Лина Коваль – Сдавайся снова, Александрова (страница 5)

— Да.

— Нет, — поправляю прическу.

— Тряхнем стариной? В блек-джек ? — подмигивает.

— Я не буду с тобой играть. Больше никогда… — мотаю головой.

— Ладно, — он вздыхает и откладывает карты в сторону. Устало разминает шею. — Ты и раньше много проигрывала, Оль, а сейчас вообще все забыла…

— Я… я много проигрывала? — возмущенно прищуриваюсь и прислушиваюсь.

— Ну да... — Александров невозмутим и серьезен. — Ты забыла? В восьми случаях из десяти…

Я дышу как паровоз.

Просто от несправедливости.

— А ну, сдавай!.. — рычу и, не очень женственно собрав длинное платье на бедрах, плюхаюсь на стул.

Глава 5. Ольга

Щедро отхлебнув облепиховой настойки, достаю проклятые острые шпильки из прически, пока Александров задумчиво рассматривает свои карты. Периодически он хмурится, разминает шею и облизывает губы, которые выглядят сухими.

Для себя я предварительно поставила стакан воды. Обезвоживание для немолодой кожи не шутка.

— Ты покрасилась, Оль? — Илья неожиданно поднимает на меня внимательные глаза.

Я усмехаюсь.

Надо было развестись, чтобы он заметил. Да?..

— Примерно тридцать пять раз, Александров.

Десять лет ведь прошло.

Илья безэмоционально кивает и снова опускает взгляд на карты.

Мне бы подумать, что там у него, просчитать ходы, чтобы щелкнуть по носу этого сорокатрехлетнего выскочку, но я не понимаю, нравится ли ему мой «насыщенный глубокий каштан», поэтому, запрокинув голову, массирую уставшую от прически кожу.

Вполне допускаю, что не нравится.

Илья когда-то любил мои русые длинные кудри до ягодиц. Еще до каскада, «счастья для волос» и ламинирования.

Улыбаюсь: моя любимая шутка последних лет, что даже у моих волос есть счастье. А у меня нет…

Не скажу, что мы с Ильей жили на широкую ногу. Какие-то деньги всегда имелись, но, конечно, эмчеэсовцев совершенно не балуют частыми индексациями и большими премиями. Как и социальных работников.

Первое время жесткий тюнинг мне не требовался — молодость разделяла и властвовала. С юности я была стройной девушкой с густыми волосами и чистым лицом.

В прямом смысле слова рассыпаться я начала после вторых родов. Долго мечтала вернуть свою талию, но из-за сильного гормонального сбоя и выявившихся проблем с щитовидной железой, все попытки были безуспешными.

Илья не жаловался.

До поры до времени…

Но это та история, в которую я окунаться больше не хочу. Там больно, плохо пахнет, и никакого желания смотреть на Александрова у меня не останется. Как и тихо-мирно общаться с ним.

После развода у меня появилось время для себя. Артем уже был подростком. Постоянно ездил на сборы и соревнования, а Настя, сильно привязанная к отцу, проводила много времени у него.

Мой дом опустел.

Я тогда много плакала, но слезы ушли, принеся за собой желание что-то делать. Жена — Ольга Александрова — умерла, а вместо нее родилась женщина, которая начала заново узнавать себя. Я занялась своим развитием, в моей жизни появился спорт, сосредоточилась на работе, и меня довольно быстро повысили, что было немыслимо в браке.

— Блек-джек, — громким голосом путает мои воспоминания Илья и выкидывает свои карты на стол.

Я пересчитываю.

Двадцать одно очко.

Черт.

— Сдавайся снова, Александрова… — говорит он, двигая ко мне карты.

Я на правах проигравшей тасую колоду.

Неожиданно останавливаюсь.

— Что? — Илья приподнимает брови и разливает настойку.

— Как ты отнесся к знакомству Артема с Полиной? — выпаливаю быстро. — Всегда хотела спросить. Только честно.

— Я тебе никогда не врал.

— Александров, хватит… Мы снова поругаемся. На этот раз навсегда.

— Просто напомнил, — улыбается по-доброму. — Полина… Хорошая девушка. Конечно, разница в возрасте напрягла, но Артему нужна была такая — боевая подруга.

— Согласна.

— Напрягал ее бывший. Идиота кусок.

— Да, я тоже беспокоилась. Ну и честно… если честно и между нами, — придвигаюсь к столу и понижаю голос. — Я беспокоилась, как Тема будет взаимодействовать с ребенком. Мне по-матерински хотелось, чтобы он женился на девушке без детей. А еще я переживала, смогу ли полюбить этого мальчика. Особенно сильно это проявилось, когда Полина забеременела двойней.

— Меня больше смущал выбор имен, — усмехается Илья и, откинувшись на спинку стула, складывает ладони на груди и вытягивает ноги.

Я тоже ужасно хихикаю. Всему виной облепиха.

Старший сын Полины — Соломон, и невестка планировала распространить любовь к редким именам и на наших внуков.

— Ты о том, что она хотела назвать малышей Порфирий и Корнелий?

— Нет, — темные глаза округляются, — я сдался на Науме и Родионе. Даже не думал, что дальше были варианты похлеще.

— Их много было, на самом деле, — смеюсь, потирая шею сзади. — Знаешь, с годами я научилась сразу не возражать, чтобы не ругаться…

— Рад, что все-таки научилась, — Илья опрокидывает содержимое стопки в себя и смачно закусывает долькой мандарина. — Сдавай давай, говорю.

Я выпрямляю плечи.

— Что-то скучно играть без интереса, — замечаю, разглядывая карты, и незаметно прячу туз под искусственную зелень в горшке.

Илья подвоха не ждет, поэтому пожимает плечами.

— Денег у меня с собой нет.

— У меня тоже нет налички.

— Фишки?..

— Где-то были, — я оглядываюсь по сторонам. — Но вряд ли найду сейчас, после ремонта.

— Значит, надо придумать что-то вместо них. — Александров продолжает меня разглядывать.

— Да… — напрягаю память, изображая из себя невинное, не мухлюющее лицо. — Точно! — вскакиваю со стула, шулерски прихватив еще одного туза.

По дороге в спальню прячу его надежном месте, куда Александров точно не доберется: в силиконовую вставку на груди.

В ногах и в животе разливается приятное тепло и небывалая легкость.