Лина Коваль – Заберу твою боль (страница 7)

Нет, я не рассчитывала, что Ренат захочет посмотреть на результат моего многолетнего труда, чтобы порадоваться. Даже выдохнула с облегчением, узнав, что его не будет.

Поворачиваю голову и грустно разглядываю разноцветных рыб в пузатом аквариуме на подоконнике.

Все к лучшему. Уходя – пусть уходит. Навсегда.

– Стоят как неживые, – подруга ворчит. – Это вообще обязательно, чтобы они за тобой везде таскались?..

– Не знаю.

– Работать становится невозможно. Им до всего есть дело. Куда мы едем, где выступаем, кто приходится заказчиком. Я тебе говорила, что они запретили ехать на закрытую вечеринку к Одинцову? Это самое модное событие месяца!

– Почему?

– Якобы он не чист на руку, что-то там они выяснили. Но ты представляешь, со сколькими людьми дружит Одинцов? Нас больше не будут приглашать – вот и все.

Посматриваю на двух серьезных мужчин за натертым до блеска стеклом.

Аскеров в разговоре со мной лукавил. Никакая это не «охрана», а скорее вооруженная стража. Ведут себя очень невежливо, многое запрещают, лезут, куда не просят.

Надеюсь, с отцом все в порядке, потому что я начинаю нервничать.

За время его службы на благо Родины бывали совершенно разные ситуации, но меня в них никогда не посвящали. На долю секунды даже подумала, что таким образом Ренат пытается вернуться в мою жизнь. Наивная дурочка.

Так вот.

Последние шесть лет папа работал то в Сибири, то где-то за границей, редко в Москве. Бывало, по три месяца не выходил на связь, потом звонил, устраивал короткий отпуск, чтобы приехать домой.

Я устала.

Крайне сложно быть семьей такого человека.

Человека, который делает все, чтобы мирные граждане спали спокойно, а собственная дочь постоянно мучилась. Чисто по-человечески – больше не могу быть тридцать третьим номером. Ни для кого.

У меня своя жизнь, карьера, планы, мечты. Репутацию, которую я нарабатываю годами, можно быстро растерять и очутиться в числе непорядочных артистов, если отказываться от всего подряд.

– Кстати, как Глебу твой концерт? – спрашивает Искра. – Понравился?

– Да, он похвалил, хоть и опоздал на первый блок песен.

– А его родители?

– Они не очень любят такую музыку, – неловко улыбаюсь. – Но Глеб показал им видео с концерта. Анне Константиновне безумно понравилось.

– Какие они милые!.. – закатывает глаза Искра.

– Точно…

Долгое время я никого к себе не подпускала. Была уверена, что так правильно.

Снова вру. Зачем?

В глубине души надеялась – Ренат вернется. Вернется и по достоинству оценит мою лебединую верность, которую я хранила несколько лет. Потом узнала: сам он не в курсе, что это такое, поэтому и оценить по достоинству не смог бы.

Стало известно, еще во время наших недолгих отношений, Аскеров работал с Майей Синицыной под видом семейной пары со всеми вытекающими. Они вместе ездили на Урал, жили там почти месяц, спали на одной кровати. Тогда-то весь благородный флер профессии разведчика перестал меня восхищать.

Да и папа ругался, разговаривал, давил – все как обычно. Глеб стал отличным компромиссом. Первым компромиссом с отцом.

И вообще, у него всегда и все продумано на два шага вперед. Мой папа – непотопляемый. Возможно, именно поэтому я не очень верю в то, что он может оказаться в беде?..

А вот интерес Рената к моей персоне искренне раздражает. Как и его «люди», слоняющиеся за мной по пятам и портящие мою кристальную репутацию.

– Мы поедем к Одинцову, – решительно говорю Искре, оплачивая счет и нацепляя на глаза темные очки. – Сдержим слово.

– Но…

– Ты уже ему отказала?

– Не успела.

– Вот и отлично.

– Слава богу, – она делает пометки в блокноте. – Позвоню менеджеру Одинцова вечером с личного телефона, чтобы уточнить летали, так как на рабочий эти громилы установили какое-то устройство. Все звонки идут автоматом к ним на прослушку… – жалуется, демонстрируя увесистый мобильный.

– Дай-ка сюда, – с трудом отсоединяю тонкую пластину, больше похожую на батарею и тут же демонстративно опускаю ее в аквариум.

Огромный сом встречает неизведанную вещицу, камнем падающую на дно, равнодушным спокойствием.

– Какая ты отважная, Эмилия! – восхищенно шепчет Искра, с опаской поглядывая поверх моего плеча. – Это ведь наверняка подотчетное оборудование!.. дорогое! Аскеров разозлится.

Я оборачиваюсь и замечаю переговаривающихся между собой охранников, а затем холодно улыбаюсь.

– И пусть. Новое купит!.. Деньги у него есть!..

Глава 5.1.

Вопреки личному запрету Аскерова на вечер к Одинцову мы все-таки едем и отрабатываем его на сто из ста.

Во-первых, потому что отказываться от предоплаченной работы действительно некрасиво. Музыкальная тусовка – узкий круг, где все друг друга знают, а моя репутация – то, че стоит дорожить, но какое до этого дело Ренату Булатовичу? Правда?

Во-вторых, за время постоянной работы сколотилась неплохая команда. Помимо нас с Искрой, это клавишник, гитарист, басист, барабанщик и бэк-вокалистка. Все эти люди хотят зарабатывать и могут разбежаться, если будет много простоев.

В целом, закрытая вечеринка проходит на уровне: для нас выделяют огромную гримерную с накрытым закусками столом, а после выступления меня приглашают разделить трапезу с хозяином дома и его знаменитыми гостями: людьми из модельного бизнеса, бизнесменами и киношниками.

Один из последних, актерский агент Жора Сташевский в подпитом состоянии отпускает кучу комплиментов тому, как держусь на сцене, и предлагает свои услуги. Я тут же отказываюсь: карьера актрисы меня не интересует, а вот саундтрек к фильму – другое дело.

Правда, и здесь все уже случилось, так как ближе к Новому году выйдет исторический фильм о судьбе балерины от известного кинорежиссёра Адама Варшавского, к музыкальному оформлению которого я приложила руку.

Кстати, Аскеров никак на наш выезд к Одинцову не реагирует. Сотрудники Управления продолжают меня сопровождать, а на рабочем телефоне появляется очередное записывающее устройство, от которого снова избавляюсь.

После третьей утилизации, полагаю, до Рената что-то доходит и мне возвращают мой телефон, пользоваться которым я естественно больше не планирую – мало ли что сотрудники Управления туда вмонтировали, но меня терзает любопытство.

Хочется тут же включить мобильный и просмотреть все его содержимое будто бы глазами своего бывшего мужчины: нашу милую переписку с Глебом, поддерживающие заметки самой себе (когда у меня что-нибудь не получается, я всегда их пишу – привычка) и тысячи различных фотографий, в том числе с откровенных фотосессий.

Хочется, но я этого не делаю.

Не стоит.

*

Первое утро новой недели начинается с традиционной пробежки и такой же встречи на спортивной площадке в пожелтевшем осеннем, московском парке.

– Привет, – стягиваю олимпийку и размещаю ее на брусьях.

Поправив под грудью резинку топа из эластичной ткани, устремляюсь к турнику и испытываю чисто эстетическое удовольствие, пока рассматриваю крепкие мышцы на спине, напоминающие мощные, бугристые крылья на лопатках.

Стас ловко спрыгивает на землю и оборачивается ко мне.

– Привет, красавица, – тоже разглядывает меня с нескрываемым мужским интересом, а затем переводит взор за мое плечо и… абсолютно ровно и безэмоционально кивает своим коллегам, остановившимся на приличном расстоянии от нас. – Ребята что, у тебя подрабатывают? – с нескрываемой иронией спрашивает.

Я подозрительно прищуриваюсь.

– А ты ничего не знаешь, Стас?

– А что я должен знать, Эмилия? – парирует.

Пожав плечами, с разбега запрыгиваю на турник и начинаю подтягиваться. Стараюсь соблюдать правильную технику. Кожу вдоль позвоночника и на пояснице припекает.

– Не могу больше, – пытаюсь отдышаться на вытянутых руках и стираю пот со лба с помощью плеча.