Лина Коваль – Заберу твою боль (страница 2)

Как в омут с головой и чувствами.

Мне хочется сбежать, чтобы прокричаться или как минимум содрать со своего лица маску спокойствия, но я сдерживаюсь. Потому что сильная и… гордая, а «Теория последней встречи», получается, в нашем случае не подходит.

– Привет, Эмилия, – здоровается Ренат без какой-либо улыбки. Он поднимается, застегивает нижнюю пуговицу на пиджаке и жестом указывает на стул.

– А… Привет. Ты еще жив?.. – интересуюсь скучающе и, покачивая бедрами, невозмутимо направляюсь вглубь кабинета.

Глава 2. Любить так, чтобы не чувствовать боли

Наш четырехмесячный роман с сослуживцем и другом отца Ренатом Аскеровым начался внезапно и был озаряющей вспышкой. Яркой, мгновенной, страстной. До жгучей рези в глазах ослепляющей.

А потом небеса неожиданно погасли и стало темно…

Я давно занимаюсь благотворительностью и посещаю самые разные мероприятия, на одном из которых как-то познакомилась с девушкой с полным отсутствием зрения, совершенно не испытывающей какого-либо дискомфорта в коммуникации.

Наоборот, Лина проявила себя как одна из самых оживленных и искренних моих собеседниц в тот вечер.

– Расскажи, как ты живешь? – спросила я у нее.

– Нормально живу. Как и все, – ответила она с легкой, приятной улыбкой и поправила темные очки.

– Ты очень сильная. Я не представляю, как можно не видеть ничего вокруг. Солнечный свет, утренний туман или даже ночной город. В мире столько всего прекрасного…

– Это не совсем так. Нет, вернее… – засмеялась Лина. – В моем мире тоже много прекрасного, Эмилия: ласковое тепло солнечного света, свежий аромат летнего утра и, конечно, беспокойный шум ночного города. Кроме того, я ведь с самого рождения такая… Темнота для меня – никакая не потеря, а умиротворение и моя личная зона комфорта.

Эта удивительная девушка буквально заставила меня осознать: темнота в душе, которую я после расставания с Ренатом воспринимаю как величайшую утрату и боль, навсегда бы осталась и моей личной зоной комфорта, если бы я так сильно в него не влюбилась.

Любить так, чтобы не чувствовать боли – отныне мой девиз. И у меня наконец-то все получается. С Глебом.

А с мужчиной, который сидит напротив, и так пристально меня изучает, что вот-вот протрет дыру, никогда так не получалось – меня буквально наизнанку выворачивало. От каждого его прикосновения, от каждого поцелуя, от поселившейся во мне с этими отношениями ревности.

– Как ты поживаешь, Эмилия? – спрашивает Ренат, абсолютно игнорируя мои сомнения по поводу того, жив ли он.

– У меня все отлично. Спасибо за беспокойство, – отвечаю уже гораздо холоднее.

Вспышки – это плохо. Вспышки – это всегда взрыв эмоций.

– Если можно, давай сразу перейдем к делу, – демонстративно поправляю часы на запястье. – У меня планы на вечер.

– Рад за тебя, – он сухо кивает, подается вперед и на стол передо мной опускается лист бумаги. – Подпиши. Разговор будет конфиденциальный.

– Хорошенькое начало, – хмурюсь, но предложенную ручку в руку все же беру. Осторожно, чтобы не задеть мужские пальцы. – Не помню, чтобы давала свои паспортные данные, – ворчу под нос, сверяя цифры и даты.

– Пришлось вскрыть несколько баз данных ради такого случая.

– Кто бы сомневался.

Размашистым подчерком подписываю соглашение о неразглашении информации, честно, сильно жалея, что целых полгода переносила свадебное торжество. Было бы красиво, если бы я вывела «Эмилия Озерова» прямо перед носом Рената. О том, что фамилию я менять не планировала, сейчас как-то забывается.

– Когда ты в последний раз видела отца, Эмилия?

В душе зарождается что-то щемяще-беспокойное, но я напрягаю память. Это ведь папа. Что с ним может случиться?..

– Сейчас сентябрь… Значит, это было… в мой день рождения, – отвечаю.

– Первого июля? – Ренат уточняет.

– Да, – чувствую, как щеки вспыхивают, и опускаю взгляд.

Сознание против воли затягивает в водоворот из воспоминаний.

Наш роман начался когда-то именно с моего дня рождения. Я захотела соблазнить друга отца, который всегда вызывал у меня внутри что-то вроде болезненного зуда от щекотки, и у меня получилось. Как правило, я всегда добиваюсь всего, что хочу. Рано или поздно.

– После этого были звонки?

– От папы? Конечно. Где-то раз в неделю. У меня плотный график, перелеты, разные часовые пояса. Нам не всегда удается даже поговорить, – сердце снова сбоит. – Так… что случилось? Где он?

– Мы не знаем, Эмилия, – отвечает Ренат, не переставая наблюдать за моими реакциями.

– Что значит вы не знаете? – повышаю голос.

– Полковник Литвинов не выполнил поставленные руководством задачи, перестал выходить на связь. У нас есть информация, что при переходе через границу Польши Давид бесследно исчез.

– Бред какой-то. Зачем ему исчезать?..

– У нас есть предположение…

– Какое?

– Полковник может быть задержан либо по подозрению в государственном шпионаже, и другая сторона пока не хочет придавать арест международной огласке. Либо…

Он замолкает, будто оценивая степень моей вовлеченности в разговор.

– Что?..

– Либо его рассекретили местные радикальные группировки, тогда все гораздо серьезнее. Его могли взять в плен с целью завладение секретной информацией.

– Я ничего об этом не знаю! – взволнованно восклицаю. – И что же сейчас делать?..

– Только ждать, – задумчиво отвечает Ренат и, склонив голову набок, наблюдает за тем, как я нервно ерзаю на стуле. – А пока тебя везде будут сопровождать мои люди.

Глава 2.1.

– Что значит «сопровождать»? – прищуриваюсь.

– Значит, рядом с тобой всегда будет мой человек. Дома, на прогулке, в магазинах… Где ты там еще бываешь?..

– Твое представление о моей жизни весьма исчерпывающее!.. – бешусь от такого обесценивающей мой успех характеристики.

Я действительно многого добилась за эти шесть лет. Брала все возможные заявки, работала и в дождь, и в холод, и в жару. С температурой, больным горлом и без голоса, уставшая – было неважно.

Взбираясь на вершину музыкального олимпа страны, все время пыталась что-то кому-то доказать. Окружающие редко это принимали, а я только сейчас, когда слышу это пренебрежение в голосе, которое срабатывает спусковым крючком, понимаю – я хотела доказать именно Ренату.

Уходя, он оставил мне весьма ощутимый капитал. Полагаю, это были все его сбережения, которые Аскеров попросил меня использовать с умом. Мне больше не нужно было петь в ночных клубах. Денег хватило и на запись альбома, и на промо к нему.

Но дальше я справилась сама…

– Напиши полный перечень мест, где ты обычно бываешь, и список людей, с которыми чаще всего контактируешь, – перед глазами оказываются чистый лист и сильная, мужская рука. – Любые контакты, Эмилия: друзья, работа, жених, родители жениха.

По обнаженной спине пробегает холодок, сменяющийся неприятными мурашками. Он и про Глеба знает. И так спокойно о нем говорит…

Тело подкидывает от злости. Опять?..

Нет-нет-нет.

Я не хочу Рената в своей жизни. Не хочу с ним встречаться. В идеале не хочу знать, что Аскеров вообще находится в Москве.

Что живой и невредимый.

Что все такой же серьезный, невозмутимый и решительный на своей службе.

Он ведь не сегодня вернулся. И вряд ли вчера? Правда?..

В давно замороженном от активной работы и насыщенной жизни сердце что-то просыпается. Черное, колючее. Закостенелая обида, которую невозможно выжечь ничем. Ни новыми отношениями, ни успехами, ни деньгами – ничем. Сердце ей пропитано, как старая засохшая губка.

– Давид может связаться с тобой любым способом, Эмилия. Например, через близких. Или злоумышленники могут организовать твое похищение, с целью воздействия на Литвинова. Возможно, они будут пытаться разговорить его таким способом. Мною принято решение с этого дня взять тебя в работу.

Кладу ладони на стол и придвигаюсь так резко, что грудь больно впечатывается в его край.