Лина Коваль – Чужие дети (страница 14)

– Стоп. Снято, – слышу откуда-то издалека.

– Было!..

В студии звенящая тишина, только оператор, нахмурившись, переставляет оборудование. Все остальные безмолвно смотрят на меня.

– Спасибо, – шепчу и, подхватив сумку, направляюсь к выходу.

Не знаю, что меня так берет: эмоциональный отрывок из сценария, тяжелая судьба бабушки Ани или в целом нервозность последних дней, но пока Андрей везет меня обратно в Шувалово, я позволяю себя расплакаться.

Впервые за неделю, проведенную в Москве.

Именно сегодня как никогда чувствую свое одиночество. У меня есть дочь, какой-то шанс на большую, знаковую роль – и больше ни-че-го.

А нет… Есть еще кое-что, о чем мне страшно даже подумать, потому что такого не было никогда: я не хочу возвращаться в Шувалово. Искренне желаю жить с дочкой отдельно от подковерных игр и от лишних, внимательных взглядов.

Я люблю свою семью. Отца, маму, старших братьев и сестер. Каждого в отдельности люблю, но… когда они вместе – ненавижу.

– По-моему, вам звонят, Екатерина Антоновна, – зовет Андрей, и я выныриваю из тяжелых мыслей.

– Да, – отвечаю на звонок с незнакомого номера.

– Катя…

– Да, Глаш, – узнаю ассистентку.

– Катя, послушай. Он ждет тебя. В офисе… Сейчас. Съезди, поговори, я тебя прошу. Пробы блестящие. Я ведь знаю, что он просил эту роль под тебя сделать, я все про него знаю. И про вас… Ну как уж получилось… Звезда моя. Вы оба сильные. Вы оба любите кино. Вы… как-то справитесь.

– Я поеду, – соглашаюсь, утирая слезы и облизывая пересохшие губы. – Я поеду и поговорю с ним. Андрей, отвези меня на Якиманку. Пожалуйста.

Водитель отстраненно кивает, перестраивает автомобиль в нужный ряд.

– Поговорите, Катя. Сложно будет, у него ведь семья… – Глаша затихает. – А у вас была семья. Но ты поговори… Сложно будет…

– Сложностей я не боюсь, Глаша. И его семья меня не интересует. Мне просто нравится это кино, – быстро говорю, вытирая влажную ладонь о брюки. – Понимаешь?

– Понимаю. Тогда все получится, – смеется она, и я чувствую долгожданное облегчение. – Все получится!..

Глава 13. Катерина

Ни о чем не думать, чтобы ненароком не испортить.

Эту установку я даю себе, пока по московским дорожным пробкам добираюсь до офиса кинокомпании «ФильмМедиа», которую по приезде из Европы организовали Адам и несколько его друзей. В то время они снимали много разной рекламы: коммерческой и социальной. Новой рекламы, качественной – такой в Москве еще никто не делал, поэтому услуги Варшавского стоили дорого и работал он далеко не со всеми. Для него всегда была важна репутация. Он выстраивал ее по кирпичикам, заводил знакомства и планомерно развивал свою популярность.

А потом, после ужасной аварии, произошедшей в первую годовщину нашей свадьбы, Адам все потерял. Деньги, репутацию, не запятнанное скандалами имя, уверенность в себе – все.

За один вечер.

Это было горько и несправедливо, но так случилось.

Я, несмотря на тяжелый послеродовой период, помогала мужу справиться с непростым этапом, а он… как оказалось, в это самое время все больше сближался с Ириной.

Такое предательство сложно принять и простить, но сейчас, оказавшись в модном офисном пространстве, я не могу избавиться от ощущения, что искренне восхищаюсь Варшавским и его умением восставать из пепла. Ненавижу его, пожалуй, самую малость боюсь, но… восхищаюсь.

По пути в приемную руководства сталкиваюсь с высоким, грузным мужчиной, который действительно пугает.

– Извините, – бросает он, одаривая меня тяжелым, мертвым взглядом.

– Ничего страшного… – делаю шаг в сторону.

Успеваю заметить длинную бороду, злые, глубоко посаженные глаза, и оборачиваюсь. Грубая просторная ряса развевается от широких, стремительных шагов, а в руке у попа черный кожаный дипломат. Улавливаю стойкий аромат воска со смесью ладана и сжимаю ремешок сумки на плече. Внутри моментально вырастает невыразимая тревога, хотя эти ноты я четко ассоциирую с выходами нашей семьи на воскресную службу в храм.

Дверь в кабинет оказывается приоткрытой. Ни секретаря, ни ассистента нет.

– Можно?.. – выпрямив спину, вежливо стучусь.

– Да, – грубовато отвечает Варшавский, а, увидев меня, откидывается на спинку кресла. Как-то враз смягчается и расслабляется. – Привет. Проходи, Катя. Садись.

Кивнув, упругой походкой иду к свободному стулу. Землистый, неожиданно неприятный запах ладана поглощает сладковато-дымный – загадочного ветивера.

Взгляд Адама многозначительный и чуть агрессивный, но на губах повисает дежурная улыбка.

– Глафира сказала, я могу приехать. – Ставлю сумку на стол.

– Да, конечно, – бывший муж разводит руками. – Я даже рад, что партнеры организовали пробы. Теперь ни у кого не останется сомнений – никто не сыграет Анну так, как это сделаешь ты. Абсолютно твоя органика. Я называю это «сильная женственность». Таких актрис у нас немного…

– Благодарю, – стараюсь держаться холодно, хотя признаюсь: восхищение в его голосе льстит. – Наверное… мы должны как-то поговорить?..

– Да, было бы неплохо, – от легкой агрессии на лице Адама не остается и следа. – Но сначала мы подпишем контракт, Катя.

Взяв увесистую папку, он склоняется над столом. Я забираю ее, не глядя и не касаясь его руки.

– Контракт? Уже?.. – взволнованно переспрашиваю. – Но зачем там быстро, Адам?

– Вряд ли в разговоре мы найдем такие точки опоры, что будем готовы подписать его после.

– Ты прав, – соглашаюсь и листаю документ. Зависаю где-то на пятой странице. Подняв на бывшего мужа растерянный взгляд, рассматриваю невозмутимое гладковыбритое лицо. Варшавский выглядит уставшим, при этом, как всегда, собранным, а серо-голубой цвет тонкого вязаного свитера удивительно идет к светлым волосам и совпадает с оттенком контролирующих меня глаз. – Только… как же мы будем работать? Если… вот так все… у нас…

– Мы оба профессионалы, Катя, – Адам сцепляет руки на столе. – Предлагаю отталкиваться от этого.

– Согласна. Мы профессионалы, – отвечаю, снова опуская взгляд и щурясь от плавающих перед глазами строчек. – Только мне нужно изучить все это…

– Я об этом позаботился. На каждой странице – виза твоего агента. Ты ведь, кажется, ему доверяешь?

Только сейчас замечаю подпись Сташевского в правом нижнем углу.

– Жора уже изучил этот контракт? – удивляюсь.

Ловлю себя на мысли, что мне даже не хочется скандалить по поводу безоговорочной уверенности Варшавского в моем участии в проекте. Это магия какая-то. Будто бы все было предопределено кем-то свыше. Возможно, сама Анна Шувалова таким образом дает мне свое благословение. По крайней мере, я в это искренне верю.

Мы, актеры, вообще жутко суеверные. Такие знаки воспринимаем слишком буквально.

– Я все же ему позвоню?.. – недоверчиво спрашиваю, открывая сумку.

– Конечно, как удобно. – Адам следит за каждым моим движением: внимательно, но вполне цивилизованно.

Длинные загорелые пальцы ритмично постукивают по столу.

– Алло, Жора. Привет, – поглаживая гладкую бумагу, тепло здороваюсь с другом.

Мягко улыбаюсь.

– Подписывай, Катенок, – Сташевский отвечает так быстро, будто только и ждал, когда я позвоню. – Там все более чем в порядке. Гонорар видела?..

– Нет, – еще раз пытаюсь сфокусироваться на черном шрифте.

Ничего не выходит.

– Пятьсот тысяч за смену, – многозначительно растягивает. – Ты теперь не Катенок, ты Львица моя, – весело намекает на свой жирный процент.

– Эм… – с опаской поглядываю на режиссера и продюсера в одном лице и не знаю, что сказать. – Хорошо. Пока…

Кладу телефон на стол и тянусь за ручкой.

– Очень щедро, Адам. Спасибо тебе, конечно, но я столько не сто́ю, – замечаю тихо.

Открыв последнюю страницу документа, решительно ставлю подпись.

Адам предусмотрительно молчит. Он несколько раз пытался отправлять мне деньги для дочери, но всегда получал их обратно. Всю сумму до копейки. Пришлось даже ограничить свой банковский счет для всех неопознанных входящих поступлений.