Лина Коваль – Заберу твою боль (страница 6)

Там осматриваюсь.

Охрана у нее вялая.

Кстати, вчера, когда Афанасьев с Гориным забирали Эмилию от здания киноконцертного зала, охранников с ней вообще не было. Поразительная глупость и недальновидность, простительная только для девчонки.

Куда смотрел ее папаша и куда сейчас смотрят новоиспеченные родственники Озеровы?.. Или только языками ворочать могут и ябедничать?

– Туда нельзя! – перед гримеркой меня останавливает мальчишка в костюме на два размера больше.

Такого можно вырубить дыханием после двойной порции виски. У меня бы получилось.

– Мне – можно.

– Сказали, что никому нельзя.

Из внутреннего кармана пиджака достаю удостоверение. Мальчишка читает, на секунду бледнеет, а потом начинает покрываться красными пятнами.

Детский сад, блядь.

– Я сейчас предупрежу, что вы здесь, – заикается.

– Рискни здоровьем, – провожаю его взглядом и недовольно посматриваю на отирающуюся рядом молодежь.

Затихают.

Гипнотизирую дверь с закрепленной табличкой «ЭМИЛИЯ», разместив ладони в карманах брюк и покачиваясь на пятках.

Парень выходит бордовый.

– Там… э… в общем… я…

Видимо, передать слова Литвиновой не решается. Есть предчувствие, что парню они не понравились, уверен, что я тоже буду не в восторге. Так и знал.

– Ладно, отойди, – вздыхаю и сдвигаю его влево.

Интеллигентным быть снова не получается. Прямо скажем, тактичность никогда не была моей добродетелью, поэтому открываю дверь и попадаю в залитое светом пространство. Многочисленные зеркала на стенах делают его еще воздушнее, но особое сияние придает девушка в центре.

– Добрый вечер.

Колдующие над Эмилией визажисты, испуганно на меня смотрят, а затем, после строгого кивка хозяйки сегодняшнего вечера, отправляются за дверь.

– Я же сказала, что не хочу ни с кем разговаривать перед концертом, – говорит она, что-то быстро набирая в мобильном.

– Мой рабочий день до семи. Ты хотела общение исключительно в деловых рамках, – сухо произношу.

Она поднимается, кладет телефон на туалетный столик и резко оборачивается, упираясь бедрами о столешницу.

Эмоциональные горки, на которых я мог себе позволить покататься шесть лет назад, давно трансформированы в бескрайнюю, выжженную равнину, но отказаться от чисто мужского удовольствия исследовать стройную, хрупкую фигурку, облаченную в белый шелковый халат, не представляется возможным.

Крупные бигуди, на которые накручены темные, длинные волосы, впечатление не портят, а придают образу какой-то сексуальной незаконченности.

Обещания, которого я больше не жду. Да и не мне оно полагается.

Когда-то я искренне считал, что ничего и никого красивее, чем Эмилия Литвинова, в жизни не видел.

У меня было целых шесть лет, чтобы расширить свой кругозор. Шесть лет – но ничего не поменялось. Второго чуда света, по моей версии, просто не существует. Только вот сложная работа над ошибками показала, что некоторым слабостям лучше не потакать.

На заостренном, повзрослевшем лице выражение крайней скуки, в лазурно-бирюзовых глазах плещется незаурядный интеллект. Тонкие брови взмывают кверху.

– Ты посмотреть пришел? – злится.

– Поговорить, – хриплю.

Блядь.

Откашливаюсь и продолжаю:

– Вернемся ко вчерашнему разговору и отбросим все разногласия. У меня нет цели испортить с тобой отношения, Эмилия. У тебя своя работа, – осматриваю светлую гримерку. – У меня – своя.

Складывает руки на груди и молчит.

– Все, что я вчера сказал – это не шутка и не розыгрыш. Ты должна это понимать. Давид – возможно, в беде. Давай не будем усугублять его положение твоей уязвимостью.

– Со мной все в порядке.

– Я заметил, что у тебя нет охраны. Готов предоставить своих сотрудников. Начнем с двоих. Ты их знаешь, так как встретилась с ними вчера.

– У меня есть деньги, я могу себе позволить секьюрити.

– Очень рад за твои финансовые возможности, но в данный момент у меня нет времени заниматься подбором персонала. Мои люди – проверенные. Крепкие специалисты, сильные ребята. Они точно справятся с любого рода проблемами.

– Так же как ты когда-то справлялся? – усмехается она.

Я намеренно пропускаю провокацию и медленно направляюсь к Эмилии. В нос проникает знакомый запах сладковатых духов. Или мозг так обманывает?..

Останавливаюсь в одном шаге.

Эмилия еще сильнее вжимается в столешницу и упирается в нее ладонями. Намеренно-безразлично ведет длинными ресницами и вздыхает.

– Давид или те, у кого он сейчас, могут дать знать о себе совершенно по-разному, – смотрю сверху вниз в распахнутые глаза. – Без опыта ты можешь этого не понять. Мои сотрудники – вычислят сразу.

Придвигаюсь.

– Что ты делаешь? – взволнованно шепчет она, когда я тяну руку и задеваю ее тонкое плечо.

Дрожит, а потом слабо вскрикивает, потому что я резко ее отталкиваю. Так, как пять минут назад парнишку перед дверью, и хватаю телефон.

– Твою мать… Ты меня пишешь! Серьезно? – иронично усмехаюсь, выключая диктофон.

Эмилия часто дышит и выглядит растерянной.

– В общем, все. – Одариваю ее самым суровым взглядом. – Мои люди отныне будут с тобой. Везде. И это не обсуждается.

– У меня концерт через полчаса, – она говорит мне в лицо. – Можно, я уже буду готовиться? Пожалуйста.

Опускаю взгляд на вздымающуюся под белым шелком грудь.

– Можно, готовься, – отвечаю резковато и стремительно направляюсь на выход.

– Эй… Верни мой телефон, – она кричит мне в спину.

– Новый купишь, – отвечаю с усмешкой, убирая в карман и открывая дверь. – Деньги у тебя есть!..

Глава 5. Работать становится невозможно

В переполненном ресторане шумно.

– Какие грозные дяденьки! – смотрит Искра в отражение, за которым как два гипсовых изваяния стоят мои молчаливые охранники.

Она отпивает брусничный чай и с выражением воодушевления на лице приступает к своему ароматному стейку. Я вдруг жалею, что решила ограничиться лишь десертом, на которые в последнее время подсела.

– Алексей! Всеволод! – медленно оборачиваюсь к фойе и предельно вежливо обращаюсь. – Может, вас угостить чем-нибудь? Кофе, чай или поужинаете с нами?.. Здесь отличная мексиканская кухня. Говорят, жгучие специи способствуют выработке эндорфинов.

Искра посмеивается, а выражения каменных лиц не меняются. Ноль эмоций! Какие уж там эндорфины?.. Уверена, Аскеров с корнем вырвал гипоталамус, который их вырабатывает. И себе, и всем своим сотрудникам.

Я раздражаюсь, потому что не привыкла, чтобы меня настолько в открытую игнорировали.

Сотрудники Управления – особая каста профессионалов. Работа слаженная, безотрывная, сложная – по отцу знаю. Вот уже три дня со мной рядом всегда кто-то из этих двоих, но чаще всего сразу оба. И когда они едят, когда ездят домой, чтобы принять душ и переодеться? Этого я даже не замечаю. При чем выглядят фээсбэшники всегда с иголочки. О чем-то переговариваются, с кем-то созваниваются. Подозреваю – с Аскеровым, который забрал мой телефон и уехал с концерта, даже не дождавшись первых аккордов (он столкнулся с Искрой возле запасного выхода).