Лина Коваль – Заберу твою боль (страница 5)

Не уважать эту женщину уже не получается, хотя, признаюсь, к ее переводу из Следственного комитета изначально относился предвзято.

– Наша песня хороша… Начинай сначала…

– Так что с ним делать?

– Бжезинский должен понимать, что сейчас это уже невыполнимо, – захватив чашку с кофе, поднимаюсь и направляюсь к высокому окну. Металлические жалюзи с треском разъезжаются, предоставляя доступ в кабинет утреннему, осеннему солнцу.

Люблю этот вид на центр Москвы.

С бешеным трафиком, пылью, немногочисленной рекламой.

Что скрывать?.. Я скучал. Возможно, если бы знал, что когда-нибудь сюда вернусь, этот процесс не был бы настолько сильным?

– Он боится, Ренат. Боится за семью, за детей. Его ведь тоже можно понять…

– Так уж и можно? Понять агента?.. – усмехаюсь и оборачиваюсь, а затем отпиваю кофе.

Нутро обжигает.

– Да, ты прав, – Майя расслабляется и смеется. – Это во мне говорит женщина, а не сотрудник.

– Видишь…

– Я знаю, что ты опять скажешь… Именно поэтому нас не берут в разведку.

– Только в качестве жен разведчиков…

– Потому что рядом должен быть тот, кто безэмоционален и расчетлив.

– Именно, – киваю, улыбаясь в чашку и одним глотком допиваю утреннюю порцию.

– Поговори с ним, Ренат. Он всю ночь ехал на запад, чтобы связаться с нами из придорожного кафе. Ждет связи.

– Давай, – резко отправляюсь к столу и забираю у Майи специальный телефон со встроенной записью разговоров и блокировкой записи у собеседника.

– Можно я послушаю?

– Сиди уже, – ворчу и, услышав тихий голос, громко здороваюсь: – Войцех. Приветствую. Это Артур.

– Здравствуйте, я уже сказал вашей женщине, что хочу выйти из игры. Я боюсь, что руководству станет известно…

– Войцех, вы ведь понимаете, что это невозможно.

– Да, я понимаю, но… все-таки хочу все закончить, я больше не буду отправлять отчеты. Просто хотел сообщить вам. Извините.

– Войцех, вы понимаете, какие результаты повлечет ваш отказ?

– Да сколько можно? Я не хочу доносить на собственных коллег. Я чувствую себя предателем.

– Вы и есть предатель, Войцех, но я вопрос задал. Вы не ответили.

Молчит. Это хороший знак.

Осталось грамотно дожать.

– Я потратил много сил, чтобы спасти вашего сына из рук правосудия, но с этого дня не буду сдерживать те документы, чтобы справедливость восторжествовала. Только учтите, что теперь речь будет о реальном сроке… Наш разговор – это не шутки.

– Я понял-понял, – удрученно вздыхает, а на лице Майи расцветает победная улыбка.

Но за любым непослушанием должно следовать наказание – это еще одно мой обязательно правило с сотрудниками.

Постукивая пальцами по столу, раздумываю.

– Вы расстроили нас, Войцех. Очень расстроили. Ваше жалование будет уменьшено вдвое.

– Но почему? – он возмущенно вскрикивает.

– Считайте, что ради профилактики. И чтобы дурные мысли не посещали вашу светлую голову. Надеюсь, вы не заставите нас пользоваться собранным компроматом?.. Я расстроюсь, если мои усилия с вами окажутся напрасными и нам придется попрощаться, а мое руководство может воспринять этот факт, как призыв к более решительным действиям. Они вам не понравятся.

– Что вы имеете в виду?

– Ничего. Я просто рассуждаю.

– Я буду сотрудничать. Обещаю. – тараторит. – Буду, иногда только не понимаю, какая именно информация вас интересует. Через нашу канцелярию проходит очень много документации, самой разной, я часто теряюсь, что именно вам подойдет.

– Не нужно о нас думать, Войцех. Отправляйте все, что прямо или косвенно касается политической деятельности.

– Хорошо. Я понял.

– И берегите себя. Здоровья супруге.

– До свидания, Артур, – буркнув, бросает трубку.

Майя забирает телефон, глядя с восхищением.

– Вот как у тебя так всегда получается?

– Надо пожестче, – зацепив рабочую папку, поднимаюсь и натягиваю пиджак. – Я к Ярославскому. Он там с утра не в настроении. Ты пока подумай, на кого нам поменять Бжезинского? Дай задачу «Ветру» взять кого-нибудь в разработку из той же Канцелярии. Проверить все связи: рабочие, личные, политические. Может быть, накопаем что-нибудь интересное.

– Мы ведь лично с тобой проверяли, так нет никого.

– Когда это было?.. Три года назад?.. Уверен, что там есть новые сотрудники.

– Хорошо, Ренат, я все сделаю. Ты можешь на меня положиться. И кстати, вечером заедешь?

– Нет, Майя. Сегодня не получится. – пропускаю ее вперед и закрываю дверь.

– Почему?

– Потому что вечером у меня концерт…

Глава 4.1.

– Почему нельзя было потактичнее? – раздраженно спрашивает Ярославский.

– Ничего такого я не сказал, – злюсь не меньше. Чай, не мальчик после Академии. – Все в профессиональных рамках, Олег Валентинович.

Пожаловалась на меня. Только вот папенькому сыночку или самому папеньке?..

– Мне проблемы, Ренат, не нужны. Сегодня из аппарата Президента позвонили, завтра он сам сюда заявится?

– Вы прекрасно знаете, что я к этой встрече не рвался. Надо было в передать защиту Литвиновой Луневу или в другой отдел.

– Ну, давай-давай, помогай старику распределять дела в Управлении. Сам не справляюсь.

– Извините. Я не об этом, товарищ Генерал.

– Знаю я, о чем ты, но пойми. Давид – наш человек, и мы должны разобраться правильно. Сами. По-человечески, Ренат.

– Чем я и занимаюсь. Разрешите идти?

– Иди. И будь с его дочкой… повежливее!..

– В следующий раз перед допросом запишусь на курсы по этикету, – мрачно обещаю.

Ярославский отмякает. Ржет.

После рабочего дня отправляюсь в место, где у Литвиновой запланирован концерт. Без какой-либо сложности и лишних вопросов от сотрудников площадки паркуюсь у заднего входа и попадаю внутрь. По указателям иду к гримеркам.