Лина Мак – Королева бьёт первой! - Лина Мак (страница 11)

Вовремя я вышла из душа.

Открываю дверь, и раздражение желчью поднимается к горлу. Не вовремя. Вот совершенно не к месту.

— Терапия.

— Я никого не звала, — говорить начинаем одновременно, но эффект от его голоса получается совершенно противоположный тому, что я чувствовала ещё минуту назад.

— Меня не нужно звать, — отвечает Чернов и делает шаг, оттесняя меня вглубь квартиры.

Я ведь никогда не робела перед мужчинами. Всегда давала понять, где их место, а где моё. Да я и мужчин-то вокруг себя не замечала, а тут нарисовался тот, который совершенно не слышит моих слов и не воспринимает тот факт, что ещё формально я замужем.

— Александр, Вам лучше уйти, — говорю холодно, но вот реакцию получаю совершенно противоположную.

— Мне так не кажется, — он захлопывает дверь за своей спиной, а я начинаю чувствовать себя загнанной в угол. — Сыграем? — спрашивает Чернов, разуваясь, и делает несколько шагов ко мне.

Он оказывается выше меня почти на голову. Как-то я не обращала на это внимание. И пахнет от него необычным парфюмом.

— Я сегодня не в настроении, — хочу развернуться, но меня аккуратно берут за руку и возвращают на место.

— А я уверен, что смогу поднять его, — его голос садится, а пальцы почему-то кажутся слишком горячими.

— Слишком самонадеянно, — вскидываю голову, упираясь в его взгляд.

— Возможно, но ничего не могу с собой поделать, — его губ касается улыбка, а я подмечаю ямочку на правой щеке. — Играем партию в рапид, и тот, кто выигрывает, загадывает желание.

— Что за детский сад? — спрашиваю улыбаясь.

— У тебя сногсшибательная улыбка, — голос Чернова садится, а зрачки расширяются.

— Мы на «ты» не переходили, — хочу отступить от него, но всё выходит опять не по моему плану.

— Значит, нужно исправлять, — и его губы обрушиваются на мои с невероятной силой, снося и подчиняя, отключая или наоборот включая какие-то неведомые инстинкты.

11

Смотрю в почти чёрные глаза Чернова и пытаюсь выровнять дыхание. Руку жжёт, сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, но я всё сделала на инстинктах.

— Пошёл вон! — шиплю разъярённо.

— Это грубо и слишком невоспитанно, Владислава, — Чернов двигает челюстью и отставляет пакет с содержимым.

Он не двигается больше, не предпринимает никаких действий, но воздух вокруг нас становится тяжёлым.

— Я не в том настроении, чтобы обмениваться любезностями, — отвечаю резко.

— Я не хотел тебя обидеть, — начинает говорить он спокойно, но вся его поза кричит, что это напускное. — Не понимаю, зачем это сделал. Я не собирался тебя целовать..

— Но полез, — перебиваю его, и почему-то от его слов, что он не собирался, становится гадко.

— Ты перебиваешь, — его голос становится строже.

— А ты тыкаешь!

— Влада, я пришёл поддержать и предложить помощь, — выдохнув, продолжает Чернов.

— Я привыкла справляться со своими проблемами сама, — отрезаю и, подойдя к комоду, где стоит его пакет, поднимаю и тыкаю ему в руки.

— А может, пора вспомнить о том, что ты женщина? — его вопрос звучит как удар.

Почему-то от папы это не чувствовалось так болезненно.

— Я прекрасно это помню. И надеюсь, что окружающие тоже, — заставляю его взять пакет и иду к двери. — А теперь прошу на выход. Приключения можешь поискать себе в своём кругу общения.

— А круг уже здесь, — бодро раздаётся из открывшейся двери, так, что я дёргаюсь от испуга. — Как у вас тут весело, Владуся. Я спешила тебя поддержать, но, смотрю, меня опередили.

Дуся проходит в открытую дверь походкой от бедра и с лучезарной улыбкой. Чмокает меня в щеку, а после подходит к Чернову и протягивает свою руку:

— Александр Владимирович, какими судьбами в наших краях? — замечаю, как Чернов пожимает её руку, но глаз не сводит с меня.

— Приехал к Владиславе Викторовне, предложить помощь, но она упорно отказывается, — говорит так, будто это не он минуту назад пытался сожрать меня, в прямом смысле.

Спокойный, уверенный в себе, ни капли лишних эмоций.

— Владуся просто ещё не оценила всей прелести ситуации, — мило пропевает Дуся, а мне рычать хочется. — А это что у Вас? — спрашивает она, замечая пакет в руках Чернова.

— Терапия, — улыбается он.

— Замечательно, — восторгается Дуся. — Но наша правильная и воспитанная хозяйка не пьёт, скажу Вам по секрету, так что я приму на себя эту непосильную ношу и спасу её. Можно? — Дуся протягивает руку и забирает пакет у Чернова, направляется на кухню, а я так и продолжаю стоять у открытой двери, смотря на этого нахала.

— Приглашаю тебя сыграть в партию на нейтральной территории, — произносит Чернов, подходя ко мне.

— Я не буду с тобой играть, — отвечаю, как я надеюсь, безразлично.

— Будешь, — ухмыляется он, и снова замечаю ямочку на его щеке. — Условия прежние. Партия в рапид. Выигравший загадывает желание.

— Ты даже не представляешь, на что себя подписываешь, — отвечаю, не уступая ему. — Есть лишь один человек, которому я могу проиграть, и это не ты.

— Мне нравится твоя уверенность в себе, — он поднимает руку, чтобы дотронуться до моего лица, но я отдёргиваю голову. — Через неделю. За городом есть частный пансионат в живописной местности. Свежий воздух и тишина. За тобой заедут.

— А кто тебе сказал, что я куда-то поеду? — сощуриваюсь, рассматриваю его.

— Поедет-поедет, я прослежу, — из кухни доносится голос Дуси, а я придушить её хочу.

— Ты прекрасна, знаешь это? — голос Чернова снова становится ниже, и от его вибраций по телу пробегает электрический импульс.

— Тебе пора, — киваю на выход.

Чернов чуть склоняется ко мне, и слышу, как с шумом он вдыхает мой запах, а после выходит из квартиры, быстро спускаясь по лестнице. Даже лифт не стал дожидаться.

Слушаю его удаляющиеся шаги и не могу понять, почему чувствую досаду.

— Я бы многое отдала, чтобы на меня так смотрели, — томно вздыхает Дуся, снова пугая меня.

— Ты что здесь делаешь? — разворачиваюсь к подруге и замечаю её мечтательное выражение лица.

— Приехала поддержать свою крошку, но смотрю, тебя здесь и без меня неплохо поддерживают, — Дуся коварно улыбается, закрывая дверь, которую ещё держу открытой.

— Дусь, скажи мне, что со мной не так? — спрашиваю то, что совершенно точно не хотела.

— Владуся моя, — Дуся обнимает меня и подводит к зеркалу. — ты самая обалденная, красивая, умная и невероятно талантливая женщина. Тебе просто нужно снова стать уверенной в себе, и ты увидишь то, что видят все.

— Что во мне можно увидеть, Дусь? — чуть ли не вою я. — И где же мой ум был, когда я, как дура, велась на всю ту ахинею, которую мне в уши вливал Валя?

— У каждого есть слабости, — Дуся пожимает плечами. — Твоя: идиот бывший муж.

— О Боже, замолчи, — выкручиваюсь из её захвата и иду на кухню.

— Нет уж, милая, — Дуся идёт следом. — Теперь я буду говорить. И ты поедешь с Черновым играть вашу эту партию. И выиграешь её. А после вы займётесь с ним умопомрачительным сексом, и ты поймёшь, какая ты на самом деле.

— Дусь, что за пуританские советы? — не выдерживаю я и перехожу на крик. — Какой секс? Какой Чернов? Какая партия? Я не могу собрать мысли в кучу после сегодняшних открытий, а ты…

— Рассказываю тебе верный способ спасти свою психику и не сойти с ума, — перебивает меня Дуся и ставит на стол свежезаваренный чай и коньячницу. — Жене коньяк, — указывает на себя пальцем, пародируя знаменитую фразу из кинематографа, — детям — чай. — И её пальчик указывает на меня.

А мне ничего не остаётся, как нервно рассмеяться и сесть за стол. И пока Дуся что-то придумывает нам перекусить, рассказывая о своём дне, я думаю не о том, что у меня сегодня был ужасный день и как всё быстро восстановить, а о том, что у Чернова слишком приятный вкус губ.

12

Домой возвращаюсь злой. Меня отшила женщина! Не так обидно, когда тебя отшивает какая-то девка, но когда та, от голоса и запаха которой сносит тормоза, невольно начинаешь задумываться: не потерял ли я хватку.