Лина Коваль – Сдавайся снова, Александрова (страница 8)
Как до утки на седьмые сутки, доходит наконец: крепкие ладони покидают мои ягодицы, но тут же обхватывают лицо. Пошловато сдавливают щеки, делая из меня то ли вульгарную зайку, то ли симпатичного бобра.
–– Да!.. –– бывший муж разглядывает мои губы и оттягивает нижнюю подушечкой большого пальца.
–– Илья, остановись! –– требовательно сжимаю твердые плечи.
–– Не могу, –– улыбается.
Считает, это смешно?
Я, вообще-то, тоже не могу.
–– Мне больно…
Ослабляет хватку.
Проехавшись по ключицам, останавливаю руки на мускулистой груди. Создаю буферную зону между нами.
–– Интересно получается, да?
Закачаешься.
–– Думала когда-нибудь, что такое возможно, Чума? Мы целуемся.
–– Только на твоих похоронах. В лоб, –– выдаю ему честно.
Александров смотрит на меня ошарашенно.
–– Прости, что разочаровал.
–– Ничего страшного. Бывает.
Илья грязновато улыбается.
–– А там случайно… скажем… прощальный секс не планировался? –– откашливается.
–– На похоронах?.. –– спрашиваю без энтузиазма.
–– Допустим, я при смерти, Оля… Ты, как всегда, пришла загодя.
–– Уверена, ты бы опоздал даже на свои похороны, Александров!.. –– выдаю ответную колкость. –– Подоспел бы, дай бог, к поминальному обеду…
Смотрим друг на друга непримиримо.
–– Так что там с поминальным сексом. Блядь… –– морщится. –– С прощальным.
Резким движением притягивает меня к себе, вцепившись в талию.
–– Судя по тому, как живенько у тебя в штанах, умирать ты не собираешься… –– замечаю.
–– Если надо, ради секса я готов, –– он, кажется, говорит на полном серьезе.
«Дурак!» –– улыбаюсь.
–– Живи уж пока, Александров! –– недовольно ворчу. –– Иначе кто поведет твоих малолеток в школу первого сентября? Сами они вряд ли дорогу найдут, второгодницы.
Илья раздраженно закатывает глаза и тоже меня кусает:
–– А ты, наверное, своему пенсионеру секс в качестве услуг соцзащиты оказываешь?.. Оля, –– он ловким движением удерживает меня на себе, как только я собираюсь вскочить, –– прости. Я шучу.
–– Не обольщайся. У тебя нет чувства юмора, –– почти всхлипываю. Довел.
Илья снова меня целует. На этот раз смелее. Наши языки жадно сплетаются с продолжительными стонами, и мне становится все равно, что будет потом. Лишь бы снова почувствовать этот забытый аромат и не отрываться от мужественных губ.
У меня внутри будто разом все картинки из прошлого оживают.
Юность. Поцелуи до рассвета. Потом свадьба. Первый секс. Тоже с Александровым.
Потом рождение Артема. Первый семейный кризис, связанный со сменой ролей.
И Настя. Она как-то сразу всех нас примирила. Семья будто стала целой. Большой.
–– Илья-я, –– роняю, когда Александров начинает покрывать поцелуями мою шею.
Опускается еще ниже, к покачивающейся груди.
–– Бог мой…
Выгибаюсь и стискиваю непослушную голову, путая жесткие густые волосы пальцами.
Мир становится маленьким, неважным. Звуки –– тише, воздух –– горячее, минуты –– слаще.
Я не замечаю, как мы оказываемся в спальне.
Нашей спальне.
Илья привычным движением щелкает по выключателю. Безошибочно, потому что точно знает его расположение.
Это неожиданно еще больше возбуждает. И секс с бывшим мужем кажется чем-то правильным. А с кем, если не с ним? Ведь мое тело так истосковалось.
Только на этой кровати.
Только с ним.
–– Давай выключим свет, –– прошу.
–– Давай, –– на секунду меня покидает. –– В конце концов, я все это время не молодел.
–– Я, знаешь ли, тоже.
–– Это спорно. Выглядишь –– отпад, Лель.
–– Спасибо, –– сдержанно благодарю.
Внутри залпами фейерверки.
Выгляжу –– отпад. То-то же!..
Не скрою: очень приятно.
Холодный шелк шуршит, металлическая пряжка бряцает, что-то тяжелое валится на пол с оглушительным грохотом, но все происходящее стремится только к одной цели –– снова почувствовать Илью в себе.
В ушах почему-то звук фанфар.
Кожа к коже, одним мощным толчком наши тела спаиваются.
Я стыдливо прикрываю глаза и неистово кусаю губы, раз за разом принимая на себя размеренные удары мужских бедер. Мышцы между бедер предательски тянет, особенно когда Илья подхватывает мою правую ногу под коленом, сгибает ее и отводит в сторону.
Оргазм наступает на пятки. Я пытаюсь его поймать, как и воздух. Захлебываюсь, ловлю и то и другое, взамен выпуская из груди протяжный крик.
Александров делает это одновременно со мной, и большое двухметровое тело придавливает меня к матрасу.
Проходят минуты. Может быть, часы, пока наши вдохи становятся такими же продолжительными, как и выдохи.
–– Илья! –– облизываю пересохшие губы. –– Мне, кажется, звонят…
–– Кто? –– хрипит он сонно.
–– Это Настя, –– смотрю на смарт-часы и тут же отвечаю. –– Да, Настена.