Лина Коваль – Заберу твою боль (страница 3)

– Что значит «тобою принято решение»? – отчеканиваю, чувствуя, как лицо полыхает. – Я – не твой сотрудник, чтобы мне приказывать. Обойдешься без моей помощи.

Уголки жестких губ дрожат, а в черных глазах появляются намеки на далекие эмоции, которые тут же хочется выкрутить на максимум.

Аскеров зеркалит мою позу, нависает над столом и ровным, сухим голосом объясняет:

– Ты пока гражданка страны, поэтому будешь мне подчиняться.

– Я? Подчиняться? Тебе? – раздраженно закатываю глаза. – Это даже несмешно. Решай что хочешь, чтобы спасти отца и вернуть его в эту самую страну невредимым, потому что в обратном случае я устрою такой международный скандал, что мало никому не покажется.

По-моему, даже лампочки на полке не выдерживают моей угрозы и начинают усиленно моргать.

– Что ты сделаешь? – голос Рената становится жестким, на крепкой шее проступают отчетливые вены, оттеняемые воротником белой рубашки.

– Ты слышал, что я сделаю!.. – откидываюсь на спинку стула и морщусь, потому что лопаток касается холодная искусственная кожа.

Он тоже прислоняется к спинке кресла и смотрит на меня в упор.

– Не глупи, девочка.

– Я тебе не девочка, – огрызаюсь. – Ты сказал, разговор будет официальным. Потрудись использовать мое имя. То, что мы когда-то пару раз переспали, не дает тебе право так ко мне обращаться.

Ожидаю, что он взорвется, но внезапно слышу, как хриплый смех прорывается сквозь отстраненную маску силовика.

Козел.

Выдыхаю.

– В общем, я не буду с тобой работать, Ренат. Пусть меня лучше убьют! Пусть пытают, иголки под ногти загоняют, хоть паяльником кожу жгут…

Аскеров в ответ усмехается и с нескрываемой мрачной иронией за мной наблюдает, а я снова замечаю, что ничего в нем не поменялось. Он все такой же невозмутимый, мужественный и чужой, как в нашу последнюю встречу.

– Боишься, потому что так сильно по мне скучала, Эмилия?.. – медленно интересуется.

– Вот еще!.. – взволнованно откликаюсь. – Скучать значит ждать, а я тебя не ждала. Да и вообще – повзрослела.

Черты волевого лица грубеют, как и тон голоса, не терпящий возражений:

– Тогда больше не капризничай, раз повзрослела. За твою безопасность отныне отвечают мои люди.

– Это мы еще посмотрим!.. – обещаю, пулей вылетая из кабинета.

По неприкрытой тканью спине снова гуляет ветер и что-то еще.

По длинному, узкому коридору мне навстречу направляется сотрудница с погонами подполковника. Оцениваю ее чисто по-женски. Миловидное лицо, хорошая фигура, стройные ноги и… строгий пучок на голове.

Потом узнаю мгновенно.

Будто внушительную пощечину отвешивают.

Это она.

Та девушка, которую я приняла за случайную попутчицу в нашу последнюю встречу, шесть лет назад. Я провожала Аскерова на вокзале. До сих пор не представляю, как справилась тогда? Как выжила?

Как?..

Я до сбитых ног, рыдая и умоляя, бежала по пустому перрону, а он… даже не повернулся. И эта мымра все это видела? Мое унижение?..

Задрав подбородок, прохожу мимо Майи Синициной, полностью ее игнорируя.

Значит, отец был прав, а я ему не верила.

Ренат действительно уехал не один. С ней…

К черту все!..

Не потрудившись придержать дверь, вылетаю из здания Управления и устремляюсь к припаркованному у дороги «Лексусу». Чувство, что за мной следят, не покидает, поэтому перед тем, как скрыться на заднем сидении, непримиримо смотрю на ровные ряды высоких окон.

– Все в порядке? – спрашивает Юрий, поглядывая на меня в зеркало.

– У меня всегда все в порядке, – сдуваю налетевшие на лицо пряди и пытаюсь отдышаться. – Едем к Озеровым.

Глава 3. Я изменилась и буду тебе сопротивляться

С Глебом меня познакомил папа.

Дмитрий Александрович Озеров, занимающий высокий государственный пост советника президента по вопросам культуры и молодежи, когда-то вместе с отцом участвовал в одном межведомственном проекте, а два года назад они случайно встретились на приеме, организованном в Кремле.

Мужчины обменялись контактами и возобновили приятельство.

Не знаю, было ли знакомство с сыном Озерова запланированным, но выглядело это именно так. Сначала я испытала что-то вроде слабовыраженного протеста, но Глеб сумел мне понравиться своим внутренним спокойствием и рассудительностью.

Это было то, что нужно именно мне: надежность, открытость и честность.

В свои двадцать три он только что с отличием закончил международно-правовой факультет в МГИМО и занял должность младшего юриста в «МосЭнергоКонцерне». Скорее всего, не без помощи отца, но это нормально, когда родители помогают детям. А кому же еще?..

Сейчас нам по двадцать пять. У нас одинаковые цели и мечты, чтобы каждый из нас занимался своим любимым делом, а еще пожениться и в обозримом будущем завести детей. Мы хотим двоих. Неважно, будут это мальчики или девочки. Главное, чтобы были здоровые.

– Ну наконец-то, – ворчит Глеб, вытягивая меня из автомобиля за руку.

Я осматриваю белую рубашку с закатанными до локтей рукавами и недовольное лицо, которое, глядя на меня, тут же смягчается. Никогда бы не подумала, что мне может понравиться рациональный юрист-блондин со светло-серыми умными глазами.

– Мама сильно на меня ругается? – изображаю крайнюю степень сожаления.

– Расслабься. Моя мама никогда не ругается… Она интеллигентная женщина.

– Моя идеальная свекровь, – улыбаюсь и, обхватив коротко остриженный затылок, прижимаюсь губами к подбородку будущего мужа.

– Что-то ты задержалась… – его ладонь гуляет вдоль моего позвоночника.

Неловко отстраняюсь.

– Потом расскажу, – морщусь, вспоминая произошедшее на Лубянке. – Мне наконец-то доставили вино, которое я заказывала для Анны Константиновны. Забери, пожалуйста, в багажнике коробку.

Глеб исполняет мою просьбу, и мы, взявшись за руки, направляемся к большому светлому дому.

– Ты какая-то странно притихшая. Как себя чувствуешь? – еще раз внимательно осматривает мое лицо.

– Устала немного…

– Долго стояли в пробке?

– Да, – киваю. – И перед концертом волнуюсь.

– Все будет отлично. Сама знаешь…

– Надеюсь…

– В обратном случае тебя ждет карьера супруги… хм… старшего юриста «МосЭнерго Концерна», – произносит он как бы невзначай.

– Да ладно, – перед входом я резко останавливаюсь и счастливо смеюсь. – И ты молчал?

– Ты была занята концертом, а мое назначение так долго пылилось без подписи в кабинете у главного, что я был ни в чем не уверен, – открывает дверь.

– И все это время переживал один?.. – я хватаю Глеба за руку.

– Я особо не переживал. Молчанов обещал. И мне, и отцу. Поэтому в том, чтобы волноваться не было нужды, а ты бы точно себя накручивала.

– Конечно. Я ведь знаю, как это для тебя важно!..