг для друга. Два отбитых от жизни, помешанных на работе и не замечающих ничего вокруг. Вас жизнь уже лбами стучит. И если Чернов соображает, что нужно что-то делать, то ты сопротивляешься.

— Да не могу я так, — хнычу, чувствуя себя малолеткой. — Мы с тобой столько примеров знаем, где в семье с такой породой мужиков идеально только до того времени, пока им не надоест. А дальше что?

— А если это не ваш случай? — Дуся разворачивается ко мне лицом, хватаясь за руки. — Но даже если и ваш. Ты что, не хочешь ребёнка?

— А ребёнок здесь при чём?

— Твой Чернов идеальный мужчина, от которого можно родить, — объясняет Дуся. — А в куче с твоей генетикой — так вообще будет бомба.

— Ну это уже слишком, даже для меня, — отодвигаюсь от Дуси и хочу вернуться в гостиную.

Но стоит мне дойти до коридора, как дверь в квартиру открывается, и в неё входят улыбающаяся Милаша и Чернов с двумя объёмными крафтовыми пакетами, как из доставки.

— О, Влада, а я встретила Александра Владимировича, — довольная Милаша подбегает ко мне и чмокает в щеку. — А он, оказывается, ехал к нам.

— Решил, что ужинать в одиночестве не хочу, и моя домработница собрала всё и отправила к вам, — улыбается Чернов, а у меня волосы на затылке начинают шевелиться.

— Прямо так и отправила? — спрашиваю и пытаюсь выровнять дыхание, так как место Милаши занимает Чернов и, быстро бросив взгляд вокруг, наклоняется и целует.

— А ещё сегодня уже твоё желание утратило силу, Влада, — выдыхает мне в губы и нежно целует в уголок.

— Здравствуйте, Александр Владимирович, — из кухни выходит Дуся, прямо сияя, а в её глазах так и читается триумфальное «а я говорила». — Вы к нам на ужин?

— Я к вам с ужином, милые дамы, — Чернов становится похожим на Чеширского Кота. — Как хорошо, что еды я захватил много.

— Милаша, накрывай на стол, радость моя, — Дуся, довольная и воодушевлённая, уходит на кухню, ловко забирая пакеты у Чернова, а я продолжаю стоять, прижатая к твёрдому, горячему, вкусно пахнущему телу, и пытаюсь приказать своим мыслям не разбегаться.

— Ты скучала, Влада? — вопрос звучит у самого уха.

— Нет, — отвечаю быстро, чтобы глупое сердце не ответило по-другому.

— Ты врушка, Владислава Викторовна, — слышу улыбку в голосе Чернова. — А я скучал, — отвечает так легко, что мне даже страшно становится от тех чувств, что просыпаются внутри. — И очень хочу показать тебе, насколько.

— Мы находимся в квартире, где ещё двое человек, — хриплю, так как у самой голос садится от прыгающих картинок перед глазами.

— НУ что ты, я не могу обделить вниманием прекрасных дам, — отвечает и склоняется ещё ниже, прихватывая зубами кожу на плече. — Я тебя просто украду на эту ночь.

— Ой, не нужно её никуда тащить, — раздаётся Дусин голос из-за угла, заставляя меня задохнуться от стыда. — Лучше здесь. На её территории. А мы с Милашей поедем ко мне.

— О боже, Дуся, заткнись, — стону я, пряча лицо в ладонях, а над головой раздаётся грудной смех Чернова.

17

Смотрю, как Чернов медленно идёт в мою сторону, и выть хочется оттого, что Дуся с Милашей оказались предательницами и оставили меня наедине с ним, с собой и с моими глупыми желаниями.

— Думаю, тебе тоже пора, — говорю, стараясь держать лицо, хотя вот как раз только его у меня и получается держать, а всё остальное в панике и предвкушении.

— Неправильно думаешь, Влада, — улыбается Чернов, но мне его улыбка больше оскал напоминает.

— Александр, давай не будем забывать, что мы взрослые люди, и нам…

— Мне даже льстит, что ты так нервничаешь, — он прикасается пальцем к моим губам и, сев рядом, быстро перетягивает меня на руки.