Лина Коваль – Сдавайся снова, Александрова (страница 7)
— Мне они самому нужны.
Я смотрю на сотню презервативов, и на языке крутится колкость: не многовато ли ему будет?
Глаза Александрова снова опасно блестят, только поэтому я молчу.
— Лучше подумай, что тебе поставить. — Илья склоняет голову и постукивает пальцами по столешнице.
— Раздеваться я не буду — сразу предупреждаю.
— Не я это сказал, Лель, — опускает взгляд в зону декольте.
Я шумно дышу и решаюсь на авантюру.
В конце концов, чего только не сделаешь ради туза?..
Запустив руку в вырез платья, ловким движением отлепляю силиконовые накладки, для объема скрепленные посередине застежкой, и пока Илья собирает со стола нижнюю челюсть, незаметно зажимаю карту в руке.
— Это что?
— Догадайся, Александров, — закатываю глаза.
Теперь оба смотрим на зону моего декольте, которая за минуту словно осиротела. Ложбинка выглядит уже не так заманчиво, груди тоже подупали.
Вот она, правда жизни.
Грустно становится.
— Повышаю ставку, — говорит Илья, сдвигая в центр почти все фишки.
— Мне нечем повышать, — растерянно говорю.
— Что? Нижнего белья не осталось? — грязно шутит.
— Не твое дело!..
— Ставь поцелуй.
— Я могу тебя только покусать, — хмурюсь.
— Звучит охренеть как заманчиво, — он расстегивает еще одну пуговицу на рубашке.
В конце концов, что я теряю?
У меня в руке туз и две десятки.
Я все равно выиграла.
— Ладно. Повышаю до поцелуя… — делаю вид, что страшно волнуюсь.
— С языком?..
— Илья! — вспыхиваю.
Всем телом вспыхиваю. От кончиков волос до пальчиков на ногах.
Для храбрости приканчиваю последнюю порцию облепихи.
— Вот, — вскрываю карты с победным видом и тут же оседаю.
Плечи сникают, а разочарованию нет предела.
— Но… как… — разглядываю две десятки и шестерку.
— Ты не это ищешь?..
Поднимаю глаза и вижу, что Илья показывает тот самый туз.
— Ты смухлевал! — обвиняю его, вскакиваю с места и забираю свою карту.
— Кто бы говорил, — он посмеивается и откидывается на спинку стула, убирая руки назад.
Смотрит на меня выжидающе.
Я сильно смущаюсь. Тело горит огнем, только мозг сопротивляется.
«У тебя нет мозгов, Оля, — ругаю себя. — Ты ведь знала, что обдурить его не получится. Никогда не получалось».
— Ты, кажется, хотела что-то сделать? — Александров следит за мной как за добычей.
У меня сердце в пятки спускается. Без лифта. Кубарем.
— Ладно… — поднимаюсь и обхожу стол, немного шатаясь от волнения.
«Да что я теряю? — снова себя спрашиваю. — В нас столько облепихи, что наутро все забудется».
Я ведь делала это миллион раз. По собственному желанию. Днем или ночью, одетая или голая. Беременная, порой злая, даже плачущая.
Всегда.
Приподняв подол платья, перекидываю левую ногу через мужские колени и устраиваюсь на бедрах.
Александров, прищурившись, внимательно за мной наблюдает и шумно дышит. Мои ладони сами по себе нежно обхватывают колючее лицо, а я сокращаю расстояние между нами.
— Ну привет, Чума, — произносит Илья.
— Привет, — шепчу и припадаю ртом к жестким губам.
Глава 7. Ольга
Я целую Александрова.
И он даже не в гробу.
Бывшего мужа, от которого до сегодняшнего дня и в общественном транспорте отсела бы подальше, чтобы чем-нибудь не заразиться.
Сначала целую робко, будто за десять лет разучилась это делать. Осторожно, вежливо, как порядочная женщина, которая с каждой секундой превращается в не пойми в кого.
Илья лениво убирает руки из-за спины и с силой обхватывает мои дрожащие бедра, впечатывая их в свой каменный пах, раздутый, как и его мужское самомнение, потому что дальше этот эмчеэсовец идет спасать мои ягодицы от одиночества.
Вообще-то, мы договаривались на поцелуй!
Жесткие губы впиваются в мой рот, будто в поисках последней порции облепихи. Надеюсь, мама никогда не узнает, что именно послужило началом этому безобразию?
Она себе не простит.
–– Мм… –– Александров собирает пальцами платье.
–– Мм-мм-мм! –– возмущенно покачиваюсь, возвращая ткань назад.
–– Мм… –– продолжает хрипло кайфовать, гад.
–– Мм-мм-мм, ам-мм-мм-ов-м!!! –– что означает «Отвали, Александров».
–– Мм!!! –– снова пытаюсь сбросить руки со своих ягодиц.
–– Эм-м? –– вопросительно.
–– Не м-м-м! –– не наглей!