Лина Коваль – Сдавайся снова, Александрова (страница 6)
— Вот, — приношу подарочную коробку и ставлю ее в центр стола.
— Что это?
— Наши фишки, — торжественно заявляю и отбрасываю крышку в сторону.
Илья наклоняется и… замирает.
А потом хохочет.
— Блядь… — медленно, почти по буквам, произносит сквозь смех.
— Сам такой! — обиженно взмахиваю волосами… и начинаю распределять презервативы на две кучки.
Их тут больше ста, и — вот везение! — фольгированные упаковки как раз двух цветов. Красные и синие.
— Это мне Аленка с Милашкой подарили, — зачем-то оправдываюсь, сдувая пряди с лица и внимательно считая, — на сорокалетие…
«Чтоб потрахалась!» — заявили мне подружки без всякой иронии, но это я Илье не рассказываю.
Вот еще.
Обойдется...
Глава 6. Ольга
— Правила хорошо помнишь, Чума? — спрашивает Александров, все еще с опаской на меня посматривая.
Я деловито пригубляю настоечку. Вкусная, насыщенная, мозгоуносящая. Зря, наверное, я ее предложила.
Илья все больше и больше кажется мне симпатичным, хотя после развода я видеть его не могла.
— Оль?
— Разволновалась что-то, — касаюсь горящих щек.
За пятнадцать лет брака мы выработали свои правила игры.
Забыла ли я их?..
Вряд ли.
Странно, что он не забыл!
— Играем по очереди, — говорю серьезным тоном. — Раздаем по две карты, затем делаем ставки. У кого выпадает двадцать одно, тот забирает обе ставки себе. Если ни у кого — каждый остается при своем. Блефовать, — многозначительно поднимаю брови, — можно, повышать ставки — можно, страховать свою ставку не возбраняется, но в этом случае можно все потерять.
— Есть еще сплит, — напоминает Илья. — Если карты приходят одинаковые по количеству очков, их можно разделить на две руки и разделить ставку.
— Да… Разделить на две руки ты особенно любил…
Он сжимает зубы, спокойно принимая удар.
Я корю себя. Ну зачем это ворошить сейчас?..
— И еще можно сдаваться… — он договаривает тихо.
— Не в моем вкусе сдаваться… — возражаю.
— Это я тоже помню, Оля, — его темные глаза блестят. — Но… в этом случае возможные потери минимизируются до пятидесяти процентов.
— Я знаю! — упрямо говорю.
— Потерять все или пятьдесят процентов?
Широкими ладонями Илья изображает весы.
Я не смотрю, потому что не спускаю взгляда с его заматеревшего за десять лет лица.
— Мой ответ будет таким же, Александров: потерять все.
«Потому что допустивший мысль, что сможет без моей любви… уже меня потерял», — вспоминаю свои слова.
— Ладно, Оля. Не будем о грустном!.. — Илья отмирает и залпом выпивает настойку. — Начнем… Я сдам первым.
— Давай, — подвигаю к себе кучку со своими «фишками».
«Наконец-то и вам применение нашлось, мои хорошие, — мысленно разговариваю с красными презервативами. — Не совсем по назначению, но хоть что-то. Не с водой же дети с балкона кидают... А у вас есть все шансы дождаться, когда близнецы подрастут и достаться им. Даже по прямому назначению».
Ох…
Тема на самом деле больная.
В сорок три уже четко понимаешь, что тебе в сексе нравится, а что совершенно не твое. Знаешь свое тело, зажигаешься с полтычка и поклоняешься богине Овуляции за обильные влажные осадки.
Проблема другая, как и у нас в администрации: знаешь, как надо, а вот реализовать, увы, некому. Исполнителей хороших в нашем возрасте ой как не хватает.
Сверстников, да даже на примере Ильи, который в третий раз подряд проигрывает мне свои «фишки», интересуют только девушки помоложе. И я его понимаю. Сниженный тургор кожи удручает.
Остаются кавалеры постарше.
Есть у меня один такой.
Валерий. В театрах, аптеках и мероприятиях по программе нижегородского долголетия он хорош, а вот в выборе цветов и в постели — не очень.
Не его конек.
— Опять я выиграла! Сдавай! — воодушевляюсь.
Илья молча выдает карты.
Я рассматриваю их, предусмотрительно ставлю на свою победу три презерватива и наблюдаю, как Александров ставит не меньше десяти, пока тянусь к колоде за третьей картой.
— Двадцать одно, — радуюсь победе, забирая себе и синие, и красные презервативы. — Ой, у тебя, кажется, фишки закончились. Как жаль! Ты ведь обычно всегда выигрываешь. —Смачиваю губы пьяной облепихой.
Александров заводит руку за спину, отчего его рубашка еще сильнее облегает плечи, кажущиеся такими массивными, что я скорее гоню эту мысль взмахом головы.
— Так пойдет? — достает из кармана пиджака… пачку с презервативами.
Свою.
Вдоль позвоночника пробегает стая мурашек. В другой ситуации осознание, что у Александрова есть секс, меня бы позлило или расстроило, а сейчас возбуждает. Дожили, черт возьми.
— Пойдет, — отвечаю как можно равнодушнее. — Думаешь, получится отыграться?
— Постараюсь, — отвечает он, сдавая.
И действительно отыгрывается.
Фортуна больше не со мной, потому что через полчаса рядом с Александровым собираются все презервативы в этой квартире. Синие, красные и те, что точно не лежали мертвым грузом три года.
И, думаю, они вообще умирают «зелеными», только сойдя с прилавка.
Это злит, потому я и мамина облепиха во что бы то ни стало решаем отыграться, что вполне возможно, если достать карту из-под цветка или вторую — согревающую сердце.
— Займи мне пару презервативов? — прошу бывшего мужа.
— Вот еще, — говорит он невозмутимо. — Обойдешься.
— Будь другом. Очень надо...